История и развитие комикс-индустрии. Как внешний мир способствовал развитию и изменению концепции.
Последние несколько работ были довольно продуктивными и интересными на разбор, я погрузился в науку с головой, пытаясь разобраться как же именно работает и привязанность к вымышленным героям, и природу чувств и так далее, подобные работы думаю еще будут, если придумаю с какой стороны к ним подойти (хоть пару идей мне и подкинули), но так или иначе, сегодня я хочу вновь вернутся к тому с чего начинал вести свой блог и вновь погрузится в комиксы с позиции литературоведческих исследований. Ибо лично для меня, это не менее интересная область чем нейронаука в гик-индустрии.
Тем более у меня есть и идея и повод разобрать данную тему. Препарируя характеры Супергёрл, Красного колпака и особенно Абсолютного Бэтмена, я подчеркивал важную мысль: за яркими обложками и сверхспособностями, комиксы старались поднимать темы, которые остро волновали либо само общество, либо конкретных авторов, говоривших с читателем на языке метафор... а иногда и напрямую. Особенно наглядно я постарался продемонстрировать этот механизм в своем материале о русских супергероях во вселенной DC (и отчасти Marvel). Тогда я подробно разбирал, как внешнеполитический климат и общественные настроения лепили их образы - особенно в разгар Холодной войны, когда паранойя перед «красной угрозой» диктовала сценаристам правила игры, и обнажало авторские идеи и мысли которые они реализовывали на страницах комиксов. Так например события с Виктором Беленко, породили персонажа Валентину Восток (Негативную женщину), а страх перед ядерной войной и чернобыльская авария вдохновили авторов создать Михаила Аркадина (Пожара), и продвигать идею о сотрудничестве США и СССР. В общем суть ясна.
И сегодня я решил снова погрузиться в эту тему, но взглянуть на вопрос гораздо шире - не через призму конкретного персонажа или локальной команды, а охватив всю американскую комикс-индустрию в исторической ретроспективе. Мне хочется показать, как реальный мир с его экономическими катастрофами, мировыми войнами, политической цензурой и социальными кризисами выступал своего рода, «соавтором» супергероики.
Ведь в массовом сознании до сих пор сидит стереотип, будто комиксы - это эскапистское чтиво, существующее в вакууме, оторванное от реальности. И я как обычно хочу показать, что на деле всё обстоит с точностью до наоборот. Так что сегодня я предлагаю пройти по всей этой хронологической цепочке от зарождения индустрии до наших дней и разобрать, как именно внешние потрясения раз за разом ломали старые каноны и заставляли авторов переизобретать сам архетип Героя, и какие обстоятельства толкали их искать свежие идеи. Правда сразу оговорюсь, что буду в основном смотреть на индустрию с позиции фаната DC (и супергероики в частности), из-за чего я могу упустить некоторые детали связанные с другими издательствами, но тем не менее постараюсь рассмотреть общую историю максимально объективно. Просто держите в уме, что небольшие перекосы в сторону истории «Детективных Комиксов» вполне возможны.
Платиновый век
Хотя многие авторы и аналитики привыкли начинать с истории индустрии сразу с так называемого Золотого века комиксов, серьезные исследователи выделяют еще одну, фундаментальную эпоху, предшествовавшую супергероике - Платиновый век комиксов. Зародившись на рубеже 19-го и 20-х веков, комиксы изначально появились вовсе не на полках книжных магазинов, а в формате коротких газетных стрипов (от англ. comic strip - «смешная полоска»), которые печатались в воскресных приложениях к крупным американским газетам.
Сама история появления комиксов в газеты восходит к эпохе бурной урбанизации, технического прогресса и гигантской волны иммиграции в США, куда в поисках лучшей жизни хлынуло множество европейских рабочих, плохо знавших английский язык. В это время на американском газетном рынке насмерть бились за тиражи две крупнейшие медиаимперии - «New York World», которой владел Джозеф Пулитцер и «New York Journal», которой владел Уильям Рэндольф Херст. Оба магната прекрасно понимали: чтобы продавать газеты миллионам вчерашних крестьян и заводских рабочих из Ирландии, Италии или Восточной Европы, полные сложных аналитических статей недостаточно. Нужен был яркий, дешевый и интуитивно понятный визуальный аттракцион, который можно было бы «считать» вообще без глубокого знания языка.
И по иронии судьбы, главным оружием в этой войне за читателя стал запущенный в 1895 году в газете Пулитцера воскресный юмористический стрип художника Ричарда Аутколта «Аллея Хогана» (Hogan’s Alley), центральным героем которого стал «Желтый малыш» (The Yellow Kid) - ушастый лысый мальчуган в длинной желтой ночной рубашке, обитающий в грязных нью-йоркских трущобах. Через его образ Аутколт высмеивал быт городских низов и классовое неравенство. И по сути, именно отсюда началась современная история комиксов - и уже здесь автор впервые заговорил с читателем о том, что волнует общество.
Яркий и запоминающийся юмористический образ влюбил в себя читателя еще до попадания на страницы газет, и особенно ярко выделялся визуальный подход к репликам персонажа, которые впервые стали писать прямо на его желтой рубашке (вместо привычного книжного формата) и в текстовых облачках («бабблах»), что со временем стало абсолютным каноном для всей индустрии.
Популярность «Желтого малыша» среди рабочего класса была настолько колоссальной, что Херст в итоге перекупил Аутколта в свою газету за баснословные деньги, а в ответ Пулитцер нанял другого художника, чтобы тот продолжал рисовать того же самого персонажа в «New York World». В итоге в Нью-Йорке одновременно выходили два конкурирующих «Желтых малыша».
Сама беспринципная война двух газетных гигантов, к слову, подарила миру знаменитый термин «Желтая пресса», в честь «Желтого малыша».
Рождение супергероики
Долгое время газетные стрипы оставались территорией легкого семейного юмора, буффонады и бытовой сатиры, однако к концу 20-х годов внешний мир нанес по американскому обществу сокрушительный удар. В 1929 году грянул биржевой крах, потянувший за собой Великую депрессию, про которую вы можете подробно узнать...откуда угодно, кроме меня. Но суть в том, что на общество обрушились массовая безработица, обнищание населения и разгул уличной преступности (особенно во времена Сухого закона), которые радикально изменили запрос аудитории - в общем, если вы играли в первую Mafia, то должны иметь примерное представление, что это была за эпоха. Разоренным людям, считавшим каждый цент, больше не хватало денег на походы в кинотеатры, а беззаботные шутки в воскресных газетах перестали перекрывать ежедневную тревогу и чувство беспомощности.
В ответ на этот социальный кризис на страницах газет и дешевых бульварных журналов (pulp-fiction) произошел резкий жанровый сдвиг. На смену клоунаде пришел мрачный криминальный нуар, детективы и ранняя научная фантастика. Обыватель, разочарованный в бессилии государственных институтов, отчаянно нуждался в сильных, волевых героях-одиночках, способных покарать зло здесь и сейчас, либо в ярком эскапизме в далеких мирах. Именно из этого запроса выросли первые прото-супергерои бульварного чтива и приключенческих стрипов: от таинственного мстителя «Тени» и сыщика Дика Трейси до Флэша Гордона.
Кроме того, в 1933-1934 годах предприимчивый работник типографии Макс Гейнс догадался, что если собрать цветные газетные листы и скрепить их скобой, то можно продавать целые сборники перепечаток популярных воскресных стрипов как отдельные журналы по 10 центов. Тем самым он подарил читателю привычный нам формат классического комикса, так называемые Comic book - самостоятельные, дешевые издания, ради которого больше не нужно было покупать целую газету. Первой такой коммерческой ласточкой, вышедшей на прилавки киосков в 1934 году, стал сборник Famous Funnies, чьи тиражи быстро разлетались.
Успех новой формы был настолько очевидным, что у издателей тут же возникла проблема: старые газетные стрипы для перепечатки стремительно заканчивались. И тогда в конце 1934 года бывший майор кавалерии, авантюрист и автор бульварных романов Малкольм Уилер-Николсон основал компанию National Allied Publications и пошел на революционный шаг. В феврале 1935 года он выпустил New Fun: The Big Comic Magazine - первый в истории комикс, целиком состоявший из оригинальных историй и новых персонажей, нарисованных специально для этого журнала.
Хотя идея и была революционной, сам Уилер-Николсон в разгар Великой депрессии постоянно сидел без гроша, задерживал гонорары художникам и занимал деньги у владельцев типографий - Гарри Доненфельда и Джека Либовица, что привело к созданию Detective Comics Inc. (и одноименной серии комиксов Detective Comics), из которой основатель был в конечном итоге вытеснен. И если вы еще не поняли - эта самая компания, та самая DC которую мы знаем. И их подлинный прорыв произошел в июне 1938 года с выходом первого выпуска Action Comics, в котором писателем Джерри Сигелом и художником Джо Шустером был представлен Супермен. И именно этот момент ознаменовал начало Золотого века комиксов.
Да...DC были первооткрывателями индустрии.
Золотой век
Золотой век характеризовался невероятным бумом популярности супергероев, во многом обусловленным началом Второй мировой войны. Менее чем через год, в Detective Comics #27 (май 1939), дебютировал Бэтмен, созданный Бобом Кейном и Биллом Фингером, закрепив доминирование издательства на рынке. В этот же период конкурирующие издательства начали стремительно расширяться: Timely Comics (будущая Marvel) представила Человека-факела, Нэмора и Капитана Америку, а Fawcett Publications создала Капитана Марвела.
