[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "flvn" } } } ] { "gtm": "GTM-NDH47H" }
{ "author_name": "Дмитрий Мучкин", "author_type": "self", "tags": ["\u0438\u0441\u0442\u043e\u0440\u0438\u0438","\u0438\u043d\u0434\u0438\u0434\u0435\u0432","islamabadunderseige","teachingsofmyprophet","antiaircraftchappal"], "comments": 0, "likes": 25, "favorites": 2, "is_advertisement": false, "section": "default" }
3 319

Крикет и раннеры: каково делать игры в Пакистане

Чем живёт зарождающаяся индустрия.

Поделиться

В избранное

В избранном

Журналист Басим Усмани (Basim Usmani) написал для сайта Polygon материал, посвящённый игровой индустрии Пакистана. Четыре интервью рассказывают истории компаний, достигших успеха, фрилансеров, вынужденных искать работу за рубежом, и разработчиков-любителей, создающих игры ради политической сатиры.

DTF публикует перевод материала.

Chappal Strike, пародия на Counter-Strike, — это игра, в которой нужно кидать чаппалы (пакистанские сандалии) во вражеские вертолёты. Она отражает один из самых тёмных моментов Пакистана в 2016 году.

27 марта две тысячи митингующих, по большей части, члены экстремистской религиозной партии Сунни Тегреек, окружили здание парламента в Исламабаде в знак протеста против казни Мумтаза Кадри. Кадри судили за убийство губернатора провинции Пенджаб Салмана Тасира.

Убийство произошло средь бела дня. Кадри опустил оружие и сразу же был задержан. Он признался полиции, что убил губернатора потому, что ему не нравились попытки Тасира смягчить закон о богохульстве (очень горячая тема для споров в Пакистане).

Многие пакистанцы были недовольны протестами и выразили своё негодование в Твиттере. Хэштеги типа #IslamabadUnderSeige и #TeachingsofMyProphet вышли в топ соцсети. Твиты были полны грусти, горя и саркастичных выпадов в сторону протестующих «молви» и «мулл» (в Урду — священнослужители, слова также используются как слэнг).

Затем, 29 марта, на YouTube появилось видео, на котором протестующие кидали свои сандалии в армейские вертолёты. Возникший благодаря этому хэштег #AntiAircraftChappal и вдохновил разработчика игры.

Шайян Сагир выложил игру на Facebook, как он говорит, в качестве шутки.

Я думал, люди посмеются, может, игра соберёт 80-100 лайков, и всё. Но через несколько минут после размещения я начал получать неожиданный отклик. Её лайкнули и репостнули такие знаменитости, как [стендап-комик] Джунаид Акрам и [музыкант] Али Суфиан Васиф.

Шайян Сагир, разработчик

В пакистанском Google Play можно найти десятки игр, тоже вдохновлённых политическими событиями. Протесты против фальсификации результатов выборов превращают в раннеры, а кумовство в правительстве изображают в виде файтингов. Эти игры от молодых пакистанских авторов используются как средство насмешки над политиками и знаменитостями. Почти все эти проекты бесплатны.

Помимо этого, в Пакистане есть и основная игровая индустрия. Несколько местных студий работают с клиентами по всему миру, такими, как Disney Interactive и Zynga. Они создают анимации, портируют игры на различные устройства, тестируют проекты и создают DLC. Например, над портами Fruit Ninja для Android и Facebook работала студия Caramel Tech, расположенная в Лахоре.

Бизнес — это всегда риск, но жизнь в Пакистане несёт свои испытания. Тем не менее, некоторым удалось адаптироваться.

Любовь и крикет

Самые крупные игроки в пакистанской игровой индустрии — те, кто были первыми на этом поприще. И отчасти это связано с финансированием. В прошлом не было очевидного пути для создания компании-разработчика в Пакистане.

«Принести предпринимательский капитал в Пакистан — одна из самых сложных вещей в мире», — говорит Бабар Ахмед из Mindstorm Studios, одной из самых крупных пакинстанских студий-разработчиков.

В 2008 году ему с братом и друзьями удалось убедить маму Ахмеда продать машину, и они использовали эти деньги, чтобы основать Mindstorm. «Мне только исполнилось 26. В то время вся команда располагалась в одной комнате», — вспоминает Ахмед.

Mindstorm была не первой студией, появившейся в Пакистане, но была первой прибыльной студией. Дебютным хитом Mindstorm была Cricket Revolution, аркадный взгляд на крикет. Она прошла Greenlight в Steam в 2009 году.

Ахмед увидел, как мало было игр про крикет в Steam и Google Play, несмотря на всемирную популярность спорта. «Мы думали, что на рынке была незанятая ниша», — говорит он. Когда игра была закончена, разработчики вдруг поняли, что работа ещё далека от завершения.

