[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-250597-0", "render_to": "inpage_VI-250597-0-549065259", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?p1=bxeub&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&fmt=1&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Плашка на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudo", "p2": "ftjf" } } } ]
{ "author_name": "Артём Слободчиков", "author_type": "self", "tags": ["\u0434\u0435\u043d\u044c\u0433\u0438","\u043a\u0438\u043d\u043e","\u0441\u0435\u0440\u0438\u0430\u043b\u044b"], "comments": 17, "likes": 39, "favorites": 8, "is_advertisement": false, "section_name": "default", "id": "10902", "is_wide": "" }
Артём Слободчиков
4 552

«Телевидения, каким мы его знали, больше нет»

Почему одна серия «Отжига» стоит 11 миллионов долларов, а «Игры престолов» — все 15.

Поделиться

В избранное

В избранном

Бюджеты телевизионных сериалов практически сравнялись со средними кинематографическими — один эпизод сезона из 6-10 серий может стоить десять миллионов долларов. Автор Variety разобрался, почему производство сериалов стремительно дорожает, а мы выбрали из материала главное.

Разговаривая о том, сколько Netflix будет тратить на эпизод через пять лет, финансовый директор Дэвид Уэллс (David Wells) не исключает, что часовая серия будет стоить двадцать миллионов долларов.

Компаниям приходится тратить на сериалы гораздо больше денег, чем раньше: из-за появления стриминговых «тяжеловесов», правила в индустрии изменились. Цены выросли на всё, от поиска локаций для съёмок до аренды оборудования. Это усугубляется паникой среди топ-менеджмента крупных студий.

Они рассказали Variety, что производственный бюджет для качественных драматических сериалов равен пяти-семи миллионов на часовую серию, а получасовых шоу, снятых одной камерой, — от полутора миллионов до трёх. Раньше так много тратила только компания HBO, остальные же закладывали на свои проекты в два раза меньше.

У Netflix производственные бюджеты ещё выше: один эпизод первого сезона «Очень странных дел» стоил шесть миллионов долларов, а второго — восемь миллионов. Одна серия «Короны» стоила десять миллионов. Вместе с ценами на оборудование возросли и гонорары: Netflix предложила Дэвиду Леттерману два миллиона за эпизод его шестисерийной передачи с интервью, которая должна выйти в следующем году.

Слева, по часовой стрелке: «Отжиг» — 11 миллионов за эпизод, «Легион» — четыре миллиона за эпизод, «Вне времени» — 4,5 миллиона за эпизод.

Эксперты индустрии считают, что Netflix тратит на контент так много, чтобы забрать себе значительную долю рынка, потеснив конкурентов «старой школы». Однако так агрессивно действует не только эта компания — все стриминговые сервисы расширяют бюджеты. Amazon тратит на эпизод «Джека Райана» восемь миллионов долларов, а на полчаса «Тика» — пять миллионов. Роберт Де Ниро получает примерно 775 тысяч долларов за эпизод криминальной драмы Дэвида Рассела для Amazon.

Растёт не только индустрия сериалов: Apple платит по два миллиона за эпизод Carpool Karaoke — даже за те, которые длятся менее получаса.

Словом, буквально все бюджеты в индустрии возросли в разы.

У крупнейших телекомпаний одна серия самого перспективного сериала стоит примерно 4,5 миллиона долларов, при этом сейчас все создатели контента первым делом идут не к ним, а к Netflix, потому что стриминговые сервисы гораздо лучше монетизируются.

Кроме того, есть «Игра престолов» — настоящая аномалия индустрии. Сейчас один её эпизод стоит 15 миллионов долларов, хотя начиналось всё с обычного ценника в шесть миллионов. Потом съёмки стали проходить на четырёх континентах, а сериал стал приносить колоссальную прибыль, и его бюджет разросся до невероятных масштабов.

Одна из локаций, где проходили съемки «Игры престолов» — форт Сант-Анджело в Бергу, Мальта

С одной стороны, рост бюджетов — положительная вещь. Актёры получают больше, контент становится лучше как минимум с технической стороны. Однако некоторые эксперты беспокоятся, что рынок может просто лопнуть.

​В гонке вооружений всегда наступает момент, когда участники понимают, что перед ними стена, и дальше двигаться некуда.

Майкл Пахтер (Michael Pachter)
аналитик в Wedbush Securities, специализирующийся на Netflix

Тем не менее, Синди Холлэнд (Cindy Holland), вице-президент Netflix по оригинальному контенту, считает, что дорогие шоу вполне могут сосуществовать с сериалами поменьше. Она проводит аналогию с пивной индустрией, где есть как огромные корпорации, так и крафтовые пивоварни.

По мнению «ветеранов» индустрии, бюджеты некоторых шоу становятся излишне раздутыми.