И прежде чем мы перейдем к тому, как менялось настроение самой эпохи, стоит подчеркнуть один интересный момент. Если посмотреть на список отцов-основателей американской супергероики - от создателей Супермена и Бэтмена до будущих архитекторов вселенной Marvel (Джек Кирби, Джо Саймон, Стэн Ли), практически все они вышли из семей недавних переселенцев из Европы. Что иронично закольцовывает всю ситуацию с комиксами Платинового века, которые изначально и были рассчитаны в том числе на иммигрантов. Но в Америке 30-х годов оно и логично. Для таких людей, двери в «высокую» литературу, серьезную журналистику или элитные рекламные агентства были зачастую закрыты из-за социального снобизма и негласных квот. Зато дешевые журналы с картинками были непрестижным бизнесом на обочине культуры, куда брали всех, у кого горели глаза и была фантазия. В итоге вчерашняя развлекаловка для приезжих рабочих превратилась в мощнейший социальный лифт, через который новое поколение авторов заговорило со всей страной.
Сами персонажи того периода были полностью под стать своему суровому времени. Тот же Бэтмен на старте был настоящим воплощением мрачной нуарной эпохи, выросшим из бульварного чтива про «Тень» и гангстерских хроник. И если кто-то из вас помнит мою самую первую статью в этом блоге или смотрел её видеоадаптацию на канале, то вы прекрасно знаете, что ранний Темный рыцарь образца 1939-1940 годов вовсе не страдал гуманизмом и был вполне готов убивать своих врагов. В первых выпусках Detective Comics он без лишних терзаний носил с собой огнестрельное оружие, душил врагов и так далее. Что по сути было прямым ответ на запрос общества, уставшего от бессилия полиции перед реальной уличной мафией.
Кроме того, отличался и его коллега. Если современный Супермен, это воплощение добродетели и законопослушности, то его образ конца 30-х годов отличался куда более радикальным, почти анархическим нравом. В амплуа Сигела и Шустера он был не «правильным бойскаутом», а прямым порождением ярости Великой депрессии - уличным бунтарем и «Чемпионом угнетенных», которому было откровенно плевать на полицейские протоколы и неприкосновенность частной собственности. Ради справедливости он был готов хоть ворваться в дом губернатора, хоть заживо замуровывать в угольной шахте жадного владельца рудника, экономящего на безопасности рабочих. Для сломленного кризисом рабочего 38-го года закон и суды были на стороне банков и корпораций - поэтому народный герой сам должен был стать внезаконной стихией. И, думаю, тут и так всё очевидно: он был воплощением той справедливости, которую желало видеть общество.
Вторая мировая война
Но помимо этого, комиксы обрели и совсем другой, государственный масштаб. Поскольку Золотой век пришелся на начало Второй мировой войны, вчерашние уличные бунтари в конечном итоге стали мощнейшим инструментом идеологической мобилизации для американских военных и общества: персонажи активно «сражались» с державами Оси, рекламировали покупку военных облигаций и поднимали моральный дух как в тылу, так и на передовой (в том числе огромная часть тиражей напрямую закупалась армией и отправлялась в солдатских пайках прямо в окопы), но это было чуть позднее, так что пойдем по порядку.
Самый больший вклад в милитаристский вектор индустрии внесли прямые конкуренты DC из издательства Timely Comics, выпустившие в конце декабря 40-го года (хотя на обложке указан март 1941-го) первый номер Captain America Comics. Его создали писатель Джо Саймон и художник Джек Кирби - которые, напомню были из семей еврейских иммигрантов, и я думаю что мне не стоит пояснять какой гнев у них вызвали европейские события. Отчего они даже прямо на обложке изобразили, как герой, одетый в американский флаг, со всего размаха бьет по лицу Адольфа Гитлера.
Важно понимать, что до нападения Японии на Перл-Харбор и официального вступления США во Вторую мировую войну оставалось еще целых девять месяцев. В американском обществе тогда были сильны изоляционистские настроения, и европейская война казалась чем-то далеким для большинства граждан - не говоря уже о том, что некоторые открыто выступали за нейтралитет или даже симпатизировали Германии, так что выход такого комикса звучал как прямой призыв к действию. Сам выпуск, к слову, получил бешеную популярность, но при этом вызвал гнев у прогерманских активистов, засыпавших редакцию угрозами, но тогдашний мэр Нью-Йорка Фиорелло Ла Гуардия лично позвонил Саймону и Кирби, выразил им поддержку и приставил к зданию издательства круглосуточную полицейскую охрану.
На этой же волне в конце 40-го года в выпуске All Star Comics #3, DC представил Общество Справедливости Америки - первую в истории команду супергероев, объединившую под одной крышей Доктора Фэйта, Зеленого Фонаря (Алана Скотта), Флэша (Джея Гаррика), Хоукмена и других персонажей издательства. По сути, именно здесь начала зарождаться концепция единой супергеройской вселенной, где герои разных серий живут в одном мире и плечом к плечу дают отпор глобальной угрозе.
Когда же в декабре 41-го года прогремел Перл-Харбор, патриотический порыв продвигаемый в Капитане Америке, охватил уже абсолютно всю индустрию.
Буквально в тот же месяц на страницах All Star Comics #8 психолог Уильям Моултон Марстон представил миру Чудо-женщину. И её появление тоже стало прямым попаданием в нерв военного времени: пока миллионы американских мужчин уходили на фронт, их место у заводских станков и в экономике заняли женщины. И обществу требовался собственный женский символ, что воплощал архетип силы и независимости - и амазонка Диана идеально закрыла эту потребность. Тут также стоит пояснить что Марстон был дипломированным гарвардский психологом и теоретиком феминизма, и я думаю вы можете догадаться куда я веду. Он был искренне убежден, что мужчины по своей природе «склонны к агрессии и тирании», а потому «мир во всем мире» наступит лишь тогда, когда власть перейдет к женщинам, правящим через «мягкую силу и любовь». Улавливаете эти Темескирские нотки? Сам Уильям Марстон к слову запомнился истории в первую очередь как человек, что в 1915 году изобрёл прототип прибора для измерения систолического кровяного давления во время опросов, который получил название полиграф или детектор лжи. И думаю да, аналогия с Лассо Истины понятна без лишних пояснений.
И такие настроения пронизывали буквально всё. Супергерои выступали как мощные агитационные символы: на ярких обложках они лично громили нацистов и японцев, однако внутри самих историй авторы старались не обесценивать «мужество простого американского солдата», отчего сверхлюди чаще выполняли вспомогательные функции в тылу, вылавливая шпионов и диверсантов.
При этом военные годы стали настоящим расцветом для первых кросс-медийных проектов, которые неожиданно начали сами переписывать канон бумажных комиксов. Именно в популярнейших радиопостановках про Супермена начала 40-х впервые появились такие знаковые персонажи, как фотограф Джимми Олсен и главный редактор Daily Planet Перри Уайт. И даже знаменитый зеленый криптонит, который сейчас является неотъемлемой частью канона, также придумали сценаристы радиошоу, но по чисто прозаической причине - чтобы дать актеру озвучки Баду Коллиеру уйти в отпуск, и дать покряхтеть у микрофона любому другому человеку изображая болезнь. Тогда же вышли и первые высокобюджетные анимационные короткометражки от студии братьев Флейшер, где Супермен впервые обрел способность полноценно летать, а не просто высоко прыгать - просто потому, что мультипликаторам было слишком сложно и дорого каждый раз прорисовывать анимацию приседания и толчка ногами. Все эти внешние находки в конечном итоге перекочевали обратно на страницы комиксов, став абсолютным каноном и в наши дни.
Послевоенный период
Однако хоть супергерои и ворвались в американское медиапространство, получив огромную популярность, после войны всё пошло на спад. Внешний враг, на борьбе с которым держалась вся черно-белая драматургия последних лет, пал. Вернувшиеся с фронта солдаты устали от войны и пафосных лозунгов - непобедимые герои в ярких трико внезапно потеряли свою главную цель и начали казаться наивным анахронизмом. Начался стремительный обвал продаж супергероики. К рубежу 50-х годов большинство некогда сверхпопулярных серий были закрыты. Во всей индустрии на плаву без перерывов осталась практически только «Большая тройка» DC - Супермен, Бэтмен и Чудо-женщина (если не брать во внимание Аквамена и Зеленую стрелу, у который не было собственной серии, но существовать продолжили), выживавшие за счет своей колоссальной узнаваемости и тех самых радиошоу с сериалами.
Однако сами комиксы не стали при этом менее популярными, просто вакуум заполнили новые жанры: криминальные триллеры, вестерны, научная фантастика и, прежде всего, хорроры. Безусловным лидером этого направления стало издательство EC Comics под руководством Уильяма Гейнса (сына того самого Макса Гейнса), выпускавшее такие бестселлеры, как Tales From the Crypt, The Vault of Horror и Crime SuspenStories. Уильям Гейнс и его авторы быстро поняли, где «воняет хайпом», и нащупали то, чего не хватало послевоенному читателю, жившему в тревожной атмосфере начала Холодной войны и страха перед атомной бомбой: цинизма, черной иронии и шок-контента (знакомо, не правда ли?). На страницах EC Comics не было неуязвимых спасителей в трико - зато было много жестоких и изобретательных расправ. При этом за фасадом кровавого трэша Гейнс умудрялся протаскивать острейшую социальную критику: его комиксы открыто били по расизму, линчеваниям на Юге, антисемитизму и полицейскому произволу.