Мы быстро поняли, что создание продукта — это от силы 20% от ведения бизнеса

Бабар Ахмед, основатель Mindstorm Studios

У студии была игра, но не было ни одной идеи, как её распространять и рекламировать. Хуже того, попытки Ахмеда продать проект зарубежным издателям провалились. Он полетел в Индию, где игровая индустрия гораздо более развитая, чем в Пакистане, в надежде найти там партнёров. Но и эта затея не увенчалась успехом.

Cricket Revolution

«Многие хвалили меня, но мои усилия так и не обернулись чем-то значимым», — говорит Ахмед. Это заставило его крепко задуматься.

«Очевидно, что в Пакистане никто не платит за контент, всё распространяется нелегально, — говорит он. — Так что я обратился к компаниям, которые спонсируют крикет в Пакистане, и одной из них была Pepsi. Я связался с их отделом маркетинга».

Он до сих пор помнит свою речь.

«Я сказал, смотрите, вместо того, чтобы платить миллионы за рекламу, идущую целый месяц, дайте мне включить Pepsi в игру, которую вы можете распространять бесплатно, и вы получите долгосрочный эффект. Они дали нам кучу денег на разработку»

Mindstorm Studios удалось невозможное. Она нашла способ монетизировать игру в Пакистане

Благодаря отношениям с Pepsi Ахмед встретился с членом правления Международного совета крикета в Лахоре в 2011 году. «Мы покурили кальян, я показал ему игру, — вспоминает Ахмед. — Он был в восторге. Так мы вместо EA получили официальную лицензию на чемпионат мира».

Ахмеду несказанно повезло второй раз. Крикет — самая популярная игра в Пакистане, страна приняла множество соревнований, но в 2011-м потеряла права на проведение чемпионата из-за угроз безопасности. Когда начали распространяться слухи о том, что пакистанская студия разрабатывала официальную игру про крикет, Mindstorm привлекли внимание СМИ.

«Однажды у моего дома столпились съёмочные группы новостей», — говорит Ахмед. Когда репортёры в прямом эфире брали у него интервью, они отнеслись к его словам с недоверием.

Нас постоянно спрашивали: «Вы правда разрабатываете официальную игру про крикет?» или «А вы точно из Пакистана?», и про саму игру мы почти не говорили

Бабар Ахмед, основатель Mindstorm Studios

«Было сложно избавиться от клейма „мы из Пакистана”», — говорит Ахмед.

Сегодня компания располагается в Сан-Франциско, а её второй офис находится в Лахоре. По словам Ахмеда, по большей части он переехал из Лахора из-за коммерческих возможностей, но также ради лучшего будущего для своей семьи.

«Грустно, но люди, которые хотят создавать в Пакистане что-то хорошее, рано или поздно уезжают из страны по какой-то причине. В моём случае это был ребёнок. Я не хотел, чтобы ему пришлось пройти через эту ужасную школьную систему», — говорит Ахмед.

Людям с востребованными навыками трудно найти причины, чтобы остаться в Пакистане

«Учитывая, как легко в наше время переехать, сложно оправдать своё пребывание в Пакистане, когда у тебя есть возможности [за рубежом]. И так считаю не только я. Весь мой круг общения чувствует то же самое».

В офисе Mindstorm в Лахоре работает около 50 человек. Самая известная работа студии — мобильная стратегия War Inc. Её бы не существовало, если бы не Cricket Revolution и амбиции команды.

После выхода этого материала Бахар дал интервью Polygon, в котором сказал, что стал более оптимистично относиться к игровой индустрии Пакистана: «Пусть большая часть разработчиков в стране и сталкивается с серьёзными трудностями — например, с ещё только зарождающимся местным рынком, индустрия приближается к переломному моменту. Множество небольших команд, вдохновлённых немногочисленными успешными студиями, появляется по всей стране».

Зарождение фриланса

Согласно недавнему государственному докладу, Пакистан — одна из самых «молодых» стран в мире, но ресурсы, доступные 104 миллионам пакистанцев моложе 30 гораздо скуднее тех, которыми располагают их соседи в Индии и Китае.

Это во многом влияет на игровую индустрию. Например, в Пакистане нет ни одной программы обучению геймдизайну кроме вводных курсов. В крупных городах типа Лахора, Исламабада и Карачи есть бизнес-инкубаторы, помогающие стартапам. Эти инкубаторы изредка помогают разработчикам игр.

Бабар Ахмед — член правительства Plan9, самого крупного пакистанского технологического инкубатора. «Я часто заглядываю в стартапы в надежде найти будущие хиты, — говорит он, — потому что мы рассчитываем, что если у нас получится внезапно заработать много денег с помощью нескольких успешных проектов, то государство проснётся. Что государство поможет нам».

