Боевая женщина

Боевая женщина

В закладки

Нет ничего такого, как плохое

День был. На этом и стоило остановиться. Витя терся ногами о землю и смотрел по сторонам. Давно знакомый старый город. Основан он не так давно, но Витя в нем прожил большую часть своей недолгой жизни чтобы обращаться к нему с презрением и укором. Как в неблагополучной семье любви матери не хватает, а отец проявляется в худших из возможных очертаниях. Витю подобный кошмар отошел и не лишним будет додуматься и предположить что он искал его во вне. Жизнь полна всякого - так говорят, а Витя этого не чувствовал никогда; большинство не может ошибаться. В отчаянии находились смутные вещи. Сигареты не оправдали ожиданий и заняли утешительное место пагубной привычки. Алкоголь сам из себя ничего не представлял и Витя видел в нем не более чем, пошло должно быть прозвучит, смазку проходящего. Выпил и быстрее день пройдет, и дарует завтра ясное представление своей ценности. Люба, подруга с работы, иной раз просила проводить с ней вечер. Они это делали, говорили ночи пока, в одну кровать ложились. Со временем он и к советской однушке привык, и к волосам на ногам привык, и к грубой коже привык, и тоска вернулась.

Вот с ней свыкнуться все не выходило. Тоску Витя принимать отказывался. В ней он видел только отрицательные признаки; самое ее существование - ощущение тоски - означало что жизнь взятым курсом недовольна и требует крайних мер. Признаваться себе в прелестях бытия грустного человека Витя никак не мог. И слово бытие заумное - отторжение вызывает, в голове себе место не находило.

Жаловаться на свое состояние Витя хоть и пытался, но не получалось. Даже не совсем так: говорить об этом было легко и просто, на эпитеты Витя не скупился и пытался ими подкреплять свою мысль. Своеобразной критики - реакции других людей - слова не выдерживали. Стоило Вите сказать что ему смотреть по утрам на железнодорожные пути больно, там каждое утро сдирали с рельс бродячую собаку, как в ответ говорили: “Слушай, у меня была похожая ситуация…”. Да, она была похожа, - думал Витя, - На что-то. Не на то что я сказал. Разговор никогда хорошо не заканчивался и обыденностью стало слышать обвинения в инфантильности, замкнутости, хандре и многих других проявлениях избытка свободного времени. Вите сильно задевало непринятие его чувств, будто все другие могут беспокоиться и горевать, а он - один на свете - не достоин и основания не имеет.

—Ты молодой еще просто, - говорил ему собутыльник.
— Молодые должны жизни радоваться, а я ее не ощущаю.
— Ну как это? - с удивлением спрашивали.
— А вот как. Она стоит и все. Либо я стою, с ногами в грунт задавленный. Ты представь бутылка, да? А что представлять - вот стоит.
— Жизнь это заполненная бутылка. Не важно чем - водой, кофе, алкоголем и мочей. А моя бутылка пуста!
— Так поссы в нее, малой.
— Не могу! - переходил на рваный крик Витя, - Не могу, понимаешь?

Витя проблем со здоровьем не имел, в отличии от проблем с аналогиями. Когда его призвали годом ранее служить и возвращать долг Родине он не стал сопротивляться. Матушка, должно быть впервые жизни, так волновалась за сына. Она в армии ничего хорошего не видела. Во снах она видела как сыночка привязывают веревками к койке и избивают ногами, как его отца; как ночью в туалете прижимают трое перевозбужденных, злых и приниженных товарища, и насилуют, как его деда; как требуют прыгнуть на мину, чтобы начальство не узнало о том что лишнюю поставили… Абсурдные истории генерировались в страхе и мрака ночного города. Какое было ее удивление когда Витя вернулся из армии целехонький, обвисший жиром и без каких либо зачатков смысла жизни. Зато убирается за собой, помогает по дому и приучен дисциплине. Служить Вите было легко. В первый же месяц он принял за правило делать все что ему говорят и при первой же возможности свободной минуты спать. Так служба прошла и страна была в безопасности. Плюс отпущенный государству год позволил любой разговор сводить в свою пользу. Его мнение среди сверстников считалось мудрым и правильным, самым важным и взвешенным, ведь он пережил то, что пережили другие, но не они, члены компании.