Разумеется, на подобный успех не могли не обратить внимание конкуренты издательства, которые тут же бросились копировать рабочую формулу, но уже без всякого подтекста - практически соревнуясь в том, кто нарисует на обложке больше крови и расчлененки.
И вот тут уже возникла серьезная проблема. В условиях полного отсутствия цензуры тормоза слетели окончательно: с витрин газетных киосков на детей и подростков смотрели отрубленные женские головы, выколотые глаза, разлагающиеся живые мертвецы, маньяки и сцены пыток. В атмосфере консервативной, пуританской Америки 50-х, охваченной моральной паникой вокруг роста подростковой преступности, паранойей Холодной войны и «охотой на ведьм» сенатора Маккарти, эта пороховая бочка неизбежно должна была сдетонировать.
Конец золотого века
Хотя удар мог прийти абсолютно с любой стороны, формально считается, что конец Золотого века комиксов приблизил психиатр Фредерик Вертам, который опубликовал книгу «Совращение невинных» (Seduction of the Innocent, 1954), где обвинил комиксы в пропаганде насилия, искажении морали, росте подростковой преступности и даже формировании фашистских наклонностей у молодежи.
Для понимания масштабов абсурда: под раздачу попали не только кровавые хорроры, но и классическая супергероика DC. В частности, Вертам назвал тандем Бэтмена и Робина скрытой пропагандой гомосексуализма и педофилии, на полном серьезе заявив, что совместная жизнь взрослого богача Брюса Уэйна и юного Дика Грейсона в одном особняке - это «воплощенная мечта двух гомосексуалистов о совместном быте». Чудо-женщину психиатр заклеймил как опасную лесбийскую и садомазохистскую фантазию, которая разрушает традиционный институт семьи и приучает девочек доминировать над мужчинами, а в Супермене и вовсе разглядел нацистский культ сверхчеловека, внушающий детям презрение к обычным людям и государственным законам. В общем, суть ясна.
Книга вызвала в американском обществе настоящую истерию - если привести более яркую аналогию, это будет плюс минус как в 90-е и 2000-х, когда политиканы и родительские комитеты раздували истерию вокруг рок-музыки, D&D или видеоигр вроде DOOM, Mortal Kombat и GTA. В общем, сами можете представить уровень шумихи вокруг этой темы.
В итоге это кампания привела к созыву Подкомитета Сената США весной 54-го года и началу официальных слушаний по делам несовершеннолетних, которые транслировались в прямом телеэфире на всю страну. Попытка главы EC Comics Уильяма Гейнса защитить индустрию перед сенаторами закончилась... Ну, если быть объективными - полной катастрофой, ибо он подошел к ней крайне на тактично. Когда политики ткнули ему в лицо обложку Crime SuspenStories #22 с окровавленным топором и отрубленной женской головой (смотреть выше) и спросили, считает ли он это «хорошим вкусом», издатель (находившийся под воздействием лекарств) ответил: «Да, для обложки хоррор-комикса это хороший вкус. Плохим вкусом было бы, если бы он держал голову чуть выше, чтобы с шеи капала кровь». Что, естественно вызвало культурный шок, ибо напомню, слушание транслировалось в прямом эфире. А саму индустрию уже были готовы запретить на государственном уровне, но положение по итогу спасли сами издательства.
Чтобы избежать правительственной цензуры, крупнейшие издатели объединились в Ассоциацию журналов комиксов Америки и учредили орган самоцензуры - Comics Code Authority (CCA). И он стал одним из самых жестких цензурных документов в истории американских медиа. Сам свод правил был максимально стерильным: запрещалось использование слов «ужас» (horror), «террор» (terror) и «преступление» (crime) в названиях; категорически запрещалось изображение зомби, вампиров, оборотней, каннибализма; преступники не могли вызывать симпатию, а представители власти (полицейские, судьи, чиновники) должны были изображаться исключительно в позитивном ключе. Любые намеки на незаконные сексуальные отношения, «чрезмерные» женские формы или сексуальные отклонения жестко пресекались. Сами правила по сути одним махом уничтожили главных конкурентов по тиражам из EC Comics, освободив место для других крупных издательств. И именно отсюда по сути начинается следующая глава комикс-эпох.
Серебряный век
Если бы меня попросили описать Серебряный век одним словом, я бы выбрал слово «прилизанный». Если при словах «комиксы» и «супергерои» в вашей голове в первую очередь всплывают максимально яркие, наивные и карикатурно-детские истории, то корни этого стереотипа растут именно из того периода. Внедрение цензуры CCA, хоть и спасло индустрию от запрета, она же фактически отбросила развитие комиксов как серьезной формы искусства на десятилетия назад, принудительно инфантилизировав контент и превратив его в стерильное чтиво для младших школьников. Если вы смотрели мультсериал «Бэтмен: Отважный и смелый» (Batman: The Brave and the Bold), то без труда представите себе общую атмосферу и безумные сюжеты того времени, поскольку авторы мультсериала прямо опирались на эстетику тех лет.
Поначалу в DC просто пытались адаптировать оставшихся у них после чисток героев в рамки новых правил и оправдаться перед психиатром Вертамом. Вообще, подробно всю эту историю я приберегу для своей следующей статьи (там есть пара вкусных моментов, которую не хочется спойлерить раньше времени), но сам факт упомянуть стоит чисто для понимания того, в каком абсурдном положении оказалось издательство. Например, чтобы раз и навсегда отвести от Бэтмена и Робина подозрения в «гомосексуальности», сценаристы в спешном порядке ввели в комиксы Бэтвумен и первую Бэтгёрл исключительно как «официальных подружек» для Брюса и Дика, призванных доказать родительским комитетам, что у Бэтмена всё в порядке с ориентацией.
В остальном же мрачный готический детектив окончательно выветрился: под давлением новый правил Темный рыцарь перестал ловить мафию в темных нуарных переулках и превратился в улыбчивого персонажа, который разгуливал при ярком солнце, носил радужные костюмы, а компанию ему, помимо Дика, составляли Бэт-пес Эйс и волшебный чертенок из пятого измерения Бэт-Майт. В сольниках Супермена творилась не меньшая клоунада: сюжеты строились вокруг того, как Джимми Олсен попадал в нелепые передряги, а Лоис Лейн пыталась хитростью женить на себе Супермена, пока вокруг летал целый зоопарк из супер-пса, супер-кота, супер-коня и супер-обезьяны. Вершиной этого карнавала десятилетием позже станет знаменитый комедийный телесериал 66-го года с Адамом Уэстом и его легендарным спреем от акул.
Однако если вынести за скобки сам инфантильный тон Серебряного века, этот период подарил нам не только отборный кринж, но и заложил основу для важнейших элементов современного канона. И снова катализатором выступил внешний мир: на дворе стояла вторая половина 50-х - разгар Атомного века и Космической гонки между СССР и США. Общество бредило ракетами, спутниками, радиацией и физикой. И в DC быстро смекнули: раз цензура запретила уличный криминал, мафию и вампиров, нужно перевести супергероику на рельсы чистой научной фантастики, к которой у цензуры претензий не было.
Именно на этой волне в 56-м году DC Comics выпустила знаковый Showcase #4 (который считается точкой отсчета Серебряного века), представив новую, научно-фантастическую версию Флэша - ученого-криминалиста Барри Аллена, с которым у большинства по сей день и ассоциируется этот образ. Его успех привел к перезапуску через призму сай-фая и космооперы Зеленого Фонаря (теперь уже летчика Хэла Джордана в рядах инопланетной полиции), Атома, Человека-ястреба и, наконец, к созданию в 60-м году Лиги Справедливости Америки (The Brave and the Bold #28).
Помимо перезапуска старой гвардии, Серебряный век подарил канону DC и целую плеяду культовых женских персонажей - в первую очередь кузину Человека из стали Супергёрл (Кару Зор-Эл), дебютировавшую в Action Comics #252 (1959), и новую Бэтгёрл (Барбару Гордон) в Detective Comics #359 (1967), тем самым разбавив сугубо мужскую компанию героев, хотя объективности ради - они и не были первыми. Появление Кары в конце 50-х, конечно, нельзя назвать чем-то идейно глубоким (о чем я говорил в основной статье о персонаже), ибо на старте это была чисто коммерческая попытка издательства расширить «Супер-семью» и продавать комиксы аудитории девочек-подростков, но спустя годы ход возымел огромный положительный эффект, а сама героиня надолго стала вторым лицом Action Comics. Историю же Барбары Гордон я подробно разберу в следующей статье, но здесь упомяну, что её дебют в 67-м году стал прямым отражением Второй волны феминизма и телевизионного бума. Новую Бэтгёрл создали по прямому заказу продюсеров сериала с Адамом Уэстом, которым срочно требовалась современная героиня для спасения рейтингов третьего сезона. В итоге на смену наивной первой Бэтгёрл пришла самостоятельная женщина с докторской степенью, работающая главой публичной библиотеки Готэма, и которая надела костюм летучей мыши не ради внимания Брюса Уэйна, а по собственному выбору.
Еще одним важнейшим вкладом эпохи стало то, как DC решила проблему со старым каноном (правда потом это аукнется). Чтобы логически обосновать одновременное существование старых героев Золотого века (например, Флэша Джея Гаррика) и их новых версий (того же Барри Аллена), писатель Гарднер Фокс в выпуске The Flash #123 (1961) ввел концепцию Мультивселенной - идею бесконечного множества параллельных Земель, вибрирующих на разных физических частотах. Что стало фундаментальной основой всей последующей космологии DC.