​Возьмём сериал «13 причин почему». На Netflix оно стоит пять миллионов долларов за эпизод. Я для Warner Bros. такие шоу снимала за два миллиона. Там ведь одни интерьеры: школа, дом. Нет причин так много тратить.

Сюзанна Дэниелс (Susanne Daniels)
глобальный директор по контенту в YouTube

Однако все эти фундаментальные экономические изменения объяснимы — платформы с видео по запросу изменили индустрию. Теперь жизнь шоу стала дольше: сначала они выходят на телевидении, затем появляются на стриминговых сервисах. Соответственно, каждая единица контента в долгосрочной перспективе приносит гораздо больше денег, что компенсирует возросшие затраты на производство.

«13 причин почему»

Тем не менее, студийные боссы беспокоятся, что на такую «долгосрочную» модель перейдёт вся индустрия. К тому же, сейчас в ней гораздо больше талантов и удачных идей, за которыми все судорожно охотятся. А гонорары сценаристов, режиссёров и других участников производственного процесса только растут, и это закономерно. Нелогично просить на переговорах чек с небольшой суммой, когда стриминговые гиганты покупают права на сроки в 10-20 лет.

Бюджеты Netflix и Amazon растут ещё и из-за того, как устроено взаимодействие со внешними студиями: они получают заранее определённый процент от стоимости лицензии на распространение. Чем выше производственный бюджет, тем выше стоимость лицензии — соответственно, студия получает больше прибыли. Поэтому они заинтересованы в том, чтобы тратить на производство максимум средств.

Также на рост бюджетов влияет неопытность шоураннеров и съёмочных групп — мало кто из них умеет эффективно расходовать время. Некоторые инсайдеры Variety сетовали на то, что в индустрии стало больше несведущих продюсеров и технических специалистов, из-за чего на съемках стало происходить больше несчастных случаев.

При этом сложно назначать на производство всех шоу компетентных людей, когда общее количество выходящих сериалов возросло на 71 процент с 2011 года.

Но главной причиной роста бюджетов считаются гонорары участников съёмочного процесса. По словам Джеффа Уахтела (Jeff Wachtel), директора по контенту в NBCUniversal Cable Entertainment, если раньше актёры, сценаристы и режиссёры конкурировали с коллегами за работу, теперь студии отхватывают их с руками.

Также Уахтел указывает, что бизнес стал более рискованным: если большой бюджет не окупается, это становится сильным ударом для студии.

В телевидение переходит всё больше статусных режиссёров из киноиндустрии, которые привыкли к гораздо более крупным гонорарам и бюджетам. Впрочем, по мнению гендиректора FX Джона Ландграфа (John Landgraf), специалисты такого уровня положительно влияют на качество контента в индустрии.

По часовой стрелке, сверху: «Белая ворона» — 3,5 миллиона за эпизод, «Американская история преступлений» — 6,5 миллиона за эпизод, «Кевин (вероятно) спасёт мир» — три миллиона за эпизод

Возможно, именно из-за этого в сериальной среде стала более распространённой «киношная» практика снимать на реальных локациях. Что, в свою очередь, привело к резкому росту цен на логистику: съёмочные группы и оборудование нужно постоянно между ними перемещать.

В популярных локациях вроде Ванкувера, Атланты или Нью-Йорка ведётся столько съёмок, что некоторым шоу приходится перебираться подальше от городов, чтобы найти место. А местные жители стали просить гораздо больше денег за использование их собственности (например, фасадов домов) в съемках.

Поскольку сериалы стали более кинематографичными, для съёмок нужно больше оборудования. Раньше всё «железо», необходимое для съёмок телесериала влезало в большой полуприцеп. Сейчас на локации зачастую приезжают три грузовика, которые нужно где-то парковать, что тоже влетает в копеечку, поскольку просто оставлять их на обочине нельзя по закону.

Значительные суммы тратятся и на гонки за наградами.

​Если деньги уходят на поддержку креативного видения создателей и приводят к повышению качества истории, это замечательно. Но иногда выходят очень дорогие шоу, которые просто не стоят того.

Один из инсайдеров Variety

Всё это не значит, что в индустрии не осталось сценаристов, продюсеров и других специалистов, которые работают в рамках средних бюджетов. К примеру, Дженни Снайдер-Урман, шоураннера сериала «Девственница», считает, что ограничения заставляют быть креативным.

Синди Холлэнд же рекомендует всем в индустрии смириться с изменением общепринятых практик.

​Телевидения, каким мы его знали, больше нет. Однако большие бюджеты позволяют нам создавать более разнообразный и прогрессивный контент. Да, какие-то неудачи будут, но в долгосрочной перспективе всё это к лучшему.

Синди Холлэнд
вице-президент Netflix по оригинальному контенту

#деньги #кино #сериалы

Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": false }

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

0

Прямой эфир

Узнавайте первым важные новости

Подписаться