{"id":3881,"url":"\/distributions\/3881\/click?bit=1&hash=e456b64697230d93edcda0dd20f3c8aa5d4abd88effca1a7571a12fa6564c38a","title":"\u0413\u0435\u0439\u043c\u0434\u0435\u0432-\u043a\u043e\u043d\u043a\u0443\u0440\u0441, \u0433\u0434\u0435 \u043f\u0440\u0438\u0437\u044b: \u0438\u043d\u0432\u0435\u0441\u0442\u0438\u0446\u0438\u0438 \u0438 \u043f\u0440\u043e\u0434\u0432\u0438\u0436\u0435\u043d\u0438\u0435","buttonText":"\u041f\u043e\u0441\u043c\u043e\u0442\u0440\u0435\u0442\u044c","imageUuid":"a410dbd1-804c-54dc-84ea-e6227d71d9b4","isPaidAndBannersEnabled":false}
Наши люди в Голливуде

Интервью с Сашей Соколовым

Сегодня в эфире Александр Соколов, который занимается пре-визуализацией и анимацией в кино, ивентах и рекламе c 2005 года.

Работал на 14 кино/сериальных проектах, 6 церемониях, 7 театральных постановках и 10 рекламных компаниях. В таких компаниях как: MPC/Technicolor, The Third Floor Inc, OPSIS, Sawhorse Production, Bazelevs и Channel One.

Member of Visual Effects Society (North America / West Coast Nominations Judge) и Promax BDA (Signature Member).

Сергей Цыпцын: Я вспоминаю, что мы с тобой знакомы какое-то бесчисленное количество лет. Первое, что мне приходит в голову — это твое выступление на CG EVENT 2008 в Центре международной торговли, где ты всех раскатал своим хорошо приготовленным выступлением про аутсорс. Я помню, что твой лайфхак в 2008 году про то, что нужно иметь два интернета, когда ты фрилансишь на кого-то из дома, взорвал всем мозг. Надо понимать, что у некоторых тогда еще модемы Zyxel были. Интернет был не в каждом доме, совсем не в каждом доме. Уже тогда ты выглядел, как супер организованный, продуманный и дисциплинированный человек. Скажи, пожалуйста, это соответствует действительности? Или это был твой образ на сцене?

Александр Соколов: Тогда это соответствовало действительности. Тогда я был очень сильно устремлен, амбициозен. Мне хотелось сделать все правильно. На самом деле, я очень старался. В середине 2010 годов мы работали на переднем крае мировой превизуализации, использовали все те же самые инструменты и подходы, которые использовали наши коллеги в Калифорнии. Мы тогда просто не знали об этом. Забавно узнать спустя годы, что ты развивался вместе с коллегами по всему миру примерно в одном темпе.

Сергей Цыпцын: Как будто бы в параллельных вселенных. Я так понимаю, что приходилось изобретать многие вещи, которые уже были изобретены путем напряжения мозга.

Александр Соколов: К сожалению, да. Наверное, мы придумывали велосипед неоднократно, но накопленный годами опыт помогает сейчас.

Сергей Цыпцын: Расскажи, пожалуйста, следующее. Я помню, что у тебя действительно была крутая карьера. Ты олицетворялся, как топовая фигура в мире превизуализации. У тебя был свой ресурс, сайт и даже какое-то комьюнити. Потом случился отъезд. Чем был продиктован этот отъезд? Какие причины?

Александр Соколов: Забавно, но через некоторое время я, во-первых, очень устал. Мне потребовалось получить какой-то свежий взгляд, перспективу на свою карьеру и профессию. Многие творческие личности устраивают либо саббатикал, либо проходят через кризис среднего возраста. Я не исключение. Второй момент — я много работал с режиссерами. В какой-то момент мне стало дико интересно, что это происходит у них в голове, как придумывается и создается фильм, как разрозненные строчки сценария собираются в блокинг сцены, кадрируются и далее монтируются в некие секвенции. Ничему этому в Москве я быстро научиться не смог. Я поехал постигать режиссуру в Калифорнию, в Лос-Анджелес.

Сергей Цыпцын: Ты поехал учиться кино. У меня такой вопрос. Почему ты поехал учиться кино, а не графике и не всему, что связано с постпродакшном? Не повышать свой уровень в графике, который у тебя и так был высоким, а начинать с нуля в кино.