Кроме того нельзя забывать в этот период и про конкурентов. Наблюдая за триумфом «Лиги Справедливости», издатель Мартин Гудман поручил Стэну Ли создать собственную команду героев для Marvel Comics. В соавторстве с художниками Джеком Кирби и Стивом Дитко они один за другим выдали Фантастическую четверку, Человека-паука, Халка, Тора, Людей Икс и, в конечном итоге, Мстителей.
Кроме того, сам подход Marvel к созданию комиксов кардинально отличался от консервативного конвейера DC. Если «Детективные комиксы» жестко разделяли труд сценаристов и художников (писатель сначала выдавал детальный, покадровый сценарий с расписанными диалогами, а художник просто механически иллюстрировал готовый текст, по техническому заданию. Практика актуальна для издательства до сих пор), то в Marvel родился так называемый «Метод Марвел». Из-за того, что Стэн Ли физически не успевал продумывать каждый сценарий, он вместо этого накидывал художникам краткий синопсис, на основе которого те начинали работу: сами придумывали всю раскадровку, режиссуру боев, темп истории и визуальные повороты. И лишь когда карандашный рисунок возвращался в редакцию, Стэн Ли вписывал поверх готовых картинок диалоги и мысли персонажей. Это дало комиксам Marvel бешеную визуальную энергетику и кинематографичность, которой не было у статичных и перегруженных текстом журналов DC, что позволило быстро перехватить зрительскую симпатию у конкурентов.
Правда, у этого метода была и темная корпоративная сторона: фактически Джек Кирби и Стив Дитко выступали полноценными соавторами сюжетов, но юридически зарплату и славу единственного сценариста долгие годы забирал себе Стэн Ли, из-за чего и Кирби, и Дитко в итоге со скандалом ушли из Marvel.
При этом, если DC в Серебряном веке отражала светлую, оптимистичную сторону научно-технического прогресса, то ранняя вселенная Marvel стала прямым слепком ядерной паранойи Холодной войны (по принципу «Мира за окном»): Фантастическая четверка получала силы от космической радиации во время полета в космос, Халк рождался от гамма-излучения, а Человек-паук - от укуса радиоактивного паука. Более того, герои Marvel впервые заговорили с взрослеющей молодежью 60-х на языке реальных человеческих неврозов, безденежья и подросткового одиночества, на фоне которых безупречные, картонно-правильные небожители DC начали стремительно терять связь с реальностью.
Бронзовый век
В общем, если подводить черту под Серебряным веком и тем, как реальность тех лет отразилась на супергероике, то всю эту эпоху можно охарактеризовать как попытку нащупать баланс между жесткими рамками цензуры CCA и поиском ниши, способной увлечь взрослеющего читателя. Ибо штамповать вечно наивные и стерильно-детские истории было даже чисто коммерчески невыгодно: вчерашние школьники, покупавшие комиксы в конце 50-х, к рубежу 70-х выросли, и чтобы удержать их у прилавков, индустрии нужно было взрослеть вместе с ними. Но и просто взять и вернуться к кровавой анархии начала 50-х издатели тоже не могли - над ними всё еще висел цензурный Кодекс, без штампа которого журналы просто не пускали в розничную продажу.
Однако в начале 70-х реальность за окном изменилась настолько радикально, что игнорировать её стало уже невозможно. Оптимизм космической эры разбился, СССР очевидно лидировал в космической гонке, а Америка переживала затяжную и бессмысленную войну во Вьетнаме, кровавые репортажи с которой каждый вечер крутили по телевидению. Страну сотрясали громкие политические убийства (Джона Кеннеди и Мартина Лютера Кинга), студенческие бунты, марши за гражданские права темнокожих, экономический кризис, эпидемия тяжелых уличных наркотиков и Уотергейтский скандал, окончательно уничтоживший веру общества в честность собственного правительства.
Напомню что одно из правил Comics Code Authority 54-го года, требовало изображать каждого полицейского, судью и чиновника непогрешимым святым, но в реалиях изменившихся настроений, это выглядело уже не просто наивно - оно выглядело откровенно фальшивой. Вдобавок внутри самой индустрии произошла смена поколений. На место авторов-ветеранов, помнивших Великую депрессию, пришла дерзкая молодежь - сценаристы и художники (Деннис О'Нил, Нил Адамс, Марв Вольфман, Лен Уэйн), сформировавшиеся на рок-музыке, контркультуре 60-х и антивоенных протестах. Им было тесно в «прилизанных» рамках Серебряного века, и они начали расшатывать систему изнутри.
Для DC на рубеже нового - Бронзового века комиксов, этот разворот к суровому реализму начался со спасения Бэтмена. К концу 60-х комедийный сериал с Адамом Уэстом закрылся, а продажи бумажных комиксов про улыбчивого рыцаря пробили дно. Тогда редактор Джулиус Шварц отдал персонажа в руки писателя Денниса О'Нила и художника Нила Адамса, которые вернули ему мрачные готические и детективные корни, приведя героя к тому самому устоявшемуся образу, который мы знаем и поныне (к слову, именно Деннис О'Нил в будущем напишет «Бэт-библию» - внутренний свод правил для всех сценаристов издательства). Именно этот тандем представил читателям Лигу Убийц, Талию и Ра'с аль Гула, интегрировав в комиксы актуальные для 70-х темы международного экотерроризма и перенаселения планеты.
Этот же творческий дуэт создал революционную серию Green Lantern/Green Arrow (1970), в которой Хэл Джордан и Оливер Куин отправились в путешествие по реальной глубинке США, сталкиваясь с проблемами коррупции, системного расизма, нищеты и наркомании.
Но куда больший вклад в смену эпохи был произведен в 71-м году, когда под натиском этой новой реальности рухнула и сама стена цензуры CCA. Произошло это когда Министерство здравоохранения США лично попросило Стэна Ли поднять в комиксах проблему подростковой наркомании, а бюрократы из Кодекса по привычке отказались ставить штамп одобрения на выпуски The Amazing Spider-Man #96-98, Marvel тогда пошла на беспрецедентный шаг и напечатала тираж вообще без значка цензуры. Выпуск смели с прилавков, а всего через пару месяцев DC нанесла по цензорам добивающий удар в номере Green Lantern/Green Arrow #85 («Снежные птицы не летают»), где прямо на обложке которого напарник Зеленой Стрелы - Рой Харпер (Спиди) - оказался героиновым наркоманом.
После того как оба сюжета стали хитами продаж и получили похвалу от властей, цензурный комитет был вынужден капитулировать и в том же 71-м году радикально переписал Кодекс: отныне авторам официально разрешалось показывать коррумпированных чиновников и продажных копов, поднимать тему наркотиков, а заодно - возвращать на страницы готический хоррор с вампирами, оборотнями и живыми мертвецами. И оба сюжета по сути начали новую главу в истории комикс-индустрии.
Вместе с ослаблением цензуры из комиксов ушло и ощущение полной безопасности главных героев. Рубежным моментом для всей индустрии стал июнь 73-го года, когда на страницах The Amazing Spider-Man #121 погибла возлюбленная Питера Паркера - Гвен Стейси, окончательно проведя жирную черту между детской сказкой Серебряного века и суровой драмой Бронзового.
Не менее смело авторы начали препарировать и внутренних демонов самих героев, навсегда разрушая образ непогрешимых идолов. Идеальным примером такого подхода стала разбираемая мной культовая арка «Демон в бутылке» (Demon in a Bottle, 1979) на страницах «Железного человека» (Iron Man #120-128). Где сценарист Дэвид Микелини и художник Боб Лейтон, показали, как непобедимый Мститель, лицо гигантской корпорации и кумир миллионов ломается под тяжестью стресса, постепенно спивается и теряет контроль над собственной жизнью.
Именно Бронзовый век по итогу подарил нам множество знаковых персонажей и концепций. Так, снятие табу на готические ужасы позволило создать мрачную мистическую серию про Болотную тварь. Еще в 1970 году легендарный Джек Кирби, окончательно разругавшись с руководством Marvel из-за авторских прав и денег, перешел в стан DC, где с ходу создал эпическую космооперу Fourth World и серию New Gods, подарив вселенной DC её Тёмного бога - Дарксайда. Изменился и состав самих команд: отвечая на запросы мультикультурного общества 70-х и борьбу за гражданские права, на первые роли вышли темнокожие супергерои - в DC дебютировал новый Зеленый Фонарь Джон Стюарт и Черная Молния, у Marvel на страницах прописались Люк Кейдж и Блэйд, а перезапущенные в 75-м году «Люди Икс» и вовсе превратились в интернациональную сборную из разных уголков планеты (включая Колосса из СССР). В DC же аналогичным командным мегахитом начала 80-х стали стали обновленные «Новые Юные Титаны» (The New Teen Titans) Марва Вольфмана и Джорджа Переса, сделавшие ставку на взрослую мыльную оперу и глубокий психологизм. Кроме того, на страницах Superman Family и World's Finest DC впервые объединила Супергёрл и Бэтгёрл в первый супергеройский женский дуэт, показав их как полностью самостоятельных героинь, прекрасно справляющихся с угрозами без надзора наставников (став продолжением второй волны феминизма и женской эмансипации).
