Ларс Фон Триер по кусочкам. Глава четвёртая: Рассекая Волны 1996 года

Ларс Фон Триер, уже закрепивший за собой статус enfant terrible европейского кино после «Европейской трилогии», в 1996 году выпускает «Рассекая Волны» - свою четвертую, по счёту, полнометражную картину, ознаменовавшей собой уже новую трилогию под названием ‐ «Золотое сердце» (вместе с «Идиотами» 1998 года и «Танцующей в темноте» 2000 года). Это фильм, который шокировал Канны, завоевав Гран-при жюри и номинацию на «Оскар» для Эмили Уотсон в её дебютной актёрской роли, но при этом разделил аудиторию на тех, кто видит в нём шедевр о вере и жертве, и тех, кто обвиняет в манипуляции и женоненавистничестве. Снятый на фоне шотландских пейзажей, с бюджетом в 7,5 миллионов долларов и под влиянием нарождающегося манифеста «Догма 95» (который Триер соавторизовал), «Рассекая Волны» - это не обычная драма, это самый настоящий эмоциональный ураган, который бьёт по зрителю как волны по скалам. И это наиболее точное сравнение для данного фильма.

Сегодня я разберу ключевые аспекты киноленты:

Трудно писать про фильм без спойлеров, ведь этот фильм требует не просмотра, а переживания. Но я попробую!

Сюжет: Святая жертва в шотландском аду

Сюжет разворачивается в начале 1970-х в изолированной кальвинистской общине на северо-западе Шотландии, где церковь диктует каждый аспект жизни: колокола на башне молчат, женщины подчиняются мужчинам, а радость считается грехом. Главная героиня, Бесс Макнилл (в исполнении молодой Эмили Уотсон, не путать с Эммой Уотсон), - молодая женщина с историей психических срывов, выходит замуж за Яна (Стеллан Скарсгард, которого вы сможете встретить в дальнейших работах Триера), нефтяника с буровой платформы, "чужака" из большого мира. Их брак - вспышка страсти и нежности в столь сером мире репрессий. Но после несчастного случая на платформе Ян парализован и прикован к постели. Он просит Бесс о странных, самоуничижительных актах, которые она интерпретирует как божественную миссию спасения. Вокруг - сестра Бесс, Додо (Катрин Картлидж), рациональная медсестра; строгие старейшины церкви; и община, которая отвергает "грешницу". Включая даже родной матери...

Фильм разделён на восемь глав, как роман, с прологом и эпилогом. Это уникальная черта фильмов Триера, которую он неоднократно будет использовать в дальнейшем. Каждая глава фокусируется на эскалации жертвы Бесс: от эйфории любви к агонии страдания. Сюжет не линейный в классическом смысле - он пульсирует, как сердцебиение, с флэшбэками в сознание Бесс, её разговорами с Богом (где она сама отвечает за Него мужским голосом, такие моменты заставляют улыбнуться. Но в целом, юмора в фильме немного) и нарастающим ощущением неизбежной трагедии. Это история о вере, которая перерастает в фанатизм, о любви, которая разрушает, и о обществе, которое душит индивидуальность. Без раскрытия финала скажу: кульминация, к которой плавно подводят - это удар, который оставляет зрителя в слезах или в ярости, заставляя пересматривать все предыдущие события.

Особенности фильма: Предвестник «Догмы 95» и эмоциональный экстрим.

«Рассекая Волны» является переходным фильмом в творчестве Триера: он ещё не полностью следует правилам «Догмы 95» (натуральный свет, ручная камера, отсутствие саундтрека), но уже воплощает их дух. Съёмки велись на натуре в Шотландии, с минимальными декорациями - ветер, дождь, скалы становятся персонажами. Камера оператора Роби Мюллера (известного по работам с Вимом Вендерсом) - ручная, трясущаяся, как в документалистике, что усиливает ощущение реальности. Нет штативов, нет искусственного освещения: всё сырое, как шотландская погода. Это создаёт интимность - зритель чувствует себя подглядывающим, а не наблюдающим. Завораживающе.

Ещё одна особенность - контраст между суровой реальностью и романтическими интерлюдиями: каждая глава начинается с пасторального пейзажа (снятого в цвете, с цифровыми эффектами), сопровождаемого рок-хитами 1970-х (David Bowie, Elton John, Procol Harum). Эти "карточки" - как ироничный комментарий Бога, подчёркивающий абсурдность человеческого страдания. Фильм длится 159 минут, но темп гипнотический: медленные сцены диалогов чередуются с взрывами эмоций, в результате чего заскучать не получится. Влияния очевидны - от Карла Теодора Дрейера («Слово», 1955) с его темами веры и жертвы до Ингмара Бергмана («Сцены из супружеской жизни») в разборе отношений. Триер добавляет свой садизм: он мучает персонажей и зрителя, но с целью катарсиса.

Подача сюжета: Главами, как библейская притча

Подача сюжета - это мастер-класс по нарративной структуре. Фильм разделён на главы с названиями вроде «Бесс выходит замуж» или «Жизнь продолжается», что напоминает викторианский роман или библейскую историю. Это такой особый способ подчеркнуть предопределённость: как в Книге Иова, Бесс проходит испытания, и зритель знает, что финал будет апокалиптическим. Нелинейность достигается через внутренний монолог Бесс: её молитвы, где она спорит с Богом, прерывают действие, добавляя психологическую глубину.