Александр Соколов: Хороший вопрос. Видимо, как творческая личность, я выбрал то, что было более увлекательно и интересно. В графике я поработал до этого и в играх, , и в киноэффектах, и в анимации для фильмов. У меня было ощущение, что я попробовал все. Некая усталость. Это был нормальный, полноценный кризис среднего возраста, который я решил побороть, получив кардинально новую профессию.

Сергей Цыпцын: Здорово. Мне кажется, что это история, достойная сценария. Вспоминаем «Красоту по-американски». Определенные параллели. Ты пришел учиться в киноиндустрию, в кино. Насколько тебе помог опыт постпродакшна? Насколько ты уже был прокачан? Некоторые вещи для тебя уже были очевидны?

Александр Соколов: Умение монтировать в современном мире — это огромный плюс. Многие из студентов, с кем я учился, монтировать не умели. Это усложняло им жизнь. Я умел рисовать раскадровки. Это здорово помогало раскадровывать наши первые домашние задания. Это тоже был огромный плюс. Третий момент, я умел готовить питч-деки, то есть презентацию своих идей я оформлял графически. Это тоже выделяло меня из остальных студентов. Однако, как типичный компьютерщик, я не умел быстро строить нетворкинг. Мне этому пришлось учиться более напряженно, чем некоторым другим. Кому-то дается это от природы, но в нашей среде уговаривать людей и убеждать их поработать на тебя бесплатно — это дается с трудом, скажем прямо. Умение работать в графике и презентовать свои идеи красиво не сильно помогает в киноиндустрии.

Самый лучший урок, который я получил в процессе обучения, был связан с отказом. Я подготовил одну из лучших презентаций в нашем классе. Использовал материал фантастического произведения Лема. В целом был на 100% был уверен, что выиграю этот питч, что мне доверят снимать одну из короткометражных работ. Мне отказали. Я был в полном шоке, потому что моя презентация в целом выглядела на голову лучше, чем все, что было представлено. Я стал спрашивать преподавателей, почему так вышло. Все уклонялись. Никто не из них не говорил прямо. В конце концов я стал подозревать самое худшее. Один из пожилых преподавателей сказал, что для меня урок будет заключаться в том, что несмотря на отличную подготовку, ты все равно будешь получать отказы в реальной жизни, в Голливуде. Это урок, к которому я был готов. Они мне его дали.

Отвечая на вопрос, работа в графике, работа с раскадровками и умение подготовить, подать контент — это очень важно. Не ко всем аспектам режиссерской работы меня подготовила моя предыдущая профессия. Многие аспекты, в том числе человеческие, эмоциональные, культурные, мне пришлось проходить заново. Я благодарен этому короткому периоду в моей жизни, который показал мне, что в большим мире, в жизни есть много интересных зон, которые я просто не затрагивал, к которым не был готов.

Сергей Цыпцын: Хорошо. Я так понимаю, что в плане подготовки, technical skills и visual skills ты был на голову выше. Было такое, что к тебе приходили и говорили: «Помоги оформить». То есть обращались к тебе, как к авторитету по оформлению.

Александр Соколов: Да, было такое. В основном это было связано с созданием VFX, потому что на оформление питч-дека студентам бюджетов у студентов не было. Как только я показал свои VFX наработки на одном из студенческих вечеров, ко мне стали приходит ребята из соседних групп, курсов. За небольшие деньги просили сделать clean up или какие-то несложные эффекты, которые требовались для их выпускных проектов. Я всем помогал. Это был один из способов завязать будущие связи. То, для чего люди идут учиться в любой вуз — это нахождение знакомств, построение социальной сети, которая в будущем будет помогать тебе развиваться и снимать свои проекты. Я был в некоторым смысле уникальным одногруппником для многих.

Сергей Цыпцын: Сколько по времени длилось обучение?

Александр Соколов: Я учился год, потому что мне не хватило финансов. Каждый год жизни без возможности работать, без разрешения на работу. Плюс, большие вложения на оборудование, которое приходится арендовать за свой счет. Мне хватило моих накоплений только на год беззаботной жизни в Калифорнии и соответствующее количество проектов. Я хочу сказать, что и этого достаточно. Они за год дают очень сжатую программу. Они дают хороший эмоциональный импульс, что у тебя все получится. Ты выходишь с верой в то, что ты реально умеешь, попробовал тебя во всех аспектах. Теперь ты умеешь делать кино, понимаешь, как оно делается. Это очень хорошее ощущение. Оно стоит своих денег.

