«Наука уже знает все, остались лишь детали»... Размышление на тему.

Пока с псевдофилософией на этом канале перерыв, вот вам мысль в ленту. Ну и немного графомании. Я смотрел один научпоп-ролик, где прозвучала мысль, характеризующая современную науку: «Сегодня нам известно всё, осталось лишь сделать некоторые уточнения».А разве в прошлом не были уверены в том же самом?

Тут бы навалить, конечно, немного сарказма и рассказать, какие они тогда были неразумные, а вот мы такие умные-разумные и умелые, но давайте сначала пройдемся по паре цитат. Из тех, что быстро гуглятся.

Альберт А. Майкельсон, 1894 год: «Наиболее важные фундаментальные законы и факты физической науки уже открыты, и они настолько прочно установлены, что возможность того, что они будут вытеснены в результате новых открытий, чрезвычайно мала… Наши будущие открытия следует искать в шестом знаке после запятой».
Ирония в том, через несколько лет случились квантовая механика и теория относительности, которые вынесли этот «шестой знак» в принципиально иную вселенную.

Филипп фон Жолли, отговаривая юного Макса Планка (~1874): «…высокоразвитая, почти полностью созревшая наука… которая в скором времени примет свою окончательную форму».
Позже Планк положит начало квантовой эре, которую «созревшая наука» не предусмотрела.

Генрих Герц, ещё будучи студентом, искренне сожалел: «Иногда я действительно жалею, что не жил в те времена, когда было ещё так много нового… Вряд ли сейчас можно легко открыть что-то, что заставило бы нас так радикально пересмотреть всё наше мировоззрение».
И сам Герц откроет электромагнитные волны. Его собственное открытие как раз перевернёт мировоззрение.

Испанская королевская комиссия, XV век, про план Колумба: «Спустя столько веков после Сотворения мира вряд ли кто-то сможет найти неизвестные доселе земли, представляющие хоть какую-то ценность».
Как потом после этого Колумб новый путь в Индию открывал, думаю, комментировать не нужно. И как комиссия совсем немного оказалась неправа в этом заявлении.

Сейчас легко смеяться над людьми прошлого. Но давайте зададим скучный вопрос: а что в их время считалось нормой?

Для Майкельсона нормой была классическая механика с чёткими причинно-следственными связями. А некий эфир вокруг нас был не фантазией безумца, а респектабельной физической средой, заполняющей пустоту. Идея о том, что пространство и время могут быть относительными, а частица при этом еще и волной, выглядела бы как бред сошедшего с ума человека. Не потому, что учёные были глупы, а потому, что их научная картина мира не предусматривала для таких идей места, куда их можно поставить.

Для испанской комиссии нормой была география, построенная на Библии и Аристотеле. Они не были плохими учёными — они были хорошими учёными внутри своей парадигмы. И именно в этом для них была ловушка.

Что, если любой учёный просто заложник науки своего времени? В том смысле, что он оперирует инструментами, которые ему дали учителя, его предшественники, и задаёт только те вопросы, которые эти инструменты позволяют сформулировать. Вопросы, для которых ещё нет слов или инструментов, не задают. Их даже не видят.

Если сто лет назад лучшие умы человечества с идеальной уверенностью ошибались насчёт фундаментальных вещей, что даёт нам право считать, что мы умнее их? Мы не умнее. Мы просто находимся внутри другой нормы. Нормы с тёмной материей, квантовой запутанностью и поиском теории всего. Но пройдёт ещё 100, 200 или 500 лет, и кто-то точно так же прочитает лекцию, где высказывания сегодняшних нобелевских лауреатов будут звучать так же наивно, как для нас — фраза про «шестой знак после запятой».

Люди науки и мыслители прошлых эпох были уверены, что истина уже найдена, осталось только уточнить совсем немного. И затем наука делала новый шаг, поднимаясь на новую, до этого невидимую ступень. Так встает вопрос, а есть ли у этой лестницы вообще «финальная» ступенька?