Конец Бронзового века
Однако к середине 80-х, когда DC готовилась отметить свой 50-летний юбилей, издательство уперлось в фундаментальную проблему собственного лора. Та самая концепция Мультивселенной, которую в 1961 году придумали как изящное решение, чтобы помирить старых героев Золотого века с новыми героями Серебряного, за четверть века разрослась до состояния неуправляемого хаоса. Существовали десятки параллельных миров: Земля-1, Земля-2, Земля-3, Земля-S (куда поселили выкупленного у обанкротившейся Fawcett Шазама), Земля-4 (с купленными у Charlton Comics персонажами вроде Синего Жука и Вопроса) и множество других. В общем, сценаристы и сами начали путаться в хронологии и версиях персонажей, а уж про новых читателей и говорить не о чем (короче говоря, создали ту самую проблему высокого порога вхождения, которая до сих пор мешает новичкам адекватно зайти в индустрию).
На фоне того, как более цельная и единая вселенная Marvel продолжала уходить в отрыв по продажам, руководство DC решилось на самую радикальную хирургическую операцию в истории индустрии - устроить первый в истории тотальный ребут вселенной внутри самого сюжета. В 1985 году сценарист Марв Вольфман и художник Джордж Перес запустили грандиозный 12-выпускной кроссовер «Кризис на Бесконечных Землях» (Crisis on Infinite Earths), ставший надгробным памятником старому канону и множеству классических персонажей - включая того самого Флэша (Барри Аллена) и ранее упомянутую Супергёрл (Кара Зор-Эл), чьи жертвы стали иконическими (и по сути глубоко циничными, ибо издательство просто хотело сбросить лишний «балласт»).
Хотя стоит уточнить что практически за год до этого, Marvel устроила первый в индустрии кроссовер-ивент «Секретные войны» (Secret Wars, 1984), но именно «Кризис на Бесконечных Землях» официально закрыл эпоху Бронзового века комиксов. Расчистив свой канон от полувекового нагромождения параллельных миров, и при этом открыли дверь в новую, куда более мрачную эпоху для всей индустрии.
Тёмный век
В истории комиксов период с 1986 года до конца 90-х часто объединяют с сегодняшним днем под общим ярлыком «Современный век», но куда точнее его суть передает другое устоявшееся название - Темный век (или «Железный век», хотя это тоже скорее отдельная эпоха внутри эпохи). Потому что именно в середине 80-х супергероика окончательно потеряла остатки невинности и погрузилась в беспросветный мрак, психологизм и деконструкцию.
И снова причины этого перелома лежали прямо за окном. На дворе стояли 1980-е: эпоха «рейганомики» и Маргарет Тэтчер, культа хищного корпоративного капитализма Уолл-стрит, резкого социального расслоения и разгула уличной преступности в американских мегаполисах. А над всем этим нависал новый, самый напряженный виток Холодной войны и вполне реальное ощущение того, что ядерная кнопка вот-вот будет нажата.
Попутно изменилась и сама бизнес-модель продажи комиксов. Если раньше журналы продавались в газетных киосках, аптеках и супермаркетах наравне с жвачкой для детей (где без штампа цензуры CCA делать было нечего), то к середине 80-х расцвел так называемый Прямой рынок (Direct Market) - сеть специализированных комикс-шопов. Туда ходили уже взрослые, платежеспособные гики и коллекционеры, которым не нужен был цензурный штамп на обложке - им требовалась взрослая, жесткая и бескомпромиссная литература.
И, как и в прошлые десятилетия, именно DC заложила фундамент для новой эпохи. В первую очередь это было связано с тем, что в поисках свежих талантов, способных писать интеллектуальные и нестандартные сценарии для повзрослевшей аудитории комикс-шопов, в DC инициировали так называемое «Британское вторжение» (British Invasion). Редакторы издательства, в первую очередь Карен Бергер, обратилась к авторам, работавшим в британском журнале 2000 AD (известного своей жесткой, сатирической и антиутопической научной фантастикой. К слову, если тут есть фанаты Warhammer 40,000, то главный архитектор лора Вахи Дэн Абнетт, тоже выходец из этого издательства). В итоге Бергер переманила за океан целую плеяду гениев, без которых сегодня невозможно представить историю DC: Алана Мура, Нила Геймана, Гранта Моррисона, Питера Миллигана, Гарта Энниса и других.
Британские авторы, воспитанные на культуре панка, классовой борьбе и антиавторитаризме, смотрели на американских супергероев совершенно иначе - не как на детские ролевые модели, а как на мифологический и политический диагноз обществу. Кульминацией этого подхода стал 1986 год, когда под крылом DC почти одновременно вышли два графических романа, которые устроили тотальную деконструкцию супергеройского мифа и навсегда сорвали с жанра ярлык «детского чтива». Это, конечно же, легендарные «Хранители» (Watchmen) Алана Мура и Дэйва Гиббонса и «Возвращение Темного рыцаря» (The Dark Knight Returns) американца Фрэнка Миллера.
Именно эти два произведения, по сути, начали отсчет новой эпохи комиксов. И в них отразились все страхи и цинизм 80-х: в частности, новый виток ядерной истерии конца Холодной войны. Мур и Миллер препарировали саму идею человека в маске, показав что за костюмами супергероев скрывались не благородные бойскауты, а глубоко травмированные невротики, социопаты, фашиствующие радикалы или циничные цепные псы на службе у правительства. Так, в «Возвращении Темного рыцаря» постаревший, озлобленный Бэтмен буквально превращался в уличного карателя, ломающего кости, а Супермен выступал послушной марионеткой Белого дома, что и приводило к их знаменитой схватке, которой вдохновлялся Снайдер.
Кроме того, новые британские авторы блестяще переосмыслили второсортных и полузабытых персонажей DC, до которых у больших боссов просто не доходили руки. Алан Мур еще до «Хранителей» произвел революцию в серии Swamp Thing («Болотная тварь»), превратив монстра из болота в философский эко-хоррор; Грант Моррисон привнес постмодернизм, слом «четвертой стены», сюрреализм и психоделику в Animal Man и Doom Patrol; а Нил Гейман создал эпическое интеллектуальное темное фэнтези The Sandman («Песочный человек»). Британская чувствительность к языку, литературная глубина и полный отказ от традиционных супергеройских клише привлекли в комикс-шопы совершенно новую, взрослую и читающую аудиторию.
В основном же супергеройском каноне DC эта мода на «взрослость и психологический надлом» к концу 80-х быстро приняла пугающий оборот. В 1987 году Фрэнк Миллер в «Бэтмен: Год первый» переписал становление Темного рыцаря как грязный криминальный неонуар о насквозь прогнившем Готэме. А в 1988 году DC нанесла двойной удар по Бэт-семье. Так, сначала Алан Мур в «Убийственной шутке» (The Killing Joke) дал каноничную предысторию Джокеру и попутно выстрелом в упор парализовал Барбару Гордон (Бэтгёрл). А следом в арке «Смерть в семье» (A Death in the Family) редакция DC и сами фанаты комиксов (путем платного телефонного голосования) буквально убили второго Робина - Джейсона Тодда, которого Джокер забил монтировкой и взорвал на складе.
В комиксах Marvel происходили абсолютно зеркальные процессы. Тот же Фрэнк Миллер еще в 1986 году написал арку «Рожденный заново» (Daredevil: Born Again), проведя Сорвиголову через все круги ада. В 1987 году на страницах «Человека-паука» вышла мрачная психологическая драма «Последняя охота Крэйвена», в которой охотник заживо похоронил Питера Паркера в гробу.
Но главным симптомом времени стала смена кумиров у читателей. Классические благородные герои с правильным моральным компасом отошли на второй план, уступив место брутальным антигероям, которые не церемонились с преступниками, а пачками пускали им кровь: лицом Marvel конца 80-х и начала 90-х стали Росомаха, Каратель, Призрачный гонщик и дебютировавший в 1988 году Веном.
Лихие...
И вот тут, на рубеже 90-х, с индустрией случилась злая ирония, до боли напоминающая историю с хоррорами начала 50-х. Продюсеры, маркетологи и толпа молодых авторов сделали из оглушительного успеха «Хранителей» и «Темного рыцаря» максимально поверхностный вывод. Они не считали ни тонкой политической сатиры Алана Мура, ни сложного авторского подтекста Миллера - они поняли только одно: «Мрачность, кровь и жестокость приносят бешеные деньги». В общем, сработала ровно та же плоская логика, за которую я сегодня критикую поверхностную оценку The Boys («Пацанов») как якобы более «взрослой» и «реалистичной» супергероики, да и саму привычку современных студий выдавать банальную эдж-поведение и мрачность за «взрослость».
На смену сюжетной глубине в мейнстриме пришел культ гипертрофированной формы. Это те самые перекачанные до состояния шкафов герои с пушками размером с такой же шкаф и гиперсексуализированные полуголые героини.
Фактическими законодателями этой эстетики стали молодые художники-суперзвезды Marvel - Тодд Макфарлейн, Джим Ли и Роб Лайфельд, которые в 1992 году со скандалом ушли из компании и основали собственное независимое издательство Image Comics, прогремевшее на весь мир благодаря ультражестокому «Спауну» Макфарлейна.
Любопытно, что сама DC в этот момент поступила куда тоньше, буквально разделив два понимания «взрослости». В 1993 году та самая Карен Бергер основала внутри издательства легендарный авторский импринт Vertigo, куда забрала «Песочного человека» Нила Геймана, «Болотную тварь», Джона Константина и его серию Hellblazer, и работы других британских интеллектуалов. С обложек этих серий окончательно убрали логотип DC и штамп цензуры CCA, позволив авторам создавать высокую взрослую литературу на стыке мистики, философии и социальной драмы порой не связанные с супергероями.