Сергей Цыпцын: Я так понимаю, что это была не какая-то абстрактная киноиндустрия в вакууме, учебнике или в Youtube. Это были те люди, которые делают кино?

Александр Соколов: Да, абсолютно. Я хочу сказать, что в России сейчас готовят подобным образом. Я смотрю за карьерами молодых режиссеров — Ильи Найшулера, Клима Шипенко. Они все побывали на Западе, посмотрели Запад. Клим Шипенко учился в Нортридж буквально рядом со мной. Они вернулись и стали практиковать активно. Мои коллеги в России тоже работают с реальным оборудованием и на реальных проектах. Разница заключается в некоем позитивном посыле, который дают на Западе. Когда к нам в первый раз приезжали выездные курсы одной из киношкол, я обратил внимание, что инструкторы, преподаватели хвалят тебя за любую самую маленькую деталь, за которую можно похвалить. В отличие от некоторых преподавателей, с которыми учились мои друзья — они не жалеют критики. Для начинающей творческой личности это очень болезненно, когда тебя каждую неделю разносят. В западной культуре этого нет. Я бы выделил эту особенность, как важный толчковый элемент. Элемент, который подталкивает тебя не бояться и делать все новые и новые шаги. По большому счету учеба в киношколе не делает из тебя режиссера или оператора. Она придает тебе импульс, который в дальнейшем помогает не сдаваться перед трудностями и развиваться в профессии.

Сергей Цыпцын: Ты можешь назвать три крупные приблизительные цифры — сколько стоило само обучение, какие затраты на обучение в плане аренды оборудования, а также стоимость жизни. Можешь как-то с точностью до плюс-минус десяти тысяч долларов обозначить эти цифры?

Александр Соколов: На сайте любого учебного заведения по каждому из направлений есть раскладка. Когда я учился четыре года назад, в плане режиссуры было примерно 40 тысяч долларов для режиссеров. Каждый год обучения стоил порядка 40 тысяч долларов. Сверху примерно от пяти до десяти тысяч долларов уходит на аренду оборудования. Я знаю девушку, которая приехала учиться на восемь недель, но при этом ее выпускной фильм стоил 40 тысяч долларов. К слову, этот фильм собрал массу наград. Она вернулась в Россию. Сначала сняла короткий веб-сериал с крупными российскими актерами. Недавно я ей помогал делать титры для ее полнометражного фильма, который представили на Берлинском кинофестивале. Независимо от того, сколько времени, денег и усилий вы вкладываете в само обучение, многое зависит от того, насколько умно вы распределяете эти ресурсы. Я тратил не больше десятка тысяч, а она 40 тысяч только на статистов и хорошую технику.

Жизнь в Калифорнии — довольно прогнозируемая и простая вещь. У меня еще примерно 40 тысяч уходило. Первый год жизни стоил, условно, 40 тысяч долларов. Я их накопил, привез. К концу первого года они у меня закончились. Я начал резко искать работу. Очевидно, что не в режиссерской сфере, потому что в Лос-Анджелесе каждый второй либо актер, либо продюсер, либо режиссер. Конкурировать в этой среде довольно тяжело. Я вернулся назад в превизуализацию. В этой сфере, мне казалось, я могу, как минимум, прокормить себя.

Сергей Цыпцын: Ты предварил мой следующий вопрос. На фоне экзистенциального кризиса ты уехал учиться кино. Был творческий запрос. После окончания киношколы ты вернулся в постпродакшн. Означает ли это, что ты что-то понял, успокоился и вернулся в постпродакшн обогащенным новым опытом? Или тебя не оставляет идея вернуться в само кино, в продакшен?

Александр Соколов: Хороший вопрос.