Учится Витя не пошел не найдя в этом смысла. Отношения с семьей сошло на нет и делать маме приятно было больше не нужно. Со дня на день Витя все ближе и ближе подходил к выводу, что он машина и себе принадлежать не может, потому и работу выбрал соответствующую - в маленьком модном кофе своего маленького немодного города. Грех было жаловаться - люди приходили утром злые, но их можно понять, спросонья обиженных. Днем сидели студенты филиала московского университета и о пустом болтали, а вечером никого не было: все бежали в пивную напротив. Витя хотел предложить руководству продавать крепкое спиртное с кофе по вечерам, но боялся лишиться единственной своей, принадлежащий только ему одному и никому пользы не приносящей, радости- возможности курить внутри после закрытия. Закрывая на три замка кафе, он хлопал ладонью по двери чтобы не забыть о том как запер дверь и выключил свет и уходил в ночь под крики из соседних заведений. Мрак вопил, свет задыхался. Это приносило ему покой.

.)

Пропуская иной раз вынесенное время, Витя делал выводы и мгновенно о них забывал. Как и улицы вокруг. Прямоугольные кварталы не хвастались цветами. Потрепанный желтый от изношенного серого отличались только номером дома. Улица за улицей, листва под ногами, пыль прибитая к бордюру… Витя смотрел на все это с изумлением, но тщательно отбирал достойное внимания в его автоматизированной душе. Шли кирпичные девятиэтажки и он за ними. Не заметив поворота, Витя вышел в центр, где Ленин смотрел на городскую администрацию. Вокруг него друг за другом бегали дети. Те что постарше матерились и катались на скейтах, помладше с предвкушением ждали себя на их месте. Родители стояли около пруда с колясками и курили, выпуская дым в сторону ветра.

Под ногами Вити пролетел надувной шарик. Необычайно яркий, кисло-желтого цвета. Повернув голову Витя увидел мужчину в спортивном костюме. У рта он держал обмотанный скотчем микрофон для компьютера, самый-самый дешевый, что ломается в первые же дни пользования. На его груди висела маленькая колонка.

— Внимание, - раздался из колонки искаженный голос, - Только сегодня! Акция невиданной щедрости. Новые дубленки и шубы, подготовьтесь к скорой зиме пока вас не надули другие магазины. Только у нас цены ниже закупочных. Дубленки, шубы, кожаные куртки. В них женщины будут выглядеть как Анджелина Джоли, а мужчины как Чак Норрис или Джейсон Стетхэм. Не проходите мимо, заходите в наш магазин!

Мужчина не внушал доверия и Витя словно бы видел его и магазин насквозь: одежда, скорее всего, ворованная либо конфискованная на границе, пролежавшая в контейнере год другой без покупателя, ушла ему с коллегами на аукционе. Никак иначе. Вход обвешивали мутные надувные шарики. Сбоку на ржавой рабице на соплях и скотче висела вывеска “РАСПРОДАЖА” с ожогами от сигарет и грязью у основания. Витя помнил, что раньше здесь был магазин морепродуктов и открывался он также помпезно с криками и акциями, но как он мог исчезнуть за день? Ведь только вчера он работал, - думал Витя, - Или, нет, вчера я на работе был; позавчера? нет, я работал. Так и закрыться мог.

Делать было нечего и Витя зашел внутрь. Свет резал глаза. Место выглядело обычно. Белый кафель, вешалки, ряды одежды, заинтересованные лица между вешалками, очередь около примерочных. На лицах кассирш хандра и скука, злоба на других за то что те ходят кругами и исчезают, не работают и ничего не покупают. Витя прошел вдоль рядов шуб и вышел в мужской отдел. На рейлах блестели кожанки, ветровки и дубленки. Одна от другой отличалась ничем. Шов другого цвета, молния вместо пуговиц, палитра от черного до черного посветлее. Олицетворение скуки на продажу.

Поглядев весь ряд, Витя нашел свой размер - черная дубленка с потемневшей молнией и укороченным воротником. Стоила она недешево и брать ее смысла не было. Витя надел ее и встал перед зеркалом. Вылитый вор. Синяки под глазами, руки в шрамах, дырявые кеды с рынка, свисающие брюки. Он знал что оденет его лишь дважды - сегодня и когда пойдет ночью в магазин за сигаретами, но уходить с пустыми руками не хотелось. Маленькая покупка, даже такая бессмысленная, вселяла в него надежду на интересное продолжение дня. Запомнится и на том спасибо. Маленький день в памяти лучше бескрайней пустоты. Кассирши не сказали ему ни слова - взяли деньги и глазами показали на выход.