А вот в основной супергеройской вселенной DC в начале 90-х воцарилась та же коммерческая вакханалия, что и у конкурентов, которая пришелся на другой фактор. Дело в том что на рынке тогда надулся гигантский финансовый пузырь спекулянтов: суть в том что перекупщики скупали комиксы целыми коробками в надежде перепродать их за миллионы через десять лет (ну потому что сами понимаете, раритет), а издательства радостно печатали каждый выпуск в пяти вариантах блестящих, голографических и фольгированных обложек чтобы заманить коллекционеров, и чтобы выжать из этой золотой лихорадки максимум.
Но при этом, издательства также хотели доказать, что классические герои тоже могут быть «экстремальными и мрачными», и тоже руководство DC решило пойти по пути радикального шок-контента и устроило показательную расправу над своими главными святынями.
Так в 1992 году вышел сюжет «Смерть Супермена» где впервые появился Думсдэй, что убил Человека из стали, и по итогу траурный выпуск Superman #75 в черном запечатанном пакете смели с прилавков шестимиллионным тиражом. Годом позже в арке «Падение рыцаря» (Knightfall), по которому сейчас выходит анимационная версия, тоже новоявленный злодей Бэйн переломил позвоночник Бэтмену об колено, и место Брюса Уэйна занял психически нестабильный фанатик Азраил (появившийся за год до этого) в шипастой железной броне с лезвиями, принявшийся калечить и убивать преступников. А в 1994 году в «Изумрудных сумерках» авторы и вовсе свели с ума Хэла Джордана, заставив его своими руками вырезать весь Корпус Зеленых Фонарей и стать злодеем Параллаксом.
Однако бесконечно кормить аудиторию пустым шок-контентом и фальшивыми смертями (ведь и Супермен, и Бэтмен довольно быстро вернулись в строй) было невозможно.
Кроме того, к середине 90-х спекулянты внезапно осознали, что выпуски, напечатанные многомиллионными тиражами, не стоят на вторичном рынке даже бумаги, на которой они изданы, и финансовый пузырь с грохотом лопнул, похоронив под обломками тысячи комикс-шопов, например Marvel в 1996 году и вовсе дошла до процедуры банкротства, в ходе которой с молотка и распродала права на экранизации своих главных героев различным киностудиям - лишь бы хоть как-то удержаться на плаву.
Символическую же точку в истории Темного века, снова поставила DC в том же 1996 году, выпустив грандиозный графический роман Марка Уэйда и художника Алекса Росса «Царствие небесное» (Kingdom Come). По сюжету в антиутопическом будущем новое поколение отмороженных, жестоких «антигероев» (прямая сатира на моду 90-х), переставших отличать добро от зла, доводит мир до грани ядерного апокалипсиса - и тогда из добровольной отставки приходится вернуться постаревшему, но сохранившему благородство и гуманизм Супермену и старой гвардии Лиги Справедливости. Этим высказыванием DC словно подвела черту под подростковым нигилизмом 90-х и вернула супергероике её изначальный смысл... ладно это не совсем так, но эпоха формально действительно окончилась.
Кроме того, нельзя сказать, что эта эпоха пошла индустрии исключительно во вред, как минимум потому, что она подарила нам десятки знаковых персонажей, каждый из которых также был прямым ответом на культурные сдвиги, страхи и технологические веяния своего времени. Так, родившийся в 1983 году инопланетный байкер Лобо превратился в начале 90-х в главного любимца публики, как символ бескомпромиссного панк-рока и черного юмора. На волне увлечения мистикой, британским пост-панком и политическим цинизмом из страниц «Болотной твари» Алана Мура вырос прожженный оккультный детектив и трикстер в плаще Джон Константин (внешность которого срисовали с певца Стинга). Та же Барбара Гордон, изувеченная Джокером в «Убийственной шутке», превратилась в Оракула - гениального хакера и информационного координатора всей супергеройской сети DC, подарив индустрии один из самых сильных примеров репрезентации людей с инвалидностью в поп-культуре. Монструозные новички вроде Бэйна и Думсдэя, со временем обросли глубиной и навсегда вошли в пантеон главных угроз вселенной. А сюжет со «Смертью Супермена» подарил миру сразу двух важнейших героев Супер-семьи - дерзкого клона в кожаной куртке Супербоя (Коннера Кента) и инженера Джона Генри Айронса по прозвищу Сталь, тогда как на место сошедшего с ума Хэла Джордана заступил молодой художник Кайл Райнер (и его девушка в холодильнике), ставший главным Зеленым Фонарем для целого поколения читателей. И разумеется, для фанатов Готэма (о чем мы еще поговорим в следующей статье) именно эта эпоха подарила нам Охотницу, Сироту и Спойлер. Как и целую женскую команду - «Хищных птиц».
Не отставала от этого тренда и Marvel подарив нам Венома, Кейбла, обаятельного карточного шулера Гамбита и Дэдпула, причем последний из гротескного наемника с мечами и подсумками быстро эволюционировал в главного постмодернистского трикстера индустрии, открыто высмеивающего штампы самих же комиксов. А за пределами «Большой двойки» расцвели независимые иконы 90-х: от мистического мстителя Спауна Тодда Макфарлейна в Image Comics до брутального полудемона Хеллбоя Майка Миньолы в Dark Horse.
Кроме того, именно на рубеже 80-х и 90-х сами комиксы впервые в истории начали получать высокое литературное признание и престижные награды за пределами собственной индустрии (хотя и внутри самой индустрии в 1988 году появилась её главная награда - премия Айснера). В 1988 году те самые «Хранители» Алана Мура взяли главную научно-фантастическую премию «Хьюго» и попали в список 100 лучших англоязычных романов века по версии журнала Time. В 1991 году выпуск «Песочного человека» Нила Геймана (The Sandman #19) завоевал престижную литературную Всемирную премию фэнтези за лучший рассказ - причем у классических писателей-снобов от победы «книжки с картинками» так пригорело, что организаторы тут же поменяли правила, чтобы комиксы больше никогда не могли претендовать на эту награду. А в 1992 году графический роман Арта Шпигельмана «Маус» (Maus) о Холокосте и вовсе получил Пулитцеровскую премию (что для всей индустрии было тектоническим сдвигом), окончательно доказав всему миру, что комиксы способны говорить на самые сложные темы не хуже большой литературы.
И конечно, нельзя забывать дебютировавшую в 1992 году культовый мультсериал Batman: The Animated Series, ставшего со временем чуть ли не первым теле-кроссовером и одной из первых медиа-вселенных, или тут же перекочевавшую на страницы бумажных выпусков Харли Квинн, чья трагикомедийная история созависимых отношений с Джокером со временем сделала её чуть ли не популярнее самого клоуна-принца преступного мира. Не говоря уже про Мистера Фриза и его историю с женой Норой, получившей признание у издательств. Так что говорить, что эпоха плохая - объективно глупо.
Современная эпоха
Период с рубежа тысячелетий и до наших дней принято называть Современным (а иногда Кинематографическим или Цифровым) веком комиксов, хотя если честно я бы всё таки продолжил считать ближайший период, всё той же частью Темных веков комиксов, но правила устанавливаю не я. Само начало эпохи характерно тем что после того как во второй половине 90-х с грохотом лопнул спекулятивный пузырь, индустрии пришлось мучительно собирать себя по кускам. Выход из этого кризиса потребовал радикальных изменений в самом визуальном языке и стиле повествования, ведь конкурировать теперь приходилось не только друг с другом, но и с голливудскими блокбастерами (вроде вышедшей тогда «Матрицы») и видеоиграми которые уже начали захватывать внимание молодежи.
Первую настоящую революцию на этом поле в 1999 году устроили еще один представитель «Британского вторжения» писатель Уоррен Эллис и художник Брайан Хитч, запустившие серию «Авторитеты» (The Authority) в рамках импринта WildStorm (который DC только что выкупила со всеми потрохами у Джима Ли). К слову Авторитетов хотел экранизировать Джеймс Ганн в рамках своей киновселенной, но к счастью они не вписались.
Эллис и Хитч фактически изобрели формат так называемых «широкоэкранных комиксов» (widescreen comics), навсегда изменивший лицо индустрии. Вместо традиционных, перегруженных мелким текстом страниц и закадровых мыслей в облачках, авторы куда чаще делали ставку на широкие горизонтальные панели, имитирующие кадр кинотеатрального экрана, минималистичные хлесткие диалоги и декомпрессию повествования - другими словами, прием, когда одно короткое действие вроде удара или взрыва растягивалось на разворот ради максимального визуального и эмоционального эффекта.
При этом изменился и сам масштаб конфликтов: отражая геополитическую реальность рубежа веков с её военными интервенциями и кризисом международного права, герои «Авторитетов» больше не ловили грабителей банков по переулкам, а с холодным прагматизмом вмешивались в мировую политику, без колебаний убивали диктаторов и свергали целые режимы.
А вскоре внешний мир подбросил для этого жесткого геополитического подхода пугающе реальную почву. Главным холодным душем для всей новой эпохи американских комиксов стало 11 сентября 2001 года и падение башен-близнецов в Нью-Йорке, и последовавшая за ним «Война с террором», вторжение в Ирак и Афганистан, а также принятие в США «Патриотического акта» (развязавшего руки спецслужбам для тотальной слежки за собственными гражданами) мгновенно изменили общественный климат. На смену уличному нигилизму 90-х пришли паранойя, страх перед невидимым врагом и острый вопрос о том, как далеко готово зайти государство ради безопасности и кто вообще контролирует тех, кто призван защищать людей.