Я поймал себя на мысли, что снимаю каждую встречу с друзьями или каждый выезд на природу. Я снимаю на телефон с покрытием — общий план, крупный план, укрупнение, реакции. Этот зуд никуда не спрячешь. Он навсегда со мной. Нет ничего стыдного в том, чтобы иметь две профессии и работать в той из них, которая более востребована. Современные психологи поддерживают меня в этом решении. Поэтому я работаю в графике. Первая причина моего продолжения работы в графике чисто экономическая. Также стоит отметить, что я могу работать в превизуализации, поствизуализации по десять-пятнадцать часов в день, не испытывая серьезного выгорания или моральной усталости. Это тоже хороший знак. Он означает, что я могу заниматься превизами долго, что это искренне мое. В глубине моего сердца я тот же превиз-аниматор, каким был и 15 лет назад, когда начинал с горящими глазами делать первые превизы для компании «Базелевс» Тимура Бекмамбетова.

Сергей Цыпцын: Наверное, стоит, чтобы ты немного рассказал, потому что превизы — это не широко распространенный термин. Расскажи про него, про индустрию превизуализации и про ту нишу, в которой ты себя нашел.

Александр Соколов: После первого серьезного успеха Тимура с фильмом «Ночной дозор» кинопродюсеры России решили делать продолжение — еще более кассовый, более правильно сделанный, более дорогой блокбастер на уровне западных конкурентов. Для этого вложили больше денег и стали нанимать классных специалистов. Я тогда был совершенно зеленым аниматором. Мне повезло попасть в компанию к Дмитрию Киселеву — молодому режиссеру-монтажа компании «Базелевс», работавшему на том фильме. Задача, которую нам поставил Тимур, была простой — привести раскадровки, обычные почеркушки, которые делаются для съемок сложных сцен, в некую более продвинутую анимационную версию с движением объектов в кадре, с реальными размерами машин, людей и декораций. С тем, чтобы более точно спланировать и понять для себя, как проводить съемки, какая часть из них будет practical, а какая все-таки визуальными эффектами. Наш первый превиз, наш первый аниматик был сложнейшей сценой проезда красной Mazda RX-7 по стенам гостиницы «Космос», когда она разгонялась, взлетала в воздух и ехала по вогнутой стене. Потом при торможении она заносилась внутрь и ехала по коридорам гостиницы. Постановщики сначала не понимали, как это делать. Задача выглядела слишком сложной и амбициозной.

Я точно помню нашу первую продакшен встречу с постановщиком визуальных трюков, с художником-постановщиком и продюсерами, где мы с Дмитрием показали на большом экране готовую, смонтированную секвенцию, которую делали несколько недель. Вся группа была в шоке от того, насколько классно, качественно и более понятно превиз представил эту задачу. Александр Горохов — тогдашний VFX-супервайзер проекта — сказал, что можно расходиться, потому что все уже готово, и осталось только придумать, из каких материалов будут сделаны отдельные сцены. Он, конечно, шутил, но мне, как молодому, свежему человеку в киноиндустрии, было очень приятно, что моя работа произвела такое впечатление, помогла настолько продвинуть продакшен-процесс, что Тимур, посмотрев превиз, заказал производство аниматиков для еще порядка двух третей фильма, что мы в течение 2005 года с большим удовольствием сделали.

Сергей Цыпцын: Насколько я понимаю, ты сейчас тоже в этой области работаешь. Это твоя специальность, можно сказать.

Александр Соколов: Так сложилось, что на данный момент на рынке Калифорнии огромный запрос на производство поствизов. Поствизы — это грубый проход по снятому материалу. Зачастую гринскрину или хромакею. В кадр вместо хромакея добавляются окружения условные и low-poly персонажи. Герои взаимодействуют с будущими компьютерными персонажами, а режиссер проверяет, как секвенция работает в целом — эмоционально и по динамике. Он вносит какие-то коррективы. Уже готовый, собранный фильм отправляется вендорам на финальное производство. Все мои последние проекты были поствизами. Честно говоря, мне очень нравится работать в этой сфере, потому что мне приходят исходники с топовыми голливудскими актерами. Этот огонь в глазах все еще не прошел за 15 лет. Мне все еще интересно видеть, что было в начале, а потом в кинотеатре видеть, к какому творческому результату, в частности, моя работа привела.

Сергей Цыпцын: Превизы и поствизы. Дай определение и разницу.

