«Сотни бобров» – интервью с режиссёром фильма Майклом Чесликом

Итак, первый вопрос. «Сотни бобров» – очень оригинальный фильм, до отказа наполненный юмором и фарсом. Что для тебя послужило вдохновением на его создание? И, если не секрет, сколько именно сотен бобров было использовано в фильме?

Ну, всего у нас было шесть бобриных костюмов, кучу раз скопированных в After Effects. Кому-то в интернете стоит заняться подсчётом общего количества показанных на экране бобров. Но я этим заниматься не буду.

Чем вдохновлялся? Думаю, всё достаточно очевидно, первые ассоциации будут верны. Это немые фильмы, «Looney Tunes» и видеоигры. Мне даже не пришлось перед съемками исследовать что-то конкретное – настолько глубоко эти штуки впитываются в подкорку. «Сотни бобров» мы начали снимать просто из-за того, что жили в Висконсине, все привыкли к снегу, главный актер был достаточно крут для исполнения каскадёрских трюков, а я умел обращаться с After Effects, благодаря работе на ТВ.

Идея фильма родилась из тех возможностей и, наоборот, ограничений, вроде маленького бюджета, которые у нас были на тот момент. Немое кино, мультики и видеоигры – всё это вдохновляло меня на протяжении жизни, так что мне не нужно было что-то определённое, чтобы запустить у себя в голове конвейер из образов и идей.

Так это и работает, не правда ли? Твоё видение формируется тем, что ты потребляешь. Когда я смотрел фильм, то только и думал, "Ух, это классно. Будто мультик включил". Так забавно. Так много классных моментов, крутых декораций. Это уникальное зрелище, визионерская работа, экспериментальная в том, что касается формы, стиля и миропостроения. Если не трудно, расскажешь немного о том, как ты разрабатывал конкретные аспекты фильма, о процессе съёмок?

Окей. В том что касается амбициозности, я ориентировался в основном на кино. Я обожаю комедии, которые несут в себе большие визионерские амбиции, вроде «Этого безумного, безумного, безумного, безумного мира», «Зази в метро», «Времени развлечений» или, конечно, «Генерала» – и просто фильмы, которые ставят перед собой большие цели и имеют свой особый визуальный стиль. Я хотел сделать что-то подобное в жанре слэпстик-эпика.

У нас не было кучи денег, фильм снят за $150000, которые находились по ходу дела. Так что с бобрами главный смысл заключался в том, чтобы упростить процесс работы с актёрами. Завозим Райланда в лес, а в костюмы бобров или енотов наряжаем тех, кто свободен в данный момент. Это сильно легче, чем держать постоянный каст, где каждому нужен свой парик, грим и всё такое.

Прикол с маскотами – прагматичный способ, позволивший нам снять слэпстик-эпик, не сильно заморачиваясь над тем, как заманить кого-то конкретного на каскадёрские съемки. Очень уж длинными они вышли. Двенадцать недель всего, девять из них, на протяжении двух зим – в снегу, затем ещё 1500 кадров в After Effects. Не знаю ответил ли я на вопрос, но такие вот детали с кино-кухни – и да, на всё у нас ушло четыре года.

Да, кстати, я прочёл о том, что на создание фильма ушло четыре года и двенадцать недель съёмок – и когда смотрел фильм, то как раз задавался вопросом: "Они и правда в снегу это всё снимают, как главный герой в ледышку там не превратился?". Так что спасибо за пояснение. А были ли какие-то другие сложные задачи, с которыми вам довелось столкнуться во время съемочного процесса?

Да в основном это просто сложность самой работы. Ну, то есть, трудных задач за эти годы было море, но во время съёмок сложность заключается в том, чтобы притащить костюмы бобров в лес, откопать застрявший в снегу фургон с двухколёсным приводом (что нужно было делать через день); иногда температура опускается ниже нуля, нужно каждую ночь обрабатывать чёртовы маскот-костюмы, чтобы в них не завелась плесень. Нужно таскать раскадровки в лес и включать творческое мышление с замёрзшей задницей.

Это было утомительно, но потихоньку собирать все элементы воедино и работать над гэгами было весело. Впрочем, никто не смеялся. Мы стоически исполняли задуманные шутки – часто написанные за несколько лет до этого. На площадке не было угара. Мы просто говорили: "Отлично, шутка исполнена верно. Хорошо, окей, двигаемся дальше". Гэги были чем-то вроде инженерных задач. Весело только первые четыре секунды размышлений над ними.

Окей, да, это интересно. Я хотел спросить, а как именно ты доносил до актёров и съемочной команды своё, в общем-то, уникальное видение, чтобы эффективно и зрелищно перенести задуманное на экран?

Ну, это же была куча корешей. Люди, которых я знал уже давно, с которыми был в отношениях. Много друзей, с которыми мы росли вместе в Милуоки. Между нами было очень много доверия. Мы с Райландом и оператором, Куинном, располагали огромным кредитом доверия от всех людей, что нам помогали. Возможно, всё дело было в том, что почти никто из них не работал в киноиндустрии. Так что им и не приходило, наверное, в голову, что вокруг происходит что-то ненормальное, они полагались на нас.

