[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-229719-0", "render_to": "inpage_VI-229719-0-952491735", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?p1=bxeub&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid21=&puid22=&puid31=&fmt=1&pr=" } } ] { "gtm": "GTM-NDH47H" }
{ "author_name": "Олег Чимде", "author_type": "self", "tags": ["\u043a\u0438\u043d\u043e","\u043c\u043d\u0435\u043d\u0438\u044f"], "comments": 11, "likes": 24, "favorites": 1, "is_advertisement": false, "section_name": "default" }
5 047

«Игры уже давно круче Голливуда»

Креативный директор Xsolla Андрей Подшибякин об игровых экранизациях.

Поделиться

В избранное

В избранном

Актер Роб Казинский, игравший в недавней экранизации «Варкрафта» Оргрима Думхаммера, летом сказал мне следующее: «Знаешь, почему до сих пор нет ни одного приличного фильма по игре? Потому что нельзя взять 100 часов геймплея и ужать их в полтора-два часа экранного времени».

Джордан Мехнер, создатель оригинальной Prince of Persia, шесть лет назад сказал мне следующее: «У игр двухуровневый нарратив. На базовом уровне разворачивается собственно сюжет […], на мета-уровне происходит взаимодействие игры и пользователя. Игра всегда на первом месте, а драматургия — это уже сильно потом».

На этом, в принципе, разговор о том, почему из игр не получается приличных фильмов, можно заканчивать — даже при деятельном участии Мехнера фильм по «Принцу Персии» получился чудовищным, и даже при гигантских сборах в Китае экранизацию «Варкрафта» смотреть довольно мучительно.

Интереснее другое: почему в обратную сторону (из фильмов в игры) процесс тоже не работает. Как, наверняка, догадываются многие читатели DTF, игры — штука очень гибкая и способная ассимилировать все, что угодно: от рок-музыки (см. недолгую, но яркую, как у Цоя, жизнь Guitar Hero и Rock Band) до интернет-фольклора (см. истерически страшную игру Slender: Eight Pages или мобильные тайм-киллеры вроде Memes vs Zombies). С кино не получается.

Точнее, не получается впрямую. Официальные игры по фильмам традиционно в лучшем случае скучные, а в худшем — чудовищные; диснеевские match-three по мультфильмам и раннеры от Universal про миньонов не считаются — это то, что в волшебном мире шоу-бизнеса называется auxiliary merchandise (сопутствующий товар — прим. ред).

Несколько лет назад считалось, что для игр больше подходит сериальная драматургическая структура и/или модель распространения, но тут тоже не задалось — я, например, до сих пор жду Half-Life 2: Episode 3, а попытки структурировать игры на сериальный манер привели к Alan Wake и Quantum Break — играм, в общем неплохим, но адски скучным и слишком много о себе возомнившим.

Поэтому игры, как у них это заведено, пошли по пути ассимиляции всего лучшего, что есть в кинематографе. Спецэффекты (любое AAA), большие голливудские артисты (Кевин Спейси в Call of Duty), нео-нуар от Майкла Манна (лучшие моменты GTAV), — наконец, «Индиана Джонс», которого мы заслужили (на выбор либо серия Uncharted, либо последние две Tomb Raider).

Другой вопрос, что к играм, как выясняется, вообще нельзя подходить с позиции кинематографической (книжной, комиксовой и далее до Аристотеля) нарративной логики. Несколько месяцев назад в профильной англоязычной прессе обсуждалась выдуманная проблема так называемого «людо-нарративного диссонанса». Коротко говоря, суть в следующем: игры в целом предлагают пользователям ассоциировать себя с отличными парнями, которые в промежутке между сюжетными видеороликами занимаются преимущественно массовыми убийствами. Единственный возможный ответ на это звучит так: «И что?».

Любой игровой персонаж, даже если это Лара Крофт с сиськами, — не ролевая модель, а пустая оболочка, в которую в момент игры помещается сознание пользователя.

Есть ещё такой момент. Большое (в смысле кассовых сборов) кино абсолютно без исключений создается гигантскими международными конгломератами, главные в которых — юристы и финансисты, а не сценаристы и режиссеры.

Поэтому лучшие игры по фильмам — те, что используют иконографию и дизайн кино, но существуют на обочинах соответствующих вселенных: великая Jedi Knight II, отличные KotOR, очень хорошая Middle-Earth: Shadow of Mordor как раз такие. Просто потому, что Люк Скайуокер и его многочисленное семейство никак, ни при каких обстоятельствах не могут не только погибнуть, но и попасть в игре в сколько-нибудь серьезные наприятности: у Disney на них планы на десять лет, десять фильмов и двадцать миллиардов долларов вперёд. Как говорят дети, inb4: да, я помню про соответствующие миссии в The Force Unleashed II, но это было как раз незадолго до покупки «Диснеем» LucasFilm.

Клифф Блежински из тогда ещё Epic Games семь лет назад сказал мне следующее: «Чувак, игры давно уже круче Голливуда. Игры — это новый рок-н-ролл».

Рок-н-ролл, правда, умер, но в остальном не изменилось вообще ничего.

#кино #мнения

Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": false }

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

Прямой эфир

Узнавайте первым важные новости

Подписаться