В 2014 году Ассоциация пакистанских разработчиков программного обеспечения, Google и Samsung (с помощью небольшого гранта от госдепа США) создали инкубатор в Карачи под названием The Nest i/o.

Один из недавних выходцев — Wondertree, создающая игры с дополненной реальностью для детей с отклонениями в развитии. Менеджер программ The Nest Румайса Мугхал проработала в нескольких компаниях до того, как основала свою студию Artboard.

После окончания Индского института искусств и архитектуры в 2012 году Мугхал присоединилась к студии Pi-Labs. Pi-Labs создала официальную игру про Гарфилда, основанную на своём движке из игры Candy Pot. Candy Pot привлекла к себе внимание после того, как взяла серебряный приз на Asia Pacific ICT Awards в Бруней в 2012 году.

Candy Pot

В Artboard Мугхал решила создать команду художников, о которой мечтала, когда была единственным дизайнером в команде. Она позвала в свою студию бывших одногруппников. Одним из первых проектов Artboard была игра для мультфильма «3 Bahadur».

Амна Салим, одна из нанятых в Artboard студентов, говорит, что университет плохо подготовил её к работе геймдизайнера.

Это было удивительно. Я получила степень дизайнера, но я почти ничего не знала о геймдизайне. Многому пришлось учиться. Не было даже курсов по UI/UX, об этом мне пришлось узнавать у Румаисы.

Амна Салим

По её словам, большинство студентов обращаются к обучающим видео на YouTube.

«Если графический дизайнер хочет стать самодостаточным и научиться писать код для приложений и сайтов, то ему приходится проходить онлайн-курсы и самообучаться», — говорит Салим.

3 Bahadur

Другая участница команды Artboard, Анем Ирфан, пришла в студию в 2013 году и тоже работала над «3 Bahadur». После этого Ирфан создавала дизайн для мобильных игр, например, для клона Candy Crush для пакистанской компании Jojo. Она говорит, что большая часть её работы — фриланс.

Амна Салим считает, что серьёзная проблема пакистанской игровой индустрии — недостаток творческих амбиций. «Среди разработчиков в Пакистане только единицы осознают потенциал игр. Всё можно превратить в игру, но люди создают контент только для продвижения других продуктов», — говорит она.

Румайса Мугхал признаётся, что её работа несправедливо оценивается местными заказчиками, поэтому ей приходится искать клиентов за рубежом. Талант в Пакистане не ценится.

«Рынок здесь перенасыщен, поэтому иногда они даже не хотят платить и игнорируют письменные соглашения», — говорит она.

Попытки создать «по-настоящему пакистанскую» игру

We R Play — студия-разработчик, появившаяся в Исламабаде в 2010 году. Она создала себе репутацию, работая над сервисами, дизайном, анимацией и контролем качества для таких компаний как Kiwi, Zynga, Pocket Gems, Disney Interactive и Chillingo.

«Большая часть наших доходов — это работа, которую мы выполняем для других. Так мы держимся на плаву во время разработки своих игр», — говорит директор компании Махсин Афзал.

В штате сейчас 95 человек, основной профиль работы студии — разработка DLC для чужих крупных проектов. Также у We R Play есть отдел, ответственный за создание собственных игр. Одна из них — трёхмерный раннер для местной аудитории Run Sheeda Run.

Персонажи игры — Шида, по словам Афзала, «обычный, ленивый мальчик», его курица и мясник, от которого они убегают. «Нам не хотелось включать тяжёлый моральный посыл, часто встречающийся в пакистанских играх», — говорит Афзал.

Место действия раннера — мультяшный Старый город Лахора. Игру выпустили одновременно с онлайн-комиксом.

«Мы поняли, что у нас есть необходимые навыки, и увидели, что никто не делает высококачественный контент для местной аудитории, — говорит он. — Предпосылкой к этому стало ещё и появление в стране 3G и доступных смартфонов. Монетизация проходит с трудом, но зато привлечение пользователей очень дешёвое».

В настоящее время We R Play заканчивает проектировать сиквел к RSR. «Продолжение будет гораздо лучше технически. Основой геймплея останется бег, но появится сюжет, миссии и открытый мир, — говорит он. — Будет больше городов и больше контента».

В отличие от многих коллег, We R Play намерена достичь успеха в Пакистане. Афзал признаёт, что в стране нет индустрии как таковой, но он видит в этом в первую очередь возможности.

We R Play

«В ближайшем и недалёком будущем мы будем нацелены на Пакистан. Здесь для нас много места, — говорит он. — Это непаханное поле».

#истории #индидев

Статьи по теме
Китайские игры: сложности разработки и недостаток идей
Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": false }

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

Прямой эфир

Узнавайте первым важные новости

Подписаться