Триер использует монтаж для эмоционального усиления: быстрые cuts в сценах секса или насилия контрастируют с длинными планами лиц, где камера ловит каждую слезу. Нет voice-over, кроме голоса Бога в голове Бесс, - всё через диалоги и действия. Это делает сюжет субъективным: мы видим мир глазами Бесс, где чудеса реальны, а грех - инструмент спасения. Критики отмечают, что такая подача делает фильм «аллегорией с элементами реализма», где арт-хаусные приёмы служат истории, а не наоборот.

Поведение персонажей и то, что ими двигало: От любви к фанатизму

Персонажи — сердце фильма, и Триер рисует их с беспощадной честностью.

Все персонажи движимы любовью, но в искажённой форме: Бесс - жертвенной, Ян - эгоистичной, Додо - защитной, община - репрессивной. Это создаёт динамику, где никто не злодей и каждый преследует свои идеалы, но при этом виноваты ВСЕ! И это потрясающе.

Философия: Вера vs. церковь, жертва как спасение

Философия «Рассекая Волны» - это размышление о природе добра, веры и человеческой природы. Триер противопоставляет личную веру Бесс (экстатическую, телесную) институциональной церкви (холодной, патриархальной). Бесс - современная святая, как Жанна д'Арк или Мария Магдалина: её "грехи" - инструмент божественного плана. Фильм спрашивает: что такое добро? Жертва ради другого - святость или мазохизм? Бесс была чиста перед богом и преданно исполняла супружеский долг, так за что её отправляют в ад? Неужели девушка, всю жизнь искренне любившая и поклонявшаяся богу, недостойна прощения этого самого бога? Почему бог отвернулся от неё в самый тяжёлый период её жизни? Триер, сам переживший депрессию, исследует, как вера может быть как спасением, так и разрушением. Грань тонка и чем ближе фильм подбирается к своей развязке, тем сильнее она размывается.

Темы женской сексуальности центральны: Бесс использует тело как оружие любви, что шокирует и тем не менее подчёркивает, как патриархат подавляет женщин. Философия близка экзистенциализму: в абсурдном мире (Шотландия как метафора Европы) только крайние акты дают смысл. Критики видят здесь влияние Ницше (переоценка ценностей) и Кьеркегора (скачок веры). Финал - теологический твист, где Триер предполагает: Бог милосерден, в отличии от людей.

Суровость происходящего: На грани реализма и эмоционального насилия.

Несмотря на яркое начало киноленты, наполненное позитивом и любовью, именно страдания являются визитной карточкой фильма: Триер не щадит ни персонажей, ни зрителя. Реализм на грани - физический (сцены паралича Яна, насилия над Бесс) и эмоциональный (крики, слёзы, отчаяние). Шотландские локации добавляют холода: ветер хлещет, дождь льёт, скалы угрожают. Это не слащавая сказка со счастливым концом, здесь нет места гламуру - секс грубый, тела неидеальные, страдания реальные. Это "гиперреализм": камера ловит пот, дрожь, слюну, делая всё осязаемым.

На грани - потому что Триер балансирует: сцены шокируют, но служат теме. Критики обвиняют в садизме (Бесс как жертва мужского взгляда), но защитники видят эмпатию: суровость подчёркивает красоту жертвы. Фильм оставляет в депрессии, но с катарсисом она здесь как терапия.

Визуальный стиль и саундтрек: Контраст хаоса и красоты.

Визуально фильм можно описать как хаос ручной камеры: зумы, тряска, близкие планы лиц. Этого стиля Триер будет придерживаться и в последующих своих работах для придания большего реализма происходящему. Цвета приглушённые, землистые, с редкими вспышками (свадебное платье Бесс). Саундтрек - рок-хиты в главах: «Life on Mars?» Bowie в прологе задаёт тон иронии. Звук натуральный: ветер, волны, колокола (которые зазвенят в финале как чудо).

Актёрская игра: Уотсон как откровение.

Уотсон - откровение: её персонаж сочетает в себе смесь невинности и преданности на грани безумия, с акцентом, мимикой, которая рвёт душу. Скарсгард - трагический, Картлидж - опора. Все играют на пределе, фальши здесь не место.

Влияние и наследие: От Канн до феминистских дебатов

Фильм повлиял на арт-хаус: от «Реквиема по мечте» от Даррена Аранофски до «Антихриста» самого Триера. Он спровоцировал дебаты о феминизме (Бесс - жертва или героиня?) и религии. Сегодня - это уже классика, но с предупреждением: картина запомнится надолго.

В заключении скажу вот что: «Рассекая Волны» - это уже второй, по счёту, шедевр в общей копилке Триера, который разбивает моё сердце вдребезги и заставляет верить в кино как в искусство, которое будет жить вне времени. Сам Триер здесь на пике: суровый, философский, эмоциональный. Если вы готовы к той буре эмоций, что я описал - смотрите. Но будьте готовы: волны разобьются о вас с особой жестокостью, в очередной раз напомнив, что жизнь отнюдь не сказка. Спи спокойно, Бесс.

Оценка: 10 из 10