Комиксы отреагировали на этот надлом молниеносно. Уже в конце 2001 года у Marvel вышел знаменитый «черный выпуск» The Amazing Spider-Man #36, где супергерои и даже суперзлодеи вроде Доктора Дума молча стояли в пыли на руинах Всемирного торгового центра, беспомощно разбирая завалы вместе с обычными пожарными и врачами.
Также они ввели Зимнего солдата (в ране Эда Брубейкера 2005 года), превратив давно погибшего напарника Капитана Америка Баки Барнса в промытого пропагандой киллера спецслужб, которого десятилетиями держали в криосне и доставали ради грязных политических убийств. А всего через год у них же вышла «Гражданская война» (Civil War, 2006) Марка Миллара, ставшая прямой аллегорией на «Патриотический акт» и расколовшая героев по вопросу госконтроля.
В DC атмосфера взаимного недоверия и скрытых скелетов в шкафу вылилась в мрачную арку «Кризис личности» (Identity Crisis, 2004), где выяснилось, что члены Лиги Справедливости годами тайно стирали память не только злодеям, но и самому Бэтмену, чтобы скрыть грязные тайны внутри собственного круга.
Однако не одним горем едины. Тогда же, в середине нулевых, в DC начался процесс переосмысления старых травм: в 2005 году (в арке Under the Hood, о которой я подробно рассказывал в статье про персонажа) синхронно с Баки Барнсом из мертвых вернулся убитый фанатами в 88-м году Джейсон Тодд, принявший образ жестокого антигероя Красного колпака, а сценарист Джефф Джонс триумфально реабилитировал Хэла Джордана и чуть позже вернул к жизни Барри Аллена. А еще за год до этого, в 2004-м, на страницах серии Superman/Batman в основной канон наконец-то вернули и погибшую в «Кризисе» классическую Супергёрл (Кару Зор-Эл).
Однако их образы претерпели серьезные изменения, продиктованные уже совсем другой, куда более мрачной и рефлексирующей эпохой. Никто из «воскресших» не вернулся на страницы комиксов прежним жизнерадостным героем из старых выпусков. Если в Серебряном веке Кара Зор-Эл была улыбчивой и послушной младшей сестренкой Супермена, легко влившейся в земную жизнь, то в нулевых авторы сделали акцент на её глубокой психологической травме, отчуждении и ставку на эдж-поведение и сексуализацию (правда потом от этого отказались). Точно так же изменился и Барри Аллен, которому Джефф Джонс ретконом добавил мрачную семейную трагедию с убийством матери Профессором Зумом, навсегда лишив классического Флэша его прежней беззаботности, а Джейсон Тодд и вовсе вернулся прямым укором Бэтмену и его моральному кодексу, взяв в руки пистолеты и расправлялся с преступниками Готэма. Иными словами, даже возвращая классических героев детства, индустрия нулевых пропускала их через фильтр взрослой травмы и посттравматического синдрома. Что в общем то и не сказать что было плохо, но явно ощущалась как попытка уйти в тотальную «взрослую» мрачность, которую со временем пришлось исправлять.
Параллельно с тем, как «Большая двойка» переваривала травму 11 сентября внутри своих многолетних канонов, в те же нулевые годы открылось второе дыхание у независимых издательств, которые предложили читателю, уставшему от корпоративной цензуры и вечной стагнации DC и Marvel, радикальную альтернативу. Ведь какой бы мрачной ни пыталась казаться мейнстримная супергероика, все понимали правила игры: Бэтмен никогда не убьет Джокера, статус-кво всегда вернется на круги своя, а компании никогда не позволят авторам сломать свои многомиллионные игрушки. На этом контрасте в 2003 году на страницах Image Comics сценарист Роберт Киркман (параллельно запустивший «Ходячих мертвецов») создал «Неуязвимого» (Invincible). Взяв за основу классическую супергероику, Киркман соединил её с пугающим натурализмом насилия и полным отказом от «безопасного» конвейера, выражаясь тем что удары сверхлюдей были реально опасными или местный аналог Супермена (Омни-Мэн) оказывался безжалостным колонизатором, а главное - сюжет двигался вперед без всяких ребутов, герои взрослели, менялись и умирали навсегда. В общем я думаю сериал вы смотрели.
А в 2006 году ветеран того самого «Британского вторжения» Гарт Эннис, всегда открыто презиравший классическую супергероику в трико (и к слову работавший над серией Hellblazer для DC), пошел еще дальше и выдал «Пацанов» (The Boys), как злую политическую сатиру на Америку эпохи Джорджа Буша-младшего, послесентябрьскую истерию и слияние военно-промышленного комплекса с шоу-бизнесом. К слову, ироничный факт - первые шесть выпусков «Пацанов» вышли под крылом самой DC (в импринте WildStorm, что подарил «Авторитетов»), но когда руководство увидело что автор делал в ней, серию в панике закрыли - после чего она переехала в независимое издательство Dynamite Entertainment, где и обрела культовый статус.
Простите...я не виноват что DC оказало серьезное влияние на индустрию.
Параллельно в нулевые и десятые годы грянула еще одна тихая революция - массовый приход компьютеров, бум интернета и цифровизация, в ходе которых привычная физическая «бумага» слегка обесценилась. С появлением фанатских сайтов и гигантских пиратских архивов со сканами любой выпуск можно было прочитать через час после релиза в любой точке земного шара, тогда как традиционные розничные киоски стремительно пустели. Индустрии пришлось срочно перестраиваться, запускать собственные цифровые сервисы и онлайн-подписки, а также делать ставку на продажу толстых сборников в книжных магазинах. Приятным побочным эффектом этой цифровой свободы стала окончательная смерть старой цензуры: в 2001 году от печатей Comics Code Authority в одностороннем порядке отказалась Marvel, а в январе 2011 года её примеру последовала и DC.
Однако свято место пусто не бывает, и кресло главного диктатора индустрии тут же занял новый, куда более могущественный игрок - Голливуд и корпоративная синергия. Если в 20-м веке кино и сериалы были лишь приятным бонусом для бумажных издательств, то после кассового триумфа экранизаций Бэтмена (особенно Кристофера Нолана и Тима Бёртона), «Людей Икс», «Человека-паука» Сэма Рэйми, многочисленных анимационных ответвлений и последовавшего за ними взрыва киновселенной Marvel (MCU), кино-направление стало ведущим.
Для гигантских медиа-компаний бумажные комиксы превратились из основного бизнеса в своего рода дешевую «лабораторию концептов» и сценарный полигон для будущих многомиллиардных блокбастеров, сериалов и видеоигр (вроде культовой серии Batman: Arkham). Это породило феномен принудительной корпоративной синергии (которую упоминал в разборе фильма Супергёрл), который старые фанаты комиксов ненавидят до сих пор: суть в том что внешность, костюмы, характеры и даже предыстории персонажей из комиксов начали спешно переписывать и подгонять под лица голливудских актеров на больших экранах. Классический пример: стоило в первом фильме про «Человека-паука» 2002 года сделать Питеру Паркеру органическую паутину вместо механических веб-шутеров, как сценаристов бумажных комиксов тут же заставили придумать сюжет, где Паук мутирует и тоже начинает стрелять органикой из запястий, чтобы «зрители из кинотеатров не запутались». Но по итогу это лишь привело к отторжению, а органическая паутина в будущем вновь стала эксклюзивом для кино. И если для DC это почти всегда была менее актуальная проблема, то для Marvel это стало настоящей занозой.
Но вернемся к самим комиксам. Бум киноэкранизаций и видеоигр на рубеже 2010-х поставил перед DC неожиданный парадокс: многие потребляют медиа-продукты, но почти никто из них не шел покупать бумажные первоисточники. И причина лежала на поверхности - чудовищная перегруженность многолетнего канона и запредельный порог вхождения и куча событий за семьдесят лет, в котором без Амасека и фанатских статей на Википедии (или чуть более актуальном в наше время Fandom) просто не разобраться (Я фанат, но даже я не все изучал).
Пытаясь разрубить этот узел, они сначала попробовали устроить легкий реткон в «Бесконечном кризисе» (Infinite Crisis, 2005-2006). А затем в 2011 году после кроссовера Flashpoint руководство DC решилось на очередной радикальный шаг - тотальный ребут всей вселенной под названием TheNew52. В ней издательство обнулило нумерацию всех серий до первых выпусков, омолодило героев и попыталось сделать их более «дерзкими и современными»...снова. Однако хоть в серии и были положительные стороны, о чем я не устаю напоминать (таже Супергёрл и Красный колпак), и главное свою задачу она выполнила - привлекла новую аудиторию, но при этом заигрывание с мрачностью и выбрасывание на свалку десятилетий любимых фанатами историй (включая брак Кларка Кента и Лоис Лейн или спрессованная история Бэт-семьи) вызвали бунт старых фанатов.
В конечном итоге это вылилось в то, что уже в 2016 году в рамках инициативы DC Rebirth («Возрождение») редакции пришлось снова давать заднюю, извиняться перед аудиторией и по кускам возвращать старый канон и атмосферу DC (в большей степени Бронзового века). А к 2021-2022 годам (в рамках Infinite Frontier и Dark Crisis) боссы DC и вовсе капитулировали перед историей, официально вернув в силу вообще весь старый докризисный канон (включая Серебряный век комиксов) по принципу «всё что было — канон».
Впрочем, 2010-е и 2020-е годы запомнятся не только войнами с ребутами и навязанной Голливудом синергией. Комиксы этого периода точно так же продолжали впитывать главные социальные тренды своего времени - глобализацию, мультикультурализм и смену поколений. На смену героям старым героям приходила молодежь эпохи соцсетей: у Marvel выстрелили новый Человек-паук Майлз Моралес и школьница-гик Камала Кхан (Мисс Марвел), а в DC выросло целое поколение наследников во главе с сыном Бэтмена Дэмианом Уэйном и сыном Супермена Джоном Кентом.
