Альбукерке для грустных. Субъективность счастья в первом сезоне «Одной из многих» Винса Гиллигана

Этот текст создан человеком

- Люблю гудок поезда

- Почему?

- Неужели я никому об этом не говорила?

- Не-а

- Это самый одинокий звук в мире

Человечество после заражения инопланетным «вирусом счастья» обрело единое сознание. Оно приторно позитивно и принципиально ненасильственно. Оно обладает всеми накопленными знаниями и умениями каждого индивида и потворствует любым желаниям писательницы из Альбукерке Кэррол Стурки (Рэй Сихорн), которая почему-то имела иммунитет к позитивному для планеты вирусу и поэтому сохранила субъектность. Одна из немногих.

В ТЕКСТЕ ЕСТЬ СПОЙЛЕРЫ. БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ

«Окей, мы все поняли, Винс. Мы не будем заставлять тебя использовать нейросети. Если тебе что-нибудь будет нужно, просто нажми 0 на телефоне».

В этой цитате Гиллигана будто заключена социальная и моральная позиция не только создателя «Одной из многих», но и его главной героини. К этому можно добавить: «Я ненавижу ИИ, потому что это самая дорогая и энергозатратная машина для плагиата», - и затем легко истолковать слова автора как обозначение центральной темы сериала. Если бы не самооправдание.

Если верить Винсу Гиллигану, то он начал размышлять о мире «Плюрибус» в прерывах работы над «Лучше звоните Солу». И изначально главным героем был мужчина, как у него обычно и бывает, но затем он решил написать сценарий специально под Рэй Сихорн, которая во многом и вдохновила его совместной работой над спин-оффом «Во все тяжкие». Смена пола главного героя - это еще одно родство шоурранера и Кэррол - она же тоже автор.

Шоураннер задумал «Одну из многих», когда мир не сильно беспокоил искусственный интеллект (тем более, Альтрона только что победили Величайшие герои Земли). Людей скорее волновала тайна частной жизни и тотальная слежка (последствия откровений Сноудена), политическая консервация (брэксит и первые выборы Трампа) и рост соцсетей, которые создают идеальный образ и маскируют недостатки, приводя к токсичной позитивности.

Но с того времени мир, в культуре которого существует Винс Гиллиган, уже пару раз совершил поворот (какой из них туда, какой не туда – это уж каждый сам решит; а может и оба не туда и нужно было просто ехать прямо, не сваливаясь ни в левый кювет, ни в правый). И в 2025, когда «Плюрибус» вышел, критиковать тоталитарную терпимость уже будто и неактуально и даже уменьшительно-ласкательный суффикс, превращающий слово «повестка» в увеличительно-оскорбительный термин «повесточка», уже не очень популярен.

При этом «Одна из многих» все равно злободневный сериал. Т.е. даже если Винс Гиллиган целил в одно, то попал в другое. И даже в несколько актуальных для времени страхов – социально-политическая поляризация мира, распространение нейросетей (коллективный разум становится их аллюзией, даже если и случайной), размытие индивидуальности, иллюзия внимания и социальной активности из-за постоянного режима «онлайн», что лишь усиливает одиночество.

Чтобы у зрителя не осталось сомнения в творческой чистоплотности Винса Гиллигана, он подчеркивает информацию о кожаных создателях сериала в титрах после каждого эпизода.

Но это лишь один из слоев «Плюрибус». Один из многих.

«Вирус счастья» в «Плюрибус» приводит к аллергии на насилие, отказу от любого вида контроля и внушения (государства и религии пропадают в принципе), к разрешению всех этических проблем и конфликтов любого порядка (социальных или межличностных), к рациональному распределению ресурсов.

Обстоятельства, в которых разворачиваются события, хороши для планеты и для выживания человека как биологического вида, но не очень хороши для жизни человека как субъекта социального. И на этом фундаментальном контрасте и завязывается центральный конфликт. Так из-за ненадобности пропадает речь (социальный признак) – ведь все и так все знают друг про друга, чувствуют и мыслят одномоментно, т.е. коллективное сознание приводит к потере индивидуальности.

Именно это делает «Одну из многих» - хрестоматийной антиутопией. Чей главный жанрообразующий признак – критика утопических идей и разрушение иллюзорной идеальности. «Плюрибус» будто наследует местоимение Замятина, беззаботность и рациональность Хаксли, всевидение и всезнание Оруэла и говорит Кэррол: «Мы ждем тебя в дивном новом мире. Присоединяйся. Только так ты сможешь быть по-настоящему счастлива».

И да, этот мир вроде бы соткан из положительных характеристик, но только из них. Что отражается в других важных для антиутопий аттрибутах:

Коллективный разум (невольная аллюзия на нейросети) – становится карикатурой, испорченной идеей ноосферы (интересно, разделил бы позицию Гиллигана по искусственному интеллекту Вернадский? ChatGPT уверен, что…). Его главная проблема – потеря индивидуальности. «Одна из многих» будто намекает – уникальность в несовершенстве, недостатки формируют личность не меньше чем достоинства. У всех примерно одинаковое представление, что такое хорошо, и сильно отличается представление, что такое плохо. И тем более, готовность это «плохо» делать.

Гиллигану не интересны истории положительных героев в вакууме – в них нет развития. Оба главных персонажа в его творчестве проходили путь разложения, или точнее, путь обнажения (если считать, что негативные черты были в них изначально). Их характеры усложнялись через проявление негативных черт. Поэтому он превращает скромного учителя химии и примерного семьянина в криминального авторитета, а старательного и послушного юриста в коварного адвоката без моральных ограничений.

Эти переходы символически отражаются и в изменении имен: от Уолтера Уайта к Хайзенбергу, от Джимми МакГилла к Солу Гудману. Подобной литературности в 1 сезоне «Плюрибус» нет (хотя для таких трансформаций этого нужно время), но элементы этого важного для Гиллигана процесса уже видны, только они идут в обратном направлении - от прозвища к оригинальному имени. Так Кэрролл сначала называет одного из измененных людей Пиратка (она же, как и Гиллиган, тоже писательница все-таки – и может придумать псевдоним), а по мере сближения и очеловечивания обращается к ней по ее реальному имени – Зося.

Кэррол Стурка – автор бульварных романов для женщин о приключении пиратов. Она понимает художественную «ценность» своих произведений, но тем не менее, пишет комфортные книги, которые удовлетворяют потребности читателей. Она продает быстрый дофамин, ведь именно такой запрос у ее потребителей. Тем же занимаются обновленные люди в мире, зараженном тотальным позитивом. Они стремятся угодить.

Общение Кэррол и других людей с коллективным разумом – пространство для комедии. Да, Винс Гиллиган доказывает, что в антиутопии есть место для смеха. Однако он не только веселит, но и пугает (ведь это еще одна примета нейросетей). «Мы подумали, что твоя просьба – это сарказм, но решили не рисковать и привезли тебе ручную гранату», - для коллективного разума «Плюрибус», как и для ChatGPT, нет особой разницы, что у него просят – чашку кофе или атомную бомбу, главное грамотно составить промт.

Мир «Плюрибус» похож GTA с чит-кодами: нужен бульдозер – сбросят с неба, хочешь самолет – пожалуйста, полицейскую машину – забирай, надоест – бери любую другую. И в этом можно разглядеть одновременную сатиру и на капитализм (гротескный поиск удовольствий в материальных благах иммунных людей – особенно мистера Диабатте; да и саму Кэррол буржуазные развлечения удовлетворяют лишь первые 40 дней) и коммунизма (нет подавления классов, доступность всего по запросу, даже того, что ассоциируется с капиталистическими благами - издевка над формулой «от каждого по возможностям, всем по потребностям»).

Возможно, самый яркий образ насмешки над двумя экономическими моделями – сцена с супермаркетом. Это еще и прекрасный пример комического, которое превращается в трагическое, на чем постоянно играет «Одна из многих». Из-за централизованного распределения ресурсов все продуктовые магазины опустели (все получают только необходимое количество еды, а в силу коллективности сознания никто и не желает большего). Но Кэррол захотела закупиться самостоятельно. И ради нее одной заполняют все полки.

Кажется, это идеальная экранизация песни The Clash:

I'm all lost in the supermarket

I can no longer shop happily

I came in here for the special offer

Guaranteed personality

Чтобы почувствовать себя личностью Кэррол нужно самой делать выбор, самой заботиться о себе. А супермаркет – это образ такого выбора – guaranteed personality. Но именно здесь она чувствует себя одиноко – no longer shop happily.

Чувство одиночества будет расти с каждым эпизодом, ситуацию усугубит исчезновение из Альбукерке всех представителей коллективного сознания. И в итоге Кэррол сорвется в гедонизм. Тот самый, за который она ненавидела мистера Диабате – одного из людей, которые сохранили индивидуальное мышление. И именно серия понятных удовольствий (того самого быстрого дофамина) превращается в оду одиночеству. Заканчивается эпизод объятиями с тем, кого Кэррол до этого не особо считала человеком, тем более, человеком, заслуживающим объятий. Но эти объятия нужны самой Кэррол, а Зося лишь продолжает удовлетворять потребность пользователя.

Отношения Кэрррол и Зоси провоцируют, возможно, самые неудобные вопросы сериала. «Ты хочешь девушку или спасти мир?», - наиболее простой из них, его буквально произносят вслух. Другие рождаются из развития сюжета:

В первом сезоне «Одна из многих» намекает на примерно те же ответы, что подразумевал в своем концерте «Паззл» Дэниэл Слосс. Говорят (ну, т.е. говорит сам комик), что его стэндап разрушил тысячи пар – на русском языке точнее было бы написать «оскорбил чувства влюбленных» и эти оскорбления оказались несовместимы с предложением отношений, настолько они были крепки.

В первых сериях «Из многих» Кэррол возглавляет борьбу с этикой совершенства. Она инициирует сбор уцелевших людей (силами просветленных людей – нейросети это же все-таки не субъектное зло, а инструмент). И эта встреча дарит еще одну комедийную сцену и даже кадр. «Нам нужно спасти человечество», – произносит Кэррол на фоне американского флага. Стран уже нет, но «Плюрибус» не упускает возможность визуально посмеяться над подобной патетикой.

В этом мире влияние Кэррол (и подобных ей) настолько огромно, что ее стресс вызывает всемирный коллапс и убивает миллионы. До этого с подобной легкостью она могла влиять лишь на персонажей своих романов. Здесь же почти вся планета превращается в творческий материал. Эту параллель подчеркивает маркерная доска на стене, где до «заражения позитивом» Кэррол делала литературный наброски, а после – заметки о «просветленных» людях.

Но как только героиня узнает о питании людей из коллективного разума, то ее исследовательский интерес пропадает. Она смотрит на солнце и говорит себе: «я выбираю – жить в кайф».

На пути гедонизма, где будут фейерверки, гольф, бассейн, красивое платье и ужин, Кэррол поменяет машину – вместо полицейской теперь свадебный Роллс-Ройс. И это символически отражает ее трансформацию. Она будто отказывается от стремления к порядку в традиционном понимании мира, в котором существует беспорядок и определенным людям нужно постоянно напоминать о важности порядка; если же беспорядка нет, то нет и конфликтов, а значит и соответствующие органы не нужны. В сериале это не проговаривается, как в данном абзаце буквами, но выражается сюжетно – машина полиции пуста и никому не нужна, пока героиня не обращает на нее внимание. Но разочаровавшись в попытках вернуть старый мир, Кэррол берет дорогую средство передвижения и будто соглашается с новым мировым порядком.

И это не просто Роллс-Ройс, а свадебный Роллс-Ройс. Что будто намекает на следующую фазу принятия Кэррол. Теперь ей нужна пара.

Не самая яркая сцена из начала 8 серии. Но она четко обозначает разницу между человеком и нейросетевым человеком.

Зося обращает внимание на картину, которую Кэррол забрала из галереи и говорит, что это здорово смотрится в домашнем интерьере. Она произносит это без подтекста – для нее неважно, где находится картина. Но Кэррол – человек и слышит в этом комплименте обвинение в краже, поэтому тут же замечает, что собиралась ее вернуть. Причем это оправдание направлено на себя – она объясняет себе, что сделала это не из корыстных побуждений, а потому, что «решила сберечь от диких животных, чтобы бизоны не съели Мону Лизу». Этот аргумент превращается в и ироничный комментарий от Гиллигана по отношению к человеческой натуре (ироничный, но полный любви к этой попытке оправдать себя) (комментарий, вложенный в речь самого объекта иронии). Т.е. это вопрос совести, которая невозможно без взгляда со стороны.

Зося общается с Кэррол услужливо, даже ее попытки перейти с «мы» на «я» происходят не из-за развития героя, а из-за просьбы Кэррол – пусть все будет так, как ты захочешь; пусть твои глаза, как прежде горят; я с тобой опять сегодня этой ночью; ну, а впрочем, следующей ночью, если захочешь, я опять у тебя. И как бы это ни было скучно, но Кэррол лишь повторяет программу, Зося – лишь выполняет задание.

В Зосе нет Зоси – это лишь проекция желаний Кэррол; и отчасти проекция умершей подруги – Хелен, ведь Зося знает все, что знает Хелен. Поначалу это вызывает у главной героини неприятие – она воспринимает любое знание Зоси, как украденное, а не приобретенное, от чего и ценность такого знания в глазах собеседника снижается и разговор не клеится даже за водкой. Но после 40 дней гедонизма и одиночества она меняется. Теперь она готова на коммунальную ночлежку на стадионе с представителями нового мира, лишь бы не оставаться одной.

Сближение с Зосей приводит Кэррол не к сближению конкретно с Зосей, а к сближению с мировой гармонией. В какой-то момент она буквально растворяется в этой среде – демонстрации этого помогают общий планы с обилием мелких деталей, среди которых Кэррол не сразу можно обнаружить – она органичная часть нового мира.

И здесь нарративная ответственность за спасение мира переходит к другому герою – Манусосу из Парагвая. Его путь – это радикальный отказ от любого контакта с «просветленными людьми. Он продолжает жить с установками ушедшего мира – платит за слитый бензин из брошенных машин, не принимает любую помощь от тех, кого он не считает людьми и произносит самую хлёсткую фразу сезона: «Не называй меня сыном – ты не моя мать – моя мать была стервой». Можно ли признаться в любви к маме более искренне? Ведь это еще раз подчеркивает ценность недостатков и их безусловное принятие если речь о чувствах.

Первая встреча Манусоса и Кэррол – кульминация сезона и самая увлекательная его сцена. И Винс Гиллиган очень аккуратно, неспешно подводит к ней. Когда вы уже устали от позитивной картины мира, в котором будто ничего не происходит, а после отказа Кэррол от деятельного бунта, кажется, и вовсе замирает, появляется он. Конфликт.

Манусос и Кэррол с первых же слов не могут найти общий язык – в прямом и переносном смысле. Неслучайно для общения они используют аудио переводчик и переплетают английский и испанский. Аудио переводчик в телефоне становится третьим участником этой сцены – он будто символизирует то самое коллективное сознание, которое пытается примирить двух людей. Тщетно и нелепо. Ведь он делает это, как и положено подобным инструментам – без понимания контекста и характеров собеседников, лишь выполняя функцию.

Человеку нужен человек – не только, чтобы любить, но и чтобы ненавидеть. Для конфликта другой и тогда за этим интересно наблюдать. Визуально встреча Кэррол и Манусоса – будто кадр из вестерна перед дуэлью.

В этой паре Кэррол уже на стороне нового мира, а Манусос пытается его исправить. И в этом смысле, если пытаться нащупать религиозный мотив «Плюрибус», то не совсем понятно, кто из них спаситель. Кэррол, которая выделено сюжетно, как центральная фигура? Или Манусос, который ведет затворнический образ жизни, отказывается от любых соблазнов и страдает за грехи этого мира, хотя мир об этом особо и не просил? И в такой ситуации Кэрррол – одна из 12 последователей Манусоса.

И да, насчет уцелевших – роль Иуды тоже неоднозначна. Сначала в этом амплуа подают мистера Диабатте, продавшегося не за 30 серебряников, конечно, но за президентский чартер, гарем и личное казино. Но затем реальное отречение от человеческой природы, что в данном мире можно трактовать как предательство, совершает другой персонаж – малозаметный.

Скудность активных персонажей и отсюда низкая событийность, неспешный темп и рутинность первого сезона – возможно, главные уязвимости «Из многих». Но они возникают из-за особенностей сюжета.

Основное место действия сериала – Альбукерке. Но в здесь более открытый мир, чем в других проектах Гиллигана – «Во все тяжкие» и «Лучше звоните Солу» – все-таки в события вовлечена вся планета. Но при этом мир «Плюрибус» кажется пустым. Это нарративный недостаток, на который, кажется, сознательно идет автор. Мир, в котором 13 человек на 7 миллиардов нейросетей не может быть богат на события. В нем слишком мало переменных, а ведь за это как раз и отвечают человеческие несовершенства. Здесь почти нет акторов. Лишь пара играбельных персонажей в мире ботов. И это еще одно социальное попадание сериала – в 2024 году 51% всего мирового интернет-трафика приходилась на ботов. Впервые доля трафика создаваемого живыми людьми оказалась ниже доли виртуальных «помощников».

Как еще можно прочувствовать скуку и одиночество Кэррол, если не лишить ее контактов с другими персонажами и не лишить часть сюжета от событий? Нет, можно, конечно, и по-другому, но Винс Гиллиган выбирает путь, который не столько развлекает зрителя, сколько пугает (часто пугает комическим). Впрочем, автор «Во все тяжкие» и особенно «Лучше звоните Солу» в принципе не отказывает себе во времени на раскачку. И обычно его истории становятся все насыщеннее и драматичнее с каждым новым сезоном.

Телеграм-канал автора о фильмах и сериалах

#однаизмногих #плюрибус #винсгиллиган