Как нацисты хотели использовать сына Сталина - Якова Джугашвили

Первый сын Сталина, Яков Джугашвили, отправился на фронт в первