Апокалипсис всегда
Кинокритик Александр Гофман в примерах рассказывает про кинематограф, где война — это ад внутри нас.
Информационная повестка России превратилась в форму затяжной коллективной панической атаки. Войны как бы нет, при этом она уже ломится в твои двери. И реальность сталкивается с иллюзиями о войне — у каждого они свои, каждому — свой набор смысловых клише, подсмотренных на киноэкране и в книгах. Кинематограф больше ста лет является одним из мощнейших инструментов по формированию у человечества подобных иллюзий.
Речь не только о пропагандистских фильмах, среди которых встречались подлинные шедевры жанра (все мы помним избитый пример с «Триумфом воли» Лени Рифеншталь). Но, в целом, на экране с первых лет существования военного жанра превалировала романтизированная, сглаженная перспектива. И мне кажется, что сегодня важно вспомнить о тех шедеврах, которые качают маятник восприятия в обратную сторону — к осознанию если не истинного (всё-таки кинематограф как медиум формирует спрессованную картину мира, даже если речь идёт о хронике) понимания, то хотя бы вменяемого представления о происходящем.
Источниками знаний для них [студентов] являются голливудские фильмы, статьи в интернете и компьютерные игры. Они либо ничего не знают, или у них голова забита всякой чушью.
Как правило, самые сильные фильмы направлены против пропаганды и выступают как бы вне идеологии. Не секрет, что государственная пропаганда оперирует абстрактными образами: «долг Родине», «мужество», «честь», «защита жён и матерей». И дистанция между объявлением военного положения и отцовским «Не служил — не мужик» включает в себя десятки этапов ментальной и нравственной перепрошивки сознания. Соответственно, чем больше человек находится внутри социума, отравленного некой национальной идеей, тем большее он испытывает давление идеологии.
Этому, например, посвящены книги Ремарка: «На Западном фронте без перемен» (см. также блестящую экранизацию 1930 года) — непосредственно о фронте, и «Три товарища», фиксирующие слом сознания поствоенного «потерянного» поколения. Из фильмов тех лет можно вспомнить «Большой парад» Кинга Видора, финал которого даёт шокирующий контраст между представлениями (о службе) и действительностью (когда невеста встречает одноногого жениха); «Я обвиняю» Абеля Ганса, где антимилитаристский пафос дорастает до религиозного откровения (в финале главный герой обращается — обвиняя — самого бога).
Да, такая общепризнанная классика, как американская волна картин, рефлексирующих кампанию во Вьетнаме — начиная «Возвращением домой» и заканчивая «Апокалипсисом сегодня» — тоже демифологизировали войну, опустив (псевдо)благородную миссию до акта бессмысленного, подчас иррационального насилия. Но всё-таки гораздо страшнее сегодня смотрится «Галлиполи» Питера Уира, где первые два акта мы наблюдаем, как молодые ребята с промытыми мозгами добровольно идут на убой: причём, самым страшным там остаётся не финальная батальная сцена, а глаза молодого Мэла Гибсона, в финале наполненные ужасом от запоздалого понимания своего положения.
Если брать современность — советую обратить внимание на серьёзно недооценённую «Последнюю битву» (в оригинале — «Конец пути»): в отличие от виртуозно снятого, но всё же театрализованного и вычурного «1917», тот фильм в очень жёсткой брутальной манере показывал заблуждения зелёных новичков, явившихся на фронт добровольно — как «Ярость» Дэвида Эйра, только больше приближенная к жизни. Или потрясающий док Питера Джексона «Они никогда не станут старше» (собственно, тут наполнение укладывается в заголовок).
Я начал писать эту статью со слов о том, что кинематограф всегда был мощным инструментом по насаждению идеологии — но он всегда может выступить и щитом, способным вас от неё хотя бы временно защитить. Сохранить трезвый рассудок, вспомнить о том, что такое война в тот критический момент, когда патриотическому нахрапу поддаются ваши родственники, друзья, коллеги и возлюбленные. Помните о том, что эстетический опыт нас если не облагораживает, то отрезвляет.
Подытожив, хочу вспомнить о шести фильмах, снимающих с образа войны традиционный романтизирующий камуфляж.