Заключение
Что ж... это был интересный путь, но надо его закончить. Если подводить черту под тем, в каком же состоянии находится индустрия в третьем десятилетии 21-го века, то она однозначно вновь проходит через тектонические сдвиги, обусловленные как глобальными кризисами, так и изменениями потребительских предпочтений. Пандемия COVID-19 в 2020 году нанесла сокрушительный удар по многим сферам, и комиксы, естественно, не остались в стороне - как минимум потому, что из-за локдаунов возникли огромные осложнения с дистрибуцией и продажей физических изданий (тогда в DC даже пошли на разрыв со своим многолетним монополистом-дистрибьютором Diamond). Отчего издательству пришлось пустить под нож и закрыть многие вполне успешные серии, включая сольники тех же Красного колпака и Супергёрл.
Но куда более важным моментом стала колоссальная конкуренция со стороны японской манги и корейских вебтунов, а также окончательное смещение продаж из узкоспециализированных комикс-шопов в обычные книжные сети. У современного молодого читателя объективно, куда больший отклик вызывает именно манга, и тут собственно нечего скрывать. Оно так и есть. У этого много причин, но я лично выделю одну простую причину, про которую мне очень любят писать когда я что-то говорю про «канон комиксов»: чтобы начать читать условного «Человека-бензопилу», тебе нужно просто взять с полки первые выпуски и следить за одной цельной авторской историей, не изучая перед этим восемьдесят лет чужих ретконов и кроссоверов. Манга более линейная и последовательная и тебе не нужно искать где твой любимый персонаж появился еще, чтобы понимать что с ним произошло вне серии. И основные комикс-гиганты не могут предоставить читателю такой же опыт.
Именно в попытке ответить на этот вызов времени и усталость аудитории от бесконечного конвейера американская индустрия в середине 2020-х нашла свое главное спасение - параллельные авторские импринты, работающие по тем же понятным правилам: «бери первый том и читай с нуля». Сначала DC обкатала этот формат на взрослых графических романах DC Black Label и подростковых Young Adult-сериях для книжных магазинов, а в 2024 году в рамках глобальной инициативы DC All In запустила ту самую линейку Absolute Universe. И ирония в том, что бьющий сегодня все рекорды продаж «Абсолютный Бэтмен» Скотта Снайдера и художника Ника Драготты во многом открыто вдохновляется эстетикой и гипертрофированной динамикой японской сёнэн-манги и аниме. И как я и отмечал в разборе первой серии - она является ответом на современные страхи или ненависть к миллиардерам и тому «что они там скрывают» на своих островах. Да и сама DC начала создавать свои вебтуны, например вполне успешные Wayne Family Adventures и Zatanna & the Ripper, адаптируясь под эпоху.
Оглядываясь на весь этот путь длиною больше чем в столетие - от «Желтого малыша» в нью-йоркских трущобах и анархичных бунтарей Великой депрессии, через окопы Второй мировой, костры маккартистской цензуры 50-х, космический романтизм 60-х, вьетнамский синдром 70-х, ядерную паранойю 80-х и спекулятивное безумие 90-х до пост-ковидного мира 2020-х - становится очевидна одна простая истина. Комиксы никогда не были глупыми картинками в вакууме. Они всегда пытались говорить о волнующих американское общество вещах или напрямую транслировали авторский взгляд на мир, общество и природу человеческой травмы. Даже в рамках жесточайшей цензуры, превратившей их в детское чтиво, авторы пытались нащупать серьезные темы, на которые они хотели поговорить с читателем.
Во многом это конечно обусловлено самим форматом комиксов. В отличии от книг работа над которыми занимает много времени, комиксы с их форматом ежемесячных выпусков куда более быстрее адаптируются к внешним изменениям, даже с учетом того что по факту работа над выпуском занимает около полугода.
Возможно, в такой широкой ретроспективе может показаться, что внешний мир оказал на персонажей куда меньшее влияние, чем я заявлял в начале, но напомню - мы прошлись лишь по самым верхам, взглянув на столетнюю историю с общего плана. Но в таких моментах чтобы увидеть всю глубину этой связи, в каждом конкретном случае нужно смотреть еще и на то, кто именно стоит за комиксом: какие у автора политические взгляды, какой у него культурный и религиозный бэкграунд, через какие личные кризисы он проходил и в каком контексте эпохи формировался, как я собственно и сделал в разборе русских супергероев, чуть глубже взглянув в контекст эпохи. Но даже того взгляда что я сегодня вам предоставил, хватило чтобы уловить общие настроения эпохи и проследить поверхностные связи, например как у того же Зимнего солдата.
А если копать чуть глубже любого культового сюжета, как за фасадом тут же проступает личность его создателя. И сегодня я например это показал на примере - Уильяма Марстона, хотя я даже не заглядывал в обстоятельства его личной жизни, а там тоже весело. Но например, если взглянуть на других авторов окажется что тот же Фрэнк Миллер, написавший мрачную, пропитанную католическими мотивами историю «Сорвиголовы» или параноидальный уличный нуар «Возвращения Темного рыцаря», и чуть лучше изучить его, мы обнаружим что он вырос в строгой ирландско-католической семье, а в конце 70-х и начале 80-х сам жил в криминальном Нью-Йорке, где его неоднократно грабили на улице, что вероятно и сформировало его жесткий правый взгляд на преступность и бессилие закона, которые он отразил на страницах комиков. Или не очень любимый мною Том Кинг в современной DC - у которого есть реальный и весьма травмирующий семилетний опыт службы офицером контртеррористического отдела ЦРУ в Ираке и Афганистане после 11 сентября, откуда он и вынес тему ПТСР и сломанной психики, романтизировав ее в своих работах.
Конечно, в индустрии всегда встречались (и до сих пор встречаются) ремесленники, которые лепили персонажей и глобальные кроссоверы по принципу «просто потому, что это круто выглядит на обложке» или потому, что отдел маркетинга потребовал продать побольше пластиковых фигурок. Но остаются ли такие истории в памяти читателей спустя десятилетия? Хайп, Вайб и прочие «прикольные» вещи живут не так долго, то что сейчас смотрится круто, со временем не вызывает того же эффекта. И по этому отчасти я критикую вещи за которыми кроме фасада мало что остается.
Но так или иначе, каждый сюжет - это продукт своей эпохи. И те истории, которые резонируют с нами сквозь десятилетия, работают именно потому, что в них заложен искренний, болезненный или глубоко личный ответ автора на вызовы своего времени.
Ну а еще в процессе работы над этим текстом я неожиданно для самого себя открыл, какой именно колоссальный вклад внесла DC, чьи эстетика и поднимаемые темы мне действительно близки. Конечно, не стоит думать, что я специально принизил заслуги Marvel - просто исторически именно DC во многом стали первопроходцами жанра, запустили саму индустрию, популяризировали супергероику, и именно их шаги в конечном счете начинали и заканчивали различные эпохи. Но при этом они в любом случае проиграли войну за массовую популярность: Marvel обогнала своих конкурентов и в медиапространстве, и в комикс-шопах. И это тоже надо понимать. Историческое величие как первопроходца и коммерческая победа это разные вещи, и в чем то преуспели одни, в чем-то другие. Плюс если мы отдельно выделяем Кинематографический век, то его начало я бы точно обозначал либо выход «Люди Икс» (2000), либо «Железного человека» (2008), а это также победа Marvel, даже при учете что «Темный рыцарь» Нолана выиграл Оскары.
Единственное, где бы я мог теоретически выделить безоговорочную историческую победу DC в медиа - это классическая анимация. И здесь речь идет не просто о чувстве ностальгии. В то время как Marvel раз за разом покоряла кинотеатры, DC скрупулезно выстраивала свою грандиозную телевизионную вселенную (DCAU) Брюса Тима, подарив нам эталонную «Лигу Справедливости», затем отличную «Юную Лигу Справедливость» (Young Justice) где показали множество второстепенных персонажей, эксперименты вроде «Харли Квинн» и «Боги и Монстры». Ну и конечно же десятки роскошных полнометражных адаптаций классических комиксов - вроде «Возвращения Темного рыцаря», «Парадокс источника конфликта», «Константин: Город демонов» или «Под Красным колпаком» где авторы не боялись крови, сложных тем и взрослого рейтинга. Для меня, и множества фанатов именно эти мультфильмы, с их глубокой проработкой лора, серьезным тоном и уважением к первоисточнику, стали настоящей, каноничной киновселенной DC, с лихвой компенсируя все творческие метания и провалы театрального DCEU и нынешнего DCU с живыми актерами. Но даже тут статус абсолютного монарха можно оспорить после того как Sony и Marvel выпустили на большие экраны «Человек-паук: Через вселенные» (Spider-Man: Into the Spider-Verse, 2018).
Но я и не собираюсь выяснять кто настоящий победитель, тем более что наследие DC остается поистине монументальным, хоть в комиксах, хоть в анимации.
Так или иначе, я перехожу к новой теме, и вычеркиваю очередной пункт из своего списка, убедившись в том, что эти нарисованные истории - не просто эскапизм для гиков, а самое настоящее, живое зеркало целого столетия, в котором отразились исторические травмы, политические кризисы и культурные сдвиги. А комиксы из развлечения превратились в новый формат для серьезной литературы, которую мне очень интересно и приятно исследовать и разбирать.