Дорога домой закручивалась странным образом. Как лента мебиуса, Витя ходил кругами, возвращался к знакомым деревьям и нерабочим фонарям. День заканчиваться не хотел. Витя зашел в магазин и взял три бутылки пива. Паспорт не просили, владелец магазина знал каждого полицейского в городе и плевать ему было кого спаивать. Около входа сидела городская шпана и закручивала рукава. Увидев Витю они одобрительно загудели и начали обсуждать его кожанку. Уходя он услышал как мальчики думали где ширнуться. Дорога заканчивалась у выезда из города. Под ветками в тени стояла лавочка, будто бы специально для него поставленная. Витя прилег на холодное дерево и посмотрел на небо. Солнце не могло просвечивало листья. От шума только ветер остался. Тишина и спокойствие. Витя открыл зажигалкой пиво и начал медленно пить его, растягивая удовольствие.

Около поликлиники, между школой и и колодцем хрущевок, пустела детская площадка. Витя спешил домой, на улице становилось невыносимо находиться. Тело потело, а проклятая кожанка не расстегивалась, молния заела ткань. Проходя вдоль забора ноз дергало от запаха мочи.

— Молодой человек! Молодой человек!

Витя обернулся и увидел бабку. Она сидела на зеленом заборе, держа покусанную трость между ног. Обычно он игнорировал такие обращения, ибо в его городе обернутся иной раз на незнакомый крик могло окончиться в лучшем случае синяками на лице. Бабка внушала доверие. На ней была легкая голубая накидка с узором из желтых цветов, толстые и на вид очень теплые носки, тапки. Она медленно двигала челюстью. По губам тек красный сок.

— Будешь клубнику? - спросила она.

— Благодарю, но мама учила у незнакомцев из рук ничего не брать, - автоматически, как скороговорку. выговорил Витя.

— А когда сказал что мы незнакомы? - загорелась бабка, - Не первый раз я тебя вижу. И до этого, вот, твоя мать - Лена - с мужем переехали сюда и я их знала, по пути с работы всегда виделись. Помнишь меня? Не помнишь, ой. Ой, ой...

— Все хорошо? - Витя неохотно сел с бабкой рядом, - Воздуха хватает?

— В порядке я. Эмоций много.

— Я клубнику все равно не буду. Руки грязные будут.

— Брось, - перебила его бабка, - не за этим тебя звала. Подожди, дай надышаться.

Бабка тяжело вздыхала и подолгу набирала кислород в легкие. Посидев минут пять-десять в тишине, она продолжила:

— Беда у меня случилась. Как у каждого бывает, ни с того ни с сего…

— Есть вам деньги нужны, у меня нет…

— Ты подожди, послушай. Твои деньги не решат ничего. Видишь дом? - она медленно подняла руку и палец-коготь показал на здание напротив которого они сидели, - Там я раньше жила. Но несколько дней назад ворвались ко мне… ублюдки! и выгнали меня. Схватили вдвоем за ноги и руки, в ночнушке, и бросили на улице. А я… а я кричу, дергаюсь. Умоляю их опомниться. Пугаю, проклинаю. Смеются, демоны. Что на них пришлось, не пойму. Рыдала, вот тут же сидела. Ночью было, до утра слез не хватило, пошла к подружке.

— Мне бежать надо…

— Чтобы не позориться, стоя перед дверью, вид сделала - соврала! - мерзко обманула, что не знала как из дома в ночнушке вышла. Подруга кричать, пугаться. Делать что не знает - родственников у меня больше нет. Только мужа похоронила, как остальные за ним пошли, раньше нужного. Еще ничего даже увидеть не смогли. Разрешила у нее переночевать. Но вечно то так быть не может. Вот сижу и смотрю на свой старый дом.

— Это же беспредел! - Витя резко встал и посмотрел по сторонам, - Давайте я полицию вызову.

— А ты думал я не пыталась?

— Соседи то что? Они не замечают ничего?

— Они уже давно ждут с надеждой что я скоро умру. Вот и живут в своих мечтах.