Проект whatz.watch — это подборки авторского кино и система персональных рекомендаций, основанная на машинном обучении. А на нашем Telegram-канале можно следить за обновлениями.
Терренс Малик, 2019
Обычно в связи с сюжетом «пацифист на войне» сейчас вспоминают «По соображениям совести», но Малик, конечно, выступил гораздо мощнее — человек здесь не столько борется против идеологии (хотя милитаристская риторика в интонации фильма мало где бы выглядела столь отвратительно, подчас иррационально), сколько разыгрывает конфликт хаоса и универсума, природы и её губителя.
Питер Уоткинс, 1971
Мокъюментари, рефлексирующее американскую кампанию во Вьетнаме. Псевдодокументальность нужна здесь, чтобы свести нос к носу людоедов и людей; систему – и борцов за свободу. Интересно, что обе стороны заигрывают с радикальной риторикой, и очевидные истины о чудовищности любой войны вязнут в попытках опереться хоть на какую-то правду.
Питер Уир, 1981
Шедевр Уира, раскладывающий одурманивающие компоненты пропагандистской идеологии на составные элементы: те атомы, что по частице собираются в ложный образ в головах молодых призывников. Прожив с ними полтора часа во внешне бесконфликтной среде, даже самого чёрствого зрителя начнёт потряхивать уже на сцене водной переправы под «Адажио», а финал так и вовсе вонзает штык в самое сердце.
Абель Ганс, 1919
Большой фильм Абеля Ганса — виртуоза немого кино, который открывал возможности монтажа для кинематографа в целом. Трёхчасовая лента последовательно развенчивает мифы о войне. Постановочный масштаб и мелодраматический пафос (компоненты, безотказно работающие в руках у пропагандистки настроенных режиссёров) противопоставляются горькому травматическому опыту, который Ганс когда-то пережил сам; один из сильнейших опытов антивоенного немого кино.
Сол Дибб, 2017
Неожиданно мощное кино о новобранце, опьянённом идеологией, и том, как война его отрезвила: весь фильм нас все теснее зажимают в тисках, и на уровне ракурсов, работы с цветокоррекцией и драматургии мы в полной мере чувствуем, как фронт душит, стискивает, стачивает личность в своих холодных объятиях. Помимо всего прочего, блистательные роли у Беттани и Грэма.
Кинг Видор, Джордж У. Хилл, 1925
Шедевр раннего Кинга Видора, военный эпос без героизации, свойственной жанру в его зачаточном состоянии; 2,5 часа Видор (с сорежиссёром Хиллом) держатся от идеализации войны — любви, мужской дружбы, фронтового юмора — на расстоянии шага, чтобы затем увести у зрителя почву из-под ног, затем ее отрубив. Жаль, что в России его мало кто сейчас вспоминает.
Александр Гофман
Я, наверное, воспитан на каких-то других фильмах/книгах, нежели поколение z дебилов и можемповторить шизоидов.
Ибо мне из всего просмотренного и прочитанного втемяшилась в голову одна, ну ладно две простых мысли: война – это ужасно и никогда снова.
И я не понимаю как к этому можно относиться иначе и смотреть на войну через какую-то другую призму.
За подборочку спосеба
поколение z дебилов и можемповторить шизоидов
такс.. а в этот список относятся великие укры, бандеропоклоники и кастрюлеголовые?
ведь именно они стали инициаторами усиления "партии войны".
или им можно?
Ну, я в подростковом возрасте наткнулся на «Иди и Смотри», потому что до этого, хоть и боялся, но всё-таки слегка романтизировал войну (спасибо телеку), но после фильма чуть сам не поседел.
Советую Johnny Got His Gun, после него совершенно иначе смотришь на войну и ценность человеческой жизни.
Кого то сейчас правда может "успокоить" кино о войне?
честно говоря, успокаивает. не набившей оскомину темой, а примером рефлексии катастроф подобного масштаба другими поколениями, помогает найти новую оптику, чтобы идти и смотреть, что ждет нас дальше. меня вот "я обвиняю" пиздец как успокаивает
Комментарий недоступен