Часть доверия мы также заслужили, мне кажется, тем, что после каждого съемочного дня монтировали материал, вставляли сцены в черновые версии эффектов и показывали команде: "Смотрите, вот такую чудную штуку мы сняли. Так она будет выглядеть в конце". И когда ты так делаешь, то люди начинают тебе доверять. Я был удивлён тем, насколько все годами были вовлечены в процесс работы над фильмом. И, не знаю, так уж вышло, но они нам доверяли. Надеюсь, что у нас каждый раз будет получаться строить процесс так, чтобы вся команда доверяла лидерам. Было бы круто, если бы в жизни всегда так происходило.

Ну, приятно слышать, что всё было именно так, что всё строилось на доверии. Ранее я спрашивал о вдохновениях и ты сказал, что это был ворох из всего просмотренного за жизнь. Но есть ли какие-то конкретные режиссёры или творцы, повлиявшие на тебя конкретно и на «Сотни бобров» в частности?

Два человека, которые на самом деле сильнее всего на меня повлияли, это Бастер Китон и Куросава. Акира Куросава – хотя Киёси мне тоже нравится. Эти двое ставят сцены абсолютно правильно. Это не тот случай, когда можно обсуждать решения постановщика: "Здесь, кажется, можно было сделать что-то лучше, здесь поставлено хорошо, а здесь поставить можно было бы по-другому". Нет, есть только один вариант того, как поставить сцену правильно – именно так считал Китон, и так считал Куросава.

Круто, спасибо за ответ. Итак, фильм взял награды на фестивалях FilmQuest, Fantasia Film Festival и Phoenix Film Festival – это большое достижение. Поздравляю.

Спасибо.

Как, по-твоему, эти награды и признание повлияли на восприятие и понимание твоего фильма? Насколько можно судить, он уже практически обрёл культовый статус.

Да, уровень узнаваемости и аудитория росли медленно, но верно в течении полутора лет. И награды на кинофестивалях определенно этому процессу помогли. К концу полуторагодового фестивального тура лавров и наград набралоcь уже столько, что их стало сложно игнорировать. И когда пришло время для нашего независимого проката, то смонтировать трейлер с кучей премий было, конечно, приятно. Знаю, для многих фестивальные награды сильно обесценились, но знаешь, если зафигачить в трейлере двенадцать плашек "Победитель", то это всё равно выглядит круто. Мы были рады всему, что могло бы повысить легитимность нашего маленького фильма, любым рекомендациями.

По сути, для нас весь процесс его выпуска заключался в сборе доказательств того, что фильм стоит внимания зрителей. И награды в этом плане были крайне полезны. Как ни крути, но нужно сделать так, чтобы добраться до потребителя, заработать денег, стать прибыльным проектом. Нас это волнует, потому что мы хотим снять ещё много фильмов. А для этого нужно стать частью реального бизнеса. И фестивали сильно помогли нам на пути к полноценному коммерческому релизу.

Круто. Да, думаю здесь всегда будет это напряжение, когда ты пытаешься совместить экспериментальное видение, гибридные жанры с капиталистической моделью, бизнесом, чтобы заработать денег и продолжать работать.

Всё так. Для меня задача удовлетворения аудитории совпадает с целями бизнеса: поиском платежеспособного зрителя, людей, которым интересно то, что ты делаешь. Создавать что-то, что вызывает у людей интерес – это моя главная задача как творца. Многие люди из арт-тусовок на Среднем Западе зацикливаются на борьбе между искусством и коммерцией. Но у меня, наверное, изначально была коммерческая жилка – так что я просто концентрируюсь на том, чтобы порадовать зрителя, надеясь на то, что эта цель послужит мне и в художественном, и в коммерческом плане.

Это хорошая подводка к вопросу о твоих будущих проектах. Какие темы ты хотел бы развивать в качестве режиссёра? В каком стиле ты собираешься снимать новые фильмы – «Сотен бобров» или каком-то ином?

Я чрезвычайно восхищаюсь Луи Малем, менявшим свой стиль от фильма к фильму, каждый раз отдавая всего себя на его реализацию в рамках одного проекта. Некоторые анимационные студии ведут себя схожим образом, создавая для каждого нового фильма свой визуальный стиль. Я надеюсь, что нам удастся найти больше забавных стилистик, похожих на «Сотни бобров» оригинальностью киноязыка – созданного и целиком реализованного в рамках одного проекта. И переходить от одного интересного комедийного стиля к другому. Моя цель — двигать киноязык вперед, делая упор на комедийной насыщенности.

Это интересно. Да, нужно искать баланс между формой, киноязыком, стилем и тем, что находит отклик у аудитории. Последний вопрос: какую роль в твоём кино играет пародия и пастиш? Их примерно поровну? Или ты склоняешься в какую-то сторону: пародированию стилей или пастишу?

Изначально мы говорили, что собираемся снимать пародию на «Выжившего» или на жанр фильмов о выживании. Но в итоге, кажется, от этой идеи мало что осталось. Честно говоря, я слишком люблю те жанры, в которых мы работаем. И на самом деле наш фильм скорее стремится войти в ряд жанра слэпстик, а не пытается его пародировать. Это не пародия фильмов о выживании в том же смысле, что «Голый пистолет» – пародия на фильмы о полицейских, а «Очень страшное кино» – хоррор-пародия. Думаю, мы просто сняли слэпстик. И мне не кажется, что это сатира или пародия.

Переведено для канала Jano's Bizarre Adventure