Племя

В мире, в котором на восходе над горизонтом поднимались сразу четыре солнца, а на закате не было ни одной луны, жило племя. Жили они, не сказать чтобы сильно отличаясь правилами от наших племён. У них были праздники. Например, День Камня, когда они становились в длинные линии и кидали камни в труп убитого животного — первого в сезоне охоты. Так каждый вносил свою лепту в победу над зверем.

Или день, когда всё племя, от мала до велика, по очереди со всей силы дуло в огонь предков, как бы раздувая его и вдыхая жизнь в мёртвых людей, которые были им дороги, чтобы ненадолго они спустились на землю и погуляли с ними. Они воевали, женились и жили свои маленькие жизни.

Пока не родился Омин.

С детства он любил своих братьев и старался пуще всех, старался всегда и везде преуспеть, и от этого не нравился ровесникам. Омин не понимал, почему остальные достигают меньших успехов, но жизни в их победах и радости больше, чем в его.

Время шло, Омин рос, и гноение в его сторону только усиливалось. Дома в их племени раздавали по праву силы или полезности племени. Но несмотря на то, что Омин приносил добычу жирнее и больше всех, его хижина с каждым годом сдвигалась к краю деревни. И вот, когда он занял самый последний дом, он решил, что теперь они не смогут сместить его, и смирился.

Жил он один. Никто не смотрел на него из девушек, потому что парни, понимавшие, что он их превосходит, завидовали ему и распускали слухи. А девушки велись и побаивались его.

И вот однажды на охоте, когда погоня была в самом разгаре, Омин угодил в ловушку — в глубокую яму. Его братья собрались по краям ямы и стали решать, как его достать, пока самый сильный после Омина не сказал:

— Послушайте, братья! Он живёт на краю деревни, а ест за троих. Какой прок нам тащить его обратно и кормить? Какой прок нам на каждой охоте рисковать жизнью, чтобы покормить это отродье?

Толпа сначала удивилась, но всё чаще слышались одобрительные крики. Осмеяв Омина, они ушли.

Омин сел. Нет, он не кричал им вслед, не проклинал и не держал зла. Он понимал, что когда-нибудь этот день должен был настать, и вот он. Его занимал совсем глупый вопрос: почему земля мокрая? Неужто её выкопали совсем недавно? Но он не хотел признавать этого. Вместо этого он начал карабкаться из неё.

Шли дни, менялось небо, но выбраться он смог только на третий день — когда земля и корни, за которые он мог зацепиться, высохли.

Тогда перед последней своей попыткой он подумал, что время — это то, что нужно. Время сушит не только землю, но и мысли людей. Когда они мокрые, они податливые, и ты можешь их изменить. Но часто люди просто не хотят этого делать, потому что боятся, что мысли выскользнут из рук и замарают их. А когда они высыхают, они становятся неподатливыми, как корни дерева, высохшие на солнце, и люди вовсе прекращают попытки с ними что-либо сделать. И неважно, какая это была мысль.

Рухнув без сил, он увидел сон. В этом сне он увидел свою хижину на краю деревни, окружённую кольями, рвами и ловушками, так что к ней невозможно было подобраться, но и выйти тоже. А вокруг была битва. Он видел, как его соплеменники, которым он старался угодить, умирали, и видел врагов. Это была бессмысленная бойня, не имевшая смысла.

Тогда он понял, что его победы и жизнь походили на эту резню. Победы были нужны не ему, а племени, поэтому он не испытывал той же радости, что и его собратья.

Тогда в голову пришла вторая мысль: «А что же мне делать? Неужели я останусь здесь насовсем, посреди нескончаемой битвы?»

Шли дни, недели. Люди не переставали сражаться между собой, пока не перестали совсем и не стали штурмовать только его хижину.

Тогда он лёг, посмотрел в небо и сказал:

— Вот он я. Берите меня и прекращайте это.

И тогда Омин взлетел над ними, и копья, которые должны были его поразить, проходили сквозь него.