Александр Соколов: Превизуализация — это то, что делается перед съемками фильма. Это грубый аниматик, полностью построенный в 3D. Это продвинутая версия раскадровки, где персонажи взаимодействуют между собой, а режиссер выбирает ракурсы, длительность кадров. Все это без затрат на реальное производство и съемку. После того, как он идет на площадку и снимает свой фильм, многие из шотов требуют добавления каких-то эффектов, графики и анимаций. Перед началом чистового постпродакшна, добавления визуальных эффектов высокого качества есть небольшой этап так называемой поствизуализации, где на снятый материал накладываются эффекты и модели, зачастую взятые из превиза. На этом этапе режиссер проверяет свои идеи, как они работают. Без серьезных затрат быстро пробует что-то новое, если ему что-то не понравилось. После него фильм уходит на чистовую проработку. Это очень дорогой этап. Добавление визуальных эффектов в финальном качестве стоит огромных денег. Лучше поэкспериментировать до начала этого этапа.

Сергей Цыпцын: Мы с тобой в 2019 году встречались на Siggraph. За это время над какими проектами ты успел поработать?

Александр Соколов: Для этого мне надо открыть мою табличку.

Сергей Цыпцын: Табличка на IMDb?

Александр Соколов: Нет, я отдельно завел. Многие из проектов не вышли. Их нельзя в деталях рассказыват. Не помню, рассказывал тебе или нет, но в 2019 году мне посчастливилось поработать в компании The Third Floor. Это один из топовых превиз-продакшнов в мире. Меня наняли на проекты высочайшего уровня — Jumanji: The Next Level с Дуэйном «Скалой» Джонсоном, а также Terminator: Dark Fate — проект Тима Миллера, шестой фильм из франшизы «Терминатор», насколько я помню. Оба фильма были в максимальной секретности на тот момент. Я научился очень многому. Во-первых, стоит отметить, что я перешел с 3ds Max на Maya. Это был курс молодого бойца, где я изучал особенности Maya непосредственно в бою. Это было довольно болезненно и часто заканчивалось нервными срывами. Еще один интересный факт, который я отметил, работая над «Терминатором» — это то, что даже на самых топовых проектах, если рассматривать исходный материал со съемочной площадки, то складывается впечатление, что несмотря на огромные бюджеты и опыт, который есть у местных специалистов, многие совершают все те же самые ошибки на съемочной площадке, что и коллеги в России.

Мне было вдвойне забавно наблюдать, что на хромакее у маститого режиссера нет ни одного маркера и трекать надо за некие темные зоны, на которые упала тень. Это было странно, забавно и вместе с тем довольно тяжело. Когда нет ни одного маркера, а тебе надо вечером сдать шот, и ты хочешь его сдать, хочешь быть классным специалистом, потому что не каждый день шоты из «Терминатора» попадают к тебе на компьютер. Это было реально очень сложно. После этого были более простые проекты. Пришел COVID, и все кинопроизводство встало. Спустя год или два, мне снова удалось поработать на фильмах такого уровня, как Jungle Cruise. В России он назывался «Круиз по джунглям», по-моему. Недавний релиз «Чип и Дейл», который вышел несколько месяцев назад или месяц назад. Полнометражный фильм с трехмерными персонажами. Хороший пример того, в какую сторону движется поствиз, превиз индустрия. К этому фильму было сделано порядка 2,5 тысяч шотов, то есть буквально каждый шот фильма содержал того или иного персонажа трехмерного и некоторое количество эффектов. Соответственно, большая команда в компании MPC Technicolor работала на протяжении четырех-шести месяцев, делая шот за шотом, вставляя грызунов в каждый кадр этого фильма.

Сергей Цыпцын: Расскажи немного вот о чем. Я так понимаю, что ты был на контракте. Ты не был в штате. Ты получал уведомления о том, что ты продолжаешь работать буквально каждую пятницу или каждые две недели. Расскажи про эту систему. Насколько это было стрессово?

