Последний день 🌘

Потихоньку возвращаюсь в строй. На самом деле уже пару недель пытаюсь ночами и ранним утром накидывать всё больше текста, так как целых три месяца простоя (а может и больше 👀) дают о себе знать. Начну тренить с рассказов, а потом плавно вернусь к Айре...

Автором прекрасного и в каком-то смысле очень депрессивного арта (для меня) выступил: pxirl

Не знаю как вам, но мне очень часто снятся старые панельки. Порой это бывают ужасные и липкие сны, но местами даже они навевают некое ощущение ностальгии и какого-то тепла.

Если вам захочется прочитать мои труды, то рассказ представлен ниже. Но если вам не удобно это делать на DTF, то можно бесплатно почитать это в самом сборнике рассказов, вот здесь:

Что-то ударилось и сползло вниз по входной двери. Меня вновь затрясло. Мигающий фонарь на улице издал протяжный электрический треск. Казалось, он вот-вот взорвётся, но лампочка, мигнув напоследок, потухла. Двор и моя комната утонули в кромешной темноте. С лестничной клетки в квартиру проникал тошнотворно-сладкий аромат. Зажав нос пальцами, дышу только ртом. Пытаюсь хоть немного избавиться от этого жуткого наваждения.

Передвигаюсь на четвереньках. Боюсь, что меня могут увидеть в окне. Нужно добраться до кухни. Топор, отвёртка, нож — требовалось хоть что-то, с чем можно чувствовать себя в безопасности. Сердце рвётся из груди, пока ладони перебирают по старому линолеуму.

Это случилось ещё вчера вечером. Мир словно обезумел. Детские выкрики и смех на площадке сменились истошным визгом и чавкающими, мерзкими, хлюпающими звуками. Домашний телефон молчал. По телевизору на каждом канале плыли чёрно-белые полосы. Где-то наверху гремели лопасти вертолётов. Люди ругались и кричали. Повсюду стоял невообразимый шум. На соседнем доме по фасаду к крыше тянулись чёрные хаотичные пятна. Мигалки, сирены, автомобильные гудки — исчезли ближе к полуночи.

Сна не было ни в одном глазу. Целый день я просидел, вжавшись в угол, и трясся от страха. Всё это время закрываю уши руками. Мне хотелось хоть как-то унять ощущение гнетущей безысходности. Добравшись до туалета, я с жадностью глотал холодную воду прямиком из-под крана. Жажда мучила уже несколько часов. Вскоре внизу тоскливо заурчал желудок. Именно из-за него я попал в эту ситуацию. Ползу на карачках вдоль коридора в поисках оружия и чего-то съестного.

— Ванечка...

Голос заставил замереть на месте. Моё нутро сжалось. По телу волной неслись холодные мурашки. Я понял, что это конец. Как она выбралась? Что мне делать теперь? Мысли роились в голове, пока тело пыталось избавиться от мандража. Сквозняк из гостиной приносил букеты похлеще, чем из подъезда. Запах мочевины, прелости и чего-то прогорклого, тошнотворно-едкого.

Главное не кашлять. Кое-как, на четвереньках добираюсь до кухни и прислоняюсь спиной к стене. Пытаюсь слиться с ней воедино — тщетно. Важно спрятаться от этих серых пустых глаз. Что-то щёлкнуло. В коридоре зажглась лампочка, но лишь на мгновение. Послышался пронзительный треск, и к моим ногам посыпались осколки стекла. Кажется, она даже не обратила на это внимания. Слышу медленные шоркающие шаги в прихожей.

Нужно действовать быстро. Сейчас или никогда. Резким движением подлетаю к столу и хватаю самый большой нож на стойке. Просто так я не дамся. Сжимая оружие двумя руками, забиваюсь в угол. Где-то за стеной по трубам бежит вода. Время остановилось. Чудовище неумолимо приближалось к кухне.

— Ванечка, ты здесь? — с недоверием и тяжело дыша спросила она, остановившись на пороге.

Этот мерзкий голос резал слух.

Не дышу. Уйди. Просто уйди. Оставь меня. Все силы уходили только на то, чтобы не закричать. Холодная сталь ходила ходуном, и я сжал пальцы сильнее. Секунды тянулись одна за другой. Почему она всё ещё там?

Самообладание подходило к концу. Хотелось выпрыгнуть в центр комнаты и принять свою судьбу, как в этот момент старуха закашлялась. Кривая рука существа ухватилась за дверной проём. Задрав голову, я видел её покорёженные и бледные пальцы с длинными грязными ногтями. К горлу подкатил ком, но я смиренно ждал, прикладывая всю силу воли, чтобы не закричать.

Откашлявшись, она прочистила горло и сплюнула на пол. Мерзость. Отвратительная лапа исчезла, а в коридоре послышались неуклюжие медленные шаги. Уходит. Из-под волос градом катился пот.

Аккуратно, не торопись. Стараясь не шуметь, я выдохнул. Но расслабляться было ещё рано. Холодильник тихонько загудел в углу, привлекая внимание. Стоило удостовериться, что звуки стихли где-то в зале, но желудок думал иначе. Повинуясь болезненному спазму в животе, задержав дыхание, я легонько отворил дверцу.

Свет холодильной камеры разделил комнату пополам. Осколки стекла на полу угрожающе блеснули. Одна только мысль о том, какой путь предстоял обратно, пугала меня до чёртиков. Ладно. Подумаем об этом после. Нужно унять разбушевавшийся голод. Честно говоря, уже не помню, когда ел в прошлый раз.

Внутренности холодильника особо не радовали. Побледневшие, явно испорченные мясные обрезки. Заплесневевшие луковицы. Вскрытая и, судя по всему, пропавшая упаковка молока. Остатки майонеза внизу так же не вселяли уверенности. На верхней полке под небольшой тарелкой скрывался старый уже заветренный салат. Возможно, он ещё мог быть съедобным.

Стараясь не дребезжать посудой, я прикрыл дверцу и опустился на пол. Еда щекотала ноздри кисловатым оттенком, однако выбора у меня не оставалось. Было принято решение дать блюду шанс.

Я давился этими помоями. Жадно набивал рот. Проглатывал, почти не жуя. Это было отвратительно. Но даже так небольшой перекус мог помочь выдержать ещё немного.

Пока я впихивал в себя прогорклый салат, мозг пытался отвлечься на что-то другое. За окном по соседнему дому гуляли длинные тени. Лампы фонарных столбов тускло перемигивались между собой и порой неожиданно гасли на пару секунд. Абсолютно все квартиры напротив были мертвы. Что там произошло? Сколько людей выжило? Много ли таких же, как я, пытающихся спастись в этот последний день?

Чаша быстро опустела. Во рту стоял привкус жирного майонеза и рыбы.

Что-то было не так. Моё горло... Я чувствовал странное ощущение, вроде того, когда кусочек еды застревает внутри.

Пытаюсь проглотить, но это не помогает. Предвестником нарастающей паники стал озноб, продирающийся по телу. Потеряв контроль, я дёрнулся в сторону раковины. С коленей вниз летит мой нож. Со скорбным звоном оружие исчезло под кухонными ящиками. Плевать. Сейчас не до него. Добравшись до крана, выкручиваю вентили на полную.

Прильнув к источнику воды, пытаюсь пить большими глотками. Напрягаю гортань. Холодная вода сводит зубы. Капли бегут по щекам и подбородку, залезают в ухо. Терпи! Нужно избавиться от этого ощущения. Всё не может закончиться так. Еда не могла быть отравлена, не должна была быть!

Осознавая полнейшую безысходность, сползаю вниз.

Слёзы накатывали крупными каплями, пока я пытался смириться с тем, что всё кончится именно так. Вот откуда появилось выражение «Последняя трапеза». Посреди горла ощущалось что-то инородное. Чтобы это ни было, оно застряло и постоянно давало о себе знать. Словно внутри моего тела появился прыщ. С каждой минутой он зудил всё больше.

Засунув пальцы в рот, я пытался достать до этой напасти, но после нескольких попыток мой желудок скукожился. Глотка на мгновение закрылась, и меня вырвало. Рыбный салат выбрался наружу, заливая одежду и пол на кухне желтоватой жижей с зелёными вкраплениями.

Началось отторжение. Нет! Пожалуйста, только не так. Я не должен умереть здесь. Чудовищный привкус во рту вызывал новые рвотные позывы. Неуклюже поднявшись к открытому крану с водой, пытаюсь избавиться от тошнотворного оттенка. Между тем ощущаю, как жжение в горле усилилось.

— Ваня, это ты?

Нет! Закрыв вентиль, прижимаюсь к полу. Где мой нож? Ну конечно же... Взять другой не представлялось возможным. Я с ужасом считал неуклюжие шаги в коридоре.

На этот раз она зашла внутрь. Здесь в углу ей будет трудно заметить меня. И вправду! Всё внимание старухи переключилось на огни за окном. Проковыляв вперёд, она наступила в желтовато-зеленоватую лужу и остановилась. Костлявая рука с висящей книзу кожей потянулась к выключателю. Внезапно мою тревогу перекрыл неудержимый звериный инстинкт выживания. Медлительность существа была единственным шансом.

Сделав резкий рывок, я юркнул вперёд, за спину твари. Целью было как можно быстрее достичь коридора.

Однако ловкость подвела меня. Поскользнувшись на рвоте, падаю прямо к её отвратительным, налитым кровью ногам. Закачавшись, монстр чуть не упал на меня сверху.

Сейчас или никогда! Реву как лев, загнанный в угол. Что есть силы перебираю руками по изгвазданному линолеуму. Пытаюсь убраться прочь. Тут же чувствую, как кривые пальцы хватаются за мою футболку. Рывок! Ткань натянулась. Треск. Одежда порвалась в мёртвой хватке чудища, но мне удалось выбраться в коридор. Да! У меня получилось! Несусь как кенийский бегун, только вперёд! Главное — не оборачиваться.

Тапки слетели с моих ног, и каждый шаг я вскрикивал от боли. Рассыпанное на полу стекло иглами вонзалось в ступни. Борись! Нужно спрятаться, убраться отсюда, пока ещё не поздно. Возможно, снаружи остался хоть кто-то, кто сможет помочь.

Входная дверь. Чёрт возьми, почему их две? Сначала замки на первой. Руки не слушаются. Мозг пытается сообразить, что делать дальше, но даже времени надеть обувь у меня нет. Один замок. Второй. Наконец-то, створка поддалась, и я втиснулся в узкий предбанник, пытаясь совладать с постоянно застревающим ключом в скважине.

Тварь шла за мной. Кашляла, ворчала и бубнила что-то себе под нос. Не оборачиваться. Ей нужен какой-то «Ванечка», а не я!

Просто делаем что нужно и убираемся отсюда. Руки судорожно теребили ключ, и наконец он поддался. Закричав от облегчения, я выпрыгнул на лестничную клетку. Захлопнув дверь за собой, вжимаюсь в неё всем весом. Лихорадочно, наощупь пытаюсь запереть замок.

Первая попытка — мимо. Ключ ударился о металл, гораздо выше, чем нужно. Слышу, как петли в прихожей протяжно скрипят. Давай же! Ну скорей! Дверная ручка в моих ладонях заходила ходуном. Я отдал все силы, чтобы удержать её. Навалившись ещё сильнее, снова тыкаю ключом на удачу и попадаю! Ура! Быстро провернув его в замочной скважине, сползаю вниз по обивке. Дышу. Нужно успокоиться. В груди я ощущал, как сердце пробивает себе путь наружу.

Немного успокоившись, понимаю, что вся лестничная клетка утопает в белой и липкой субстанции. Боже, неужели это была ошибка?

На пролёте вниз, с третьего этажа, маячили искажённые тени. Подъездная дверь хлопнула с раскатистым грохотом, заставив сердце остановиться. Куда теперь? Что я наделал? Возвращаться назад было нельзя. Чудовище сожрёт меня с потрохами. Значит, наверх! Выберусь на крышу!

Первый шаг. Резкая боль. Понимаю, что мои ступни этого не выдержат. Дискомфорт в горле всё так же присутствовал, заставляя панику растекаться по телу. Но я не собирался сдаваться. Ступенька за ступенькой, перебирая руками, карабкаюсь выше. Коленки превратились в кровавое месиво. Слышу шаги. Похоже, тварей на первом этаже прибавилось. Я должен был поднажать! Давай же, ты сможешь!

Кое-как хватаясь за перила, добираюсь до пятого этажа. Люк на крышу, как обычно, закрыт. Огромный замок перечеркнул все усилия. Похоже, это конец. Облокотившись на ближайшую дверь, я всхлипнул. Сил уже не было. Ноги ужасно щипало. Во рту преобладал металлический привкус, смешанный с рыбой. Напрягая гортань снова и снова, пытаюсь выплюнуть эту гадость, но все попытки были пустые. От безысходности моё тело стало ёрзать на месте.

Чёрт возьми! Я старался! Пытался выжить в этом аду! Но всё же не справился. Прости меня, мама, папа. Простите меня. Кажется, мы больше уже не встретимся с вами.

Внезапно дверь за спиной отворилась, и я повалился внутрь соседской квартиры.

— Серёжа? — голос женщины казался мне взволнованным. — Серёжа Рудов? Что случилось?

Я лежал на спине, пытаясь утереть слёзы. Сквозь пелену ко мне пробивался тусклый свет догорающей свечи в руках женщины. Голоса внизу. Они были всё ближе. Похоже, я обрёк нашу соседку на верную смерть.

— Да, это он! Серёжа здесь! — выкрикнула она на лестничную клетку, и меня как будто ударило током.

Она вместе с ними! Нет! Не дамся вам, твари! Собрав последние силы, реву медведем. Перевернувшись на четвереньки, бросаюсь прямиком к лестнице на крышу. Не знаю, как, но я открою люк и уберусь отсюда, спрыгну вниз, перепрыгну на другой дом или спущусь на балконы, но вам, мерзкие создания, не сожрать меня!

— Господи! Серёжа, остановись! Ты чего удумал?

Плевать. Я вырвался из её хватки. Она уже была не той милой женщиной, какой я её запомнил. Сквозь боль и стиснутые зубы карабкаюсь по ступеням наверх.

Вот оно, спасение.

Люк закрыт. Нет, прошу, только не это. Удар за ударом, яростно рыча и крича, я пытаюсь выбить его наружу, но он не поддавался. Повиснув на лестнице, сквозь слёзы вижу, как по ступенькам подо мной поднимаются размытые силуэты.

Это конец. Прощайте!

— Сергей! — этот голос. Строгий и одновременно мягкий и ласковый. — Сергей, ты что такое вытворяешь?

Нет! Этого не может быть!

— Мама? — кое-как выговорил я, скрипя саднящим горлом.

— А ну не мамкай мне тут! Живо слезай! Ты в своём уме?

Властный голос мамы возвращал краски. Стоя на лестничном пролёте, она одним суровым взглядом давала понять, что всё кончено. Они живы. Я жив.

Нехотя повернув голову в сторону соседской квартиры, я наблюдал абсолютно озадаченное лицо нашей соседки Валерии Павловны. Двое её сыновей толкались возле ног, пытаясь протиснуться и посмотреть, что здесь происходит.

Пространство понемногу заливало утреннее солнце. Желтоватые лучи слабо тянулись откуда-то из окна, осторожно касаясь лестницы и осыпающихся штукатуркой стен. В моей голове постепенно прояснялась картина, но покоя не давала всего лишь одна деталь.

— Мама! — взмолился я, сползая вниз, считая подбородком ступеньки. — Мамочка, похоже... — из меня вырвался всхлип. — Похоже, я умираю!

Наконец позади мамы появился и папа. Нахмурившись и разглядывая меня обеспокоенным взглядом, он явно не понимал, что происходит.

— Мама, я съел этот противный салат! Моё горло, там что-то не так! Оно не проходит! — навзрыд закричал я.

Кашляю. Снова. Но все мои усилия лишь усугубили болезненные ощущения.

Мама выругалась и стала подниматься ко мне. Появившиеся пожарные за её спиной, как и папа, всё ещё не могли понять, что происходит, и обеспокоенно разглядывали окровавленные ступеньки, ведущие на пятый этаж.

— Сергей, тебя и на пять минут оставить нельзя. Ну что это такое? — она подошла ближе, но её голос уже не был столь яростным. — Чем от тебя пахнет?

Прищурив глаза и приглядевшись ко мне, она сморщила нос.

— А что с ногами? Боже мой, что это... Ваня! Ваня, давай живо сюда!

Дальнейшие события развивались слишком быстро, чтобы я успел испугаться. Папа рывком забрался наверх, и уже через секунду я оказался у него на руках. Приказав мне открыть рот, мама с видом бывалого врача заглянула внутрь. Тихонько хихикая, она прикрыла лицо руками. Из-под её ладоней послышался облегчённый вздох.

— Мама! Почему ты смеёшься? Что здесь может быть смешного? — истошно закричал я, роняя слёзы из глаз. — Я умираю, мама! Я не хочу умирать!

В воздухе всё ещё висело напряжение, которое никак не унималось из-за моих истошных криков и тихого маминого смеха.

— Господи, боже, Серёжа! Ты не умираешь! Это просто петрушка! Кусочек прилип к твоему горлу!

Чего? Какая ещё петрушка? Зелёное из салата? Не может быть такого! Я был на последнем издыхании! Весь этот путь! Я же...

— Валя, не принесёшь хлеба и стакан воды, пожалуйста? — мама по-свойски обратилась к соседке.

Женщина, закивав головой, засеменила в квартиру. Почти сразу она вернулась с горбушкой чёрного хлеба и чашкой, на которой красовался улыбающийся енот. Поблагодарив Валентину Павловну, мама развернулась ко мне.

— Вот, попробуй съесть это.

Я жадно вцепился в чёрствую горбушку. Глотать казалось опасным. Было больно, но с каждым кусочком зуд уходил на нет. Запиваю сухомятку водой. К моему удивлению, горлу становится легче. Волшебство! Это чёрная магия!

— Ну и напугал ты нас, парень... — устало произнёс один из пожарных на лестнице.

Облокотившись на стену, он с шумом выдохнул. Сняв шлем с широкими полями, мужчина протёр рукой лоб и с улыбкой посмотрел на собравшихся.

Пока мама благодарила и всячески извинялась перед соседкой, отец уже спускал меня вниз. Мы миновали лестничный пролёт. Пена на полу приобретала пунцовый оттенок из-за крови с моих ног. Не веря своим глазам, я оголтело рассматривал всё вокруг, как в первый раз.

— Чем от тебя пахнет? — морщась, произнёс он, пытаясь не ошибиться ступенькой под ногами.

— Меня вырвало! — воодушевлённо произнёс я. — Когда эта штука в горле образовалась, мне хотелось избавиться от неё, и...

— И ты засунул руку себе в рот? — с интересом произнёс папа, разглядывая мою футболку.

Я кивнул. Отцовское лицо приняло недовольное выражение, но он молчал. Входная дверь открылась, и меня внесли внутрь. Света тут было чуть больше, чем раньше. В коридоре, сгорбившись в три погибели, стояла бабушка с тряпкой, веником и ведром. Похоже, мне придётся многое объяснить каждому из них, а утро... утро только начиналось...

Ну как-то так. Мне очень нравится чувство потока, когда ты садишься и можешь писать ночами на пролёт и честно говоря из-за сложившихся обстоятельств я уже давненько этого не ощущала. Круто. Словно домой вернулась.

Вам желаю отличной и лёгкой недели. Тут рукой уже до среквы подать, а дальше и пятничка уже видна. 🤗