— Быть такого не может.

— Притон там сделали.

— Как притон?

— Слышала музыка играет громко, шторы закрыты, вот… Мне на улице что ли жить теперь? Так здесь и умереть? На асфальте или под деревом и никто мне не поможет.

Бабка заплакала и слезы ее были неутешны. Витя смотрел на нее не скрывая шока. Он пытался понять насколько сильно его бы мучила совесть если бы он просто ушел, закрыв уши. Вокруг никто не проходил. Никто бы ее не утешил. Не видеть бабку было легче всего. Витя пожалел что отозвался на ее призыв и все размышлял как сбросить этот груз со своих плеч.

— Ты зря думаешь как слинять, - вытерла слезы бабка, - есть способ то помочь мне, что и тебя порадует и отблагодарит.

— У вас взгляд зловещий, - грубо сказал Витя

— И у тебя такой же будет, - она улыбнулась; зубов не осталось, - Ты мне помогать будешь?

— А что я сделать могу?

— Многое, но не сразу. Начни с малого. Помоги мне дом от подонков очистить.

Стало холоднее. Руки Вити запотели.

— Как я вам помогу?

— …

— Как?

— Интересно ведь, да? - тошно засмеялась она, - Значит не хочешь уходить?

— Что вам надо?

— Мне надо,чтобы ты сейчас подошел ко второму подъезду, вошел, поднялся на третий этаж. Дверь справа. Заходишь внутрь и убиваешь всех этих сволочей.

(.

Дверь в квартиру бабки была не заперта. Сразу чувствовался плохой запах. Плохой потому что вредный, опасный. С предполагаемой кухни доносились мужские голоса. На Витю никто не обратил внимание. Всем единогласно было начхать на него, очередного торчка в загаженной квартире. Сопли и макрота стекали вдоль стен, под ногами звенели бутылки.

Витю поражало как легко он смог зайти внутрь - планировалась целая сцена и история о том, как ему друзья предложили зайти за “проверенным стаффом”, а дверь оказалась попросту открыта. Кроме того до него так и не дошло понимание происходящего. Представляя схожие ситуации с любым другим человеком, Витя, как и большинство людей на планете, наверное ответил бы “нет”, и пошел бы себе домой, открыл на кухне пиво и радовался что сам живой. Как же угораздило его на такое подписаться? Бабка из себя ничего дельного не представляла. Одно дело когда невообразимо богатая принцесса предлагает собственное сердце и пол царства за избавления от напасти - Витя бы взвесил все за и против, но в итоге бы согласился. А здесь - слава Богу света нет! - то что ему повезло разглядеть пугало и вызывало отторжение, гнойную отрыжку. Дым табака впитался в стены, бычки в залитых водой пепельницах истощали омерзительную вонь. Кровь сохла там, где ее быть не должно.

Пол скрипел под весом Вити. Шумели трубы, в ванной текла вода, но в ней никого не было. Из туалета нещадно воняло. За спиной Вити открылась дверь и чуть ли не падая вышел молодой парниша с голым торсом в спортивках и сигаретой в зубах. Влетев головой в книжный шкаф, на него упала пара ободранных книг. Витя не открывал от парня глаз. Тот будто бы не знал что ему делать - злиться или обижаться; радоваться ли паре шишек или разочароваться что другие шишки закончились? Он поднял голову и посмотрел на Витю. Помешкав, парниша ударил ногой шкаф и ушел на кухню. Да, ему было больно и шкаф на самом деле он бить не хотел. Перед другим позориться не хотелось.

Витя все не мог смириться с тем что согласился помочь бабке. Казалось что только это его и волнует, а не приближающиеся лишение чужой жизни. Вдруг найдут следы? Что она собирается сделать после? Сдать при первой же возможности, тогда какого черта он вообще здесь? Бежать, пока есть возможность! Витя внушал себе - другого пути нет и оглядывался сконфуженным лицом - закрыл ли он дверь по привычке или нет? Квартира бабки была один в один как его по расположению комнат. От входа справа кухня, дальше по коридору гостиная, в конце туалет и ванна, по бокам две спальни. Открыв дверь по левую руку Витя зашел в еще больший мрак. Единственный источник света - недокуренные сигареты и пара телефонов на зарядках. Блестели шприцы на столе. Ветер аккуратно задевал занавески и солнце изредка попадало внутрь. На кровати лежало тело. Из под одеяла торчали белые ноги. Витя не видел в темноте лица. Он подождал пока глаза привыкнут к темноте и увидел перед собой худое лицо с ямочками на щеках и длинными волосами. Кроме как в кино Витя убийств нигде не видел и со смертью был знаком плохо. Всегда выходило так, что смерть уходила вместе с его приходом - тело уже лежало холодным; или наоборот, например, когда черные куртки за пятном в дали шли и Витя шел в противоположную сторону, пропуская смерть мимо.

Использую навыки из кино Витя поднял с пола подушку и, досчитав до десяти, положил ее на лицо спящего и прижал к кровати. Витя не особо верил в успех, ибо вряд ли бы давали в кинотеатры выпускать фильмы где сказано о таких легких способах убийства. Тело зашевелилось. Витя сел на грудную клетку спящего и стал давить еще сильнее, всем весом упираясь на подушку, но тот не переставлял сопротивляться. Он начал кричать. Очень тихо и бесполезно. Его ели-ели слышал сам Витя. Тогда он начал бить ногами по стене и кровати. Руки пытались скинуть Витю вниз, но без толку.

Включился свет. На пороге стоял маленький бритый мужичок лет сорока с наколками по всему телу. До него не сразу дошло что Витя пытался убить спящего:

-- Слыш, ты! - сказал мужичок, - Ты не охуел ли чужое мацать? Я тебе въебу сейчас.

Поймав момент, спящий смог поднять тело и скинуть Витю на пол. Надо было что-то делать и быстро. Витя отошел к столу около окна и осмотрел своих врагов: спящий сбросил подушку и пытался надышаться в то время как мужичок продолжал материться и угрожать Вите за то что тот посмел притронуться к его собственности. Словам мужичка Витя кивал, как бы в наркотическом опьянении не чувствуя себя и материю вокруг, надеясь оттянуть свое избиение. Руки бегали по столу и искали что-нибудь острое. Мужичок подошел к Вите на расстоянии вытянутой руки и уже готов был замахнуться с правой, а затем двоечкой с левой.

Он скорчился и повалился на пол. Из левого бока через майку-алкоголичку сочилась багровая кровь. Руки Вити дрожали и хотели еще. Он нанес еще один удар, потом еще. Царапины. Мужичок пытался кричать, звать на помощь прокуренным горлом. Витя смеялся. На полу лежит сова с обрезанным крылом и пытается взлететь, а крыса бегает вокруг, смеется и кусается до плоти. Спящий при виде порезов на теле мужичка лишился голоса и вцепился зубами в одеяло. Закрыв глаза он повторял про себя: “пусть все это закончится”. Наигравшись в мужичком, спустив достаточно крови, Витя встал над больше не спящим, взял за волосы и вставил лезвие в шею. Из раны брызнули капли, потом речка, затем смерть. Так и умер спящий с испуганным лицом. Руки в перчатках запотели и покрылись кровь. Витя не знал сколько их осталось, но как и что стало понятно. Лишить человека жизни, заставить отпустить последний дух оказалось легче чем он думал. Теперь дороги назад точно не было.

Он вышел в коридор и подошел к двери соседней комнаты. Слышно было женский стон. Тихо открылась дверь. Над кроватью возвышалась татуированная спина. Их движения были медленными, тупыми, как последние рефлексы тела. Витя знал, что это спальня бабки и, как она и сказала. он зашел внутрь, не обращая внимания на крики. Открыл шкаф. Не соврала - за покрытыми пылью мужскими куртками пряталось ржавое охотничье ружье и патронташ. Особого ума чтобы зарядить двустволку не требовалось. Сделав серьезное лицо, Витя повесил патронташ на плечо. Два патрона, щелк. Все было готово.

Он развернулся и осмотрел двоих. Татуированный потел над татуированной девушкой и каждое его движения давалось с трудом. Она раскинула руки и не охотно охала. Иногда раздавались крики боли. Или скуки. Все тело в складках, волосы там где им быть не стоило. Витя встал в стойку, должно быть чтобы выглядеть перед Богом и правосудием круче, и прицелился в татуированного. Тот не отвлекался, не хотел отрываться от тела. Выстрел. Вскинув руки татуированный упал на девушку. Из ствола валился тягучий дым.

— А! - завопила девушка. Недолго. Раздался выстрел.

В коридоре послышались неодобрительные выкрики. Шаги. Витя закрыл двереь спиной уперся ногами в стол сбоку от окна. Лучи света заставляли кровь светиться. Все стало немного пошлым и интимным внутри. Стучались в дверь. Витя по совету бабки вытащил гильзы и бросил их в карман кожанки. Два патрона, щелк.

— Эй, открывайте! - кричали за дверью, - Что там у вас происходит?

Витя не знал что отвечать и досчитав до тридцати отскочил от двери; в тот самый момент как один из нариков бросился на нее телом. Выстрел. Витя даже не посмотрел на человека, чье лицо размазало по полу. В дверном проеме стоял еще один нарик. Смерть бывшего друга, собутыльника, наркомана, заставило впасть в истерику. Он открыл рот, но не смог закричать. Витя направил на него ствол и нарик забежал в туалет.

— Не убивай, прошу! Забирай все что есть, - кричал тот.

— Тут твоего ничего, а я верну владельцу.

— Ты сумасшедший! Убийца! Убийца! - завизжал нарик.

— Сколько вас здесь обычно? - спросил Витя.

— Убийца! Убийца! Спасите!

— Эй. Все они мертвы. Ты либо сейчас говоришь сколько вас было и я тебя отпускаю гулять и доживать свои месяца.

— О Спаситель, помоги…

— Никто тебя не спасет. Сам виноват! - Витя ударил кулаком по двери, - Открывай, сука! Что употреблял?

— Деза, деза! Забирай, только дай жить.

— Сколько вас было, а? - Витя приложил ствол к двери, - Говори.

— Шесть! Шесть!

— Отлично.

Выстрел. Щепки разлетелись в разные стороны. Через дыру в двери Витя разглядел простреленное пузо нарики и куски треснутого кафеля.

Ружье вывалилось из рук. Голова закружилась и Витя побежал наружу. Место стало давить, угнетать, выжимать последние соки. Пытаясь найти выход, Витя рассмотрел притоновский быт: матрасы, покрывала на полу, куртки вместо одеял, толстовки вместо подушек. Обои оборваны, куски зависают свое. Мат на бетоне. “Сука”, “Мы умрем”, “Жить в кайф”. Ничего интересного. На кухне вскипели пельмени. Стол украшали шприцы, белые коробки из под лекарств и сигареты. Пол липкий, из-за пива.

Витя посмотрел в зрачок - никого не было. Его удивило что на звуки выстрелов никто не пришел. “Нет у нас будущего, - сказал он себе, - Так и перестреляют всех, не заметим. Он захлопнул за собой дверь и побежал вниз, но на втором этаже ноги подвели, запутались между собой. Витя попытался подняться, но не вышло. Весь страх и переживания что были до вернулись и приумножились. Уверенность в себе пропала, будто ее и не было вовсе. Пронеслись моменты радости убийства, Витя сам себе не верил. Был ли это он? Не важно. Отвращение схватило тело и Витя горько заплакал.

-- Молодец! - по лестнице медленно спускалась бабка, держа черный пакет с пивом в руке, - Я знала, что ты меня не подведешь. Ты чего молчишь? На, держи свое пиво и беги отсюда. От меня клубника там. На тебя лица нет, Боже мой. Ты что, первый раз убиваешь?

— А вы будто опытная?! - съязвил Витя.

— Еще бы. Я же ветеран. В германии снайпером была. Восемьдесят голово и это то официально. Мне хорошо было на войне, кто бы как ее ужасы не описывал. Ощущение жизни стоит остро как никогда если смерть рядом. Чувствуешь это?

— Я чувствую необъяснимую самоненависть и тяжесть. Будто меня залили в бетон и тело заболело. И болит, и болит…

— Это жизнь. Ладно, иди давай. Хотя, стой. Патронташ то отдай.

— Ваш муж охотником был?

— Лентяем и скотиной он был. На студенток своих глядел и ныл каждый раз как просила его в лез меня отвезти. Давай сниму перчатки. Ну, дальше я сама. Радуйся жизни, Вить. Ты сделал доброе дело.

— Меня точно не привлекут?

— Ты вовремя вопрос задаешь, да? Я разберусь, я готовилась. Жизнь будет как никогда раньше.

На улице медленно темнело. Витя выскочил из подъезда и побежал в сторону дома. Увидев свое отражение в луже его задергало - он вспомнил что забыл кровь с одежды стереть. Бежать до дома голым как вариант не рассматривалось. Витя свернул кожанку подмышку и что есть сил мчался домой. К кухне, дивану, сигарету, интернету, телевидению, книгам, радио, мастурбации, спорту, иконам. чаю, кофе, тарелкам, вилкам, стеллажам, паркету, графику, любви, виду из окна, потолку, люстре, каплям молока, жиру под руками, маслу, батареям, бродячим котам, соседям, лестницам, гимну, проводам, дорогам… В общем, Витя пришел домой, открыл пиво и никогда больше не сомневался что жизнь полна себя.

AL-90 — 000903

Материал опубликован пользователем.
Нажмите кнопку «Написать», чтобы поделиться мнением или рассказать о своём проекте.

Написать
{ "author_name": "Игорь Шумов", "author_type": "self", "tags": ["\u043a\u043e\u043d\u043a\u0443\u0440\u0441\u0440\u0430\u0441\u0441\u043a\u0430\u0437\u043e\u04322"], "comments": 5, "likes": -4, "favorites": 0, "is_advertisement": false, "subsite_label": "craft", "id": 102000, "is_wide": false, "is_ugc": true, "date": "Mon, 10 Feb 2020 18:50:19 +0300", "is_special": false }
0
{ "id": 102000, "author_id": 212374, "diff_limit": 1000, "urls": {"diff":"\/comments\/102000\/get","add":"\/comments\/102000\/add","edit":"\/comments\/edit","remove":"\/admin\/comments\/remove","pin":"\/admin\/comments\/pin","get4edit":"\/comments\/get4edit","complain":"\/comments\/complain","load_more":"\/comments\/loading\/102000"}, "attach_limit": 2, "max_comment_text_length": 5000, "subsite_id": 87848, "last_count_and_date": null }
5 комментариев
Популярные
По порядку
2

Я прочитал первый абзац, у меня сломался мозг и чувство прекрасного. Отвалился модуль орфографии. Проглядел по диагонали до конца. Это пиздец.

Сей опус должен иллюстрировать в словаре статью "сраная графомания".

Ответить
0

Я только начал писать то же самое, а тут уже с языка сняли)

Ответить
1

Боевая женщина.

Ответить
0

@Игорь Шумов учитывая, что вы на #конкурсрассказов2 перенёс ваш пост в подсайт «Творчество» :)

Надеюсь, вы не против.

Ответить
0

Да, неплохо. Не читал

Ответить

Прямой эфир

[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox_method": "createAdaptive", "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "Article Branding", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "cfovz", "p2": "glug" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "createAdaptive", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-250597-0", "render_to": "inpage_VI-250597-0-1134314964", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?pp=h&ps=clmf&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid10=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&puid33=&fmt=1&dl={REFERER}&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Баннер в ленте на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudo", "p2": "ftjf" } } }, { "id": 16, "label": "Кнопка в шапке мобайл", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "chvjx", "p2": "ftwx" } } }, { "id": 17, "label": "Stratum Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fzvb" } } }, { "id": 18, "label": "Stratum Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fzvc" } } }, { "id": 20, "label": "Кнопка в сайдбаре", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "chfbl", "p2": "gnwc" } } } ] { "token": "eyJhbGciOiJIUzI1NiIsInR5cCI6IkpXVCJ9.eyJwcm9qZWN0SWQiOiI1ZTRmZjUyNjYyOGE2Yzc4NDQxNWY0ZGMiLCJpYXQiOjE1ODI1MzY0Nzd9.BFsYFBgalfu_3oH9Fj-oBhiEgVx976VQfprRahAELFQ", "release": "b62dd097" }
{ "jsPath": "/static/build/dtf.ru/specials/DeliveryCheats/js/all.min.js?v=05.02.2020", "cssPath": "/static/build/dtf.ru/specials/DeliveryCheats/styles/all.min.css?v=05.02.2020", "fontsPath": "https://fonts.googleapis.com/css?family=Roboto+Mono:400,700,700i&subset=cyrillic" }