Александр Соколов: Совершенно унизительная система, когда с тобой продляют контракт каждые две недели. Компаниям нужно жонглировать большим количеством сотрудников, исходя из загрузки. Часто бывает так, что производство фильма запланировано определенным образом. Когда весь объем выполнен, режиссер просит вернуться и доделать еще треть фильма. Что-то досняв, он приносит новую большую пачку работы. Сотрудников нужно либо отпускать или нанимать назад, а чтобы этого не было, людей держат на коротком поводке. Плохо, неприятно, но я принял эти правила игры. Во-первых, мне было интересно поработать на топовых голливудских фильмах. Во-вторых, это все равно неплохие деньги и хорошая школа. Годы идут, я успел поработать в компаниях на постоянном контракте, в штате. Вместе с тем в компаниях загрузка тоже бывает не очень высокой. Одна из последних компаний, к сожалению, разорвала со мной контракт с формулировкой: «У нас закончились проекты. Мы не смогли привлечь проекты в студию, поэтому нам нечем платить вам зарплату». Это было странно. Звериный оскал капитализма, к которому я был готов. Не осуждаю их, потому что, разорвав со мной постоянный контракт и уволив меня из штата, они наняли меня на короткий контракт буквально через две недели, потому что проекты внезапно снова появились. Это зыбкий мир. Так как я вышел из кино и рекламного рынка России, то меня он не особо напрягает. В России была максимально жесткая школа в этом смысле.

Сергей Цыпцын: Я правильно понимаю, что на контракте по деньгам выгоднее, чем на постоянной основе? Просто рисков больше?

Александр Соколов: И да, и нет. В крупных студиях вроде Apple существует всем известная сетка ставок, которая примерно на 25-30% выше, чем в штате. Люди, которые приходят на контракт к компании такого плана, конечно, получают больше, чем когда их берут в штат.

Зависит от места и квалификации. Этот рынок я все еще не до конца изучил. Я пытаюсь просить ставки больше, чем мог бы получать, работая в штате, и получал, работая в штате, но не все компании охотно идут на это. У них такой concern, чтобы не разогревать рынок повышением зарплат для некоторых сотрудников амбициозных, которые хотят больше. Не всегда можно договориться на более высокую ставку. У меня есть хорошая история из начала моей карьеры. Я приехал из региона работать в компанию «НТВ Дизайн». Нам всем положили одинаковую зарплату — довольно высокую по меркам региона. Лишь один сотрудник в нашей компании получал в три раза больше. Оказалось, что когда он обсуждал деньги, он пришел и попросил эту самую зарплату, потому что знал, что ее можно попросить. Ему ее дали. Так мы целый год и работали. Делали одно и то же, но он получал в три раза больше, потому что он более смелый и знает больше про рынок и индустрию. Примерно так устроен мир и здесь. Если ты освоился и пообщался с большим количеством специалистов, то у тебя лучше картина в голове. Ты можешь более настойчиво просить свои деньги, торговаться за них. Я не в этой ситуации пока. Я все еще свежий иммигрант. Я быстро учусь. Социальные связи, горизонтальные связи с коллегами из разных компаний очень здорово помогают знать себе цену и добиваться ее.

Сергей Цыпцын: Я знаю тебя давно, слежу немного за твоей карьерой. По моим ощущениям ты overqualified. Твой опыт с учетом обучения и твоей работоспособности, дисциплинированности делает тебя совершенно уникальным специалистом. Что мешает тебе выигрывать конкуренцию с текущим рынком рабочей силы? Ты все-таки более матерый, более взрослый. Как ты оцениваешь своих конкурентов в плане найма на ту же самую позицию?

Александр Соколов: Отличный вопрос. Сначала хотелось бы сказать, что первый позыв многих творческих сотрудников — это начать рассказывать, что тебе еще много лет нужно учиться. Синдром самозванца — это совершенно реальная штука. Я наблюдаю ее не только у себя, но и у многих коллег. Люди действительно слишком скромно оценивают свои успехи. Я не исключение. Вместе с тем, многие аспекты работы в поствизуализации я действительно делаю не хуже коллег, а зачастую даже лучше. Мой опыт работы в чистовом clean up, как супервайзера превизуализации над целыми секвенциями, где я нес ответственность за большие куски фильма, безусловно помогает. Являюсь ли я при этом топовым специалистом среди местных специалистов? Абсолютно нет. Я сейчас работаю на одном из секретных фильмов франшизы про человекоподобных роботов. Посмотрев на уровень моих коллег и тимлидов, я честно могу сказать, что я приуныл. Психологически очень правильно работать с теми, кто выше тебя, потому что это дает тебе боль, зависть и некие сомнения в себе, но при этом и пушит тебя, толкает развиваться быстрее, делать более качественную работу. В этом смысле я в правильном месте. MPC Technicolor — это просто сосредоточие ультра топовых специалистов, среди которых я — хороший середнячок. Я думаю, что пройдет еще немало лет, прежде чем я смогу доказать, что я могу вести проекты, как супервайзер на уровне MPC. Я стремлюсь к этому.

Сергей Цыпцын: Спасибо за откровенность. Я так понимаю, что синдром самозванца — это следствие нашего школьного образования из советских и постсоветских времен. Умение продавать себя, попросить в три раза больше и получить в три раза больше — этому где учиться? У твоих американских коллег это более развито, чем у тебя? Где они этому обучались?

Александр Соколов: Люди во всем мире примерно одинаковые. Я работал с индусами в индийских студиях. Я наблюдаю иммигрантов из разных стран, которые живут здесь. Могу сказать, что все мы похожи. Отличает нас лишь уровень внутренней мотивации, умение, способность и желание учиться. Безусловно, как выходец из среды компьютерной графики, я годами сижу и смотрю в монитор. У меня не все социальные скиллы прокачаны. Я бы сказал, что переезд в другую страну, общение на другом языке, постоянный выход из зоны комфорта, чтобы решать повседневные задачи, необходимость продавать себя для рекрутеров с западным менталитетом, которые смотрят на совершенно другие вещи — это держит мозг в тонусе и заставляет тебя быть в меньшей степени интровертом и социопатом, а в большей степени расти.

Я бы сказал, что если от природы не дано, если вы человек скромный, то вы все равно можете стать классным режиссером, как Вуди Аллен. Он далеко не большой специалист по коммуникациям. Например, прекрасный режиссер фильмов Blade Runner 2048 и Дюна — Дени Вильнев. Чудовищно говорит на английском языке. Я вообще не понимаю, как он мог питчить проекты с таким произношением, но при этом он работает в индустрии. Он супер успешен. Отвечая на вопрос, я бы сказал, что одной из причин моего переезда и попытки здесь поработать был запрос на какой-то внутренний рост, на прокачивание когнитивных и социальных умений. Я все еще учусь, несмотря на преклонный возраст. Я учусь, как жить правильно, коль не получил этого опыта в раннем возрасте.

Сергей Цыпцын: По моим понятиям ты все-таки больше дженералист. Во-первых, ты работал еще в бродкасте, где все мастера на все руки. Сама суть превиза — ты моделер, аниматор, подрендер и FX. Поствиз, я так понимаю, тоже. Ты себя ощущаешь дженералистом? Второй вопрос — на рынке труда как соотносятся дженералисты и узкие специалисты? Просто скажи свое мнение по этому поводу.

Александр Соколов: Да, специалисты, которые умеют классно трекать сложный шот, востребованы в превизах и поствизах, но когда шоты заканчиваются, и им пытаются давать задачи более общего характера, они сразу плывут. Это видно. С ними контракт просто не продляют.

Человек, который в состоянии сделать трекинг и сборку шота, конечно, более эффективен, как член команды. Я такой. Мне легко работать на многих проектах, принимая мой опыт в композе и clean up. Многие шоты приходят с задачей на затирку для поводков, на которых собак держат тренера, а для постановщиков трюков — это затирка тросов, на которых подвешивают актеров. Для сложных хромакейных сетапов, например, я делал, как один из топовых актеров в детском фильме летает на кресле по долине, залитой лунным светом. Это кресло было присоединено хромакейной балкой к движущейся машине. Балку нужно было затереть. Задача совершенно нетривиальная, потому что кресло дрифтило. Источники света, освещение и детали постоянно менялись вокруг. Невозможно было взять и положить заплатку сверху. Задача была дико сложной. Я с ней справился, поэтому меня нанимают снова и снова.

Один аспект, в котором я все еще недостаточно хорош — это персонажная анимация. Крупный проект, на который меня наняли сейчас, в основном про битву роботов. Это только персонажка. Это доставляет мне невероятные страдания, потому что переключиться с композа и clean up на нескольких персонажей, у которых риг состоит из сотен контролов и костей — это сильный выход из зоны комфорта. Я специально пошел на курсы, зная свои слабые стороны. Я пошел на курсы анимации, с которых был отчислен за неуспеваемость по большому счету. Не скажу, что я совсем плохой аниматор, но так совпало, что в тот момент я был повышен до должности тимлида и готовил секвенции к просмотру фокус-групп. Невозможно сочетать профессиональную работу с большой ответственность и обучением, которое требует от тебя еще около 40 часов отдачи в неделю. Это очень много времени. Я учусь не только в социальном смысле, но и в профессиональном, потому что мне хочется работать в этой сфере.

Возвращаясь к твоему вопросу о сравнении своего уровня с уровнем коллег и руководства, я могу сказать, что я вижу, как наши тимлиды и супервайзеры могут легко переключиться на сложнейший шот с десятками персонажей и санимировать такой шот за несколько дней, красиво отрендерить и выдать его без правок сразу на утверждение режиссеру. Я до этого уровня пока не дорос. Я работаю над своими анимационными скиллами. Я думаю, что пройдут годы, прежде чем я дотянусь до этого уровня.

Сергей Цыпцын: Немного искусствоведческий вопрос будет. Мы все насмотрены на кино, на больших формах. Я много пишу про Metaverse и про трансформацию всего медиаконтента в более короткие формы, которые владеют умами молодежи. У меня такая гипотеза, что новое поколение насмотрено на маленьких экранах, на других цветовых пространствах и визуальных решениях. Не сталкивался ли ты с проектами для соцмедиа? Например, для Tik-Tok. Что ты знаешь про индустрию постпродакшна и продакшна для Tik-Tok, Instagram и этих коротких форм?

Александр Соколов: Меня пытались нанять на проект, построенный на Roblox и связанный с Metaverse. Компании, с которыми я работал, активно движутся в эту сторону. Они создают трехмерные миры, интегрируют туда коммерческие бренды. Запрос на эту работу безусловно есть. Другое дело, что я не очень верю в то, что это будет не какое-то кратковременное увлечение, как спиннеры несколько лет назад, а что-то серьезное. До тех пор, пока для жизни в Metaverse требуется специальные девайсы, я думаю, что не много людей перейдет туда и будет в них жить. Как только появятся голографические проекции, как только мы сможем заполнить наши комнаты этими виртуальными пространствами, в этот момент индустрия реально изменится.

Я бы хотел отметить второй момент, что во все времена людям были интересны другие истории. Одни люди рассказывали у костра эти самые истории. Я уверен, что кинопроизводство никуда не уйдет. Даже на маленьких экранах новое поколение все еще будет смотреть на Мстителей, на героев Marvel, героев более серьезных фильмов, каких производит студия A24 или Джордан Пил. Новая франшиза про Хищника, которые сейчас выходят. Они берут готовые идеи, но облекают их в форму новых, все более удивительных и сложных историй.

Думаю, это огромная часть нашей жизни, нашего мира — рассказывание историй, смотрение историй. Не важно, в каком формате. Это никуда не уйдет. Многие десятилетия мы будем продолжать создавать фильмы. Может быть, в более коротких формах. Фильмы и сериалы, которые трогают зрителя, погружают в этот эмоциональный мир, а не голографический. Люди будут испытывать катарсис и обсуждать потом после работы. Меня просто захватил трейлер «Хищника», который вышел недавно. Они переместили все действие в Америку средних веков, где индейцы борются с этим внеземным пришельцем. Это довольно необычный и свежий ход. Я с большим интересом буду смотреть этот фильм, когда он выйдет в августе. Общий посыл такой, что я верю в то, что мы будем продолжать делать фильмы. Индустрия будет продолжать делать фильмы, потому что людям нужны новые истории. Люди любят их смотреть и слушать. Если это пойдет в формат Tik-Tok, в чем я сомневаюсь, потому что для рассказа истории нужно некое вовлечение, то хорошо. Как только появится голографическая проекция на мир вокруг тебя, это станет большим, серьезным шагом вперед, но пока до этого еще много-много лет ожидания.

Сергей Цыпцын: Саша, прекрасная концовка нашего интервью. Я очень рад тебя видеть. Желаю тебе больших успехов. Я думаю, что у тебя огромное преимущество перед твоими коллегами, состоящее в твоем опыте, в твоем обучении в film school, что для постпродакшна дает огромное преимущество. Отбрось все комплексы самозванца, неудачника, отличника и фигачь.

Александр Соколов: Спасибо большое, Сергей. Спасибо за интервью.

0
Комментарии
Читать все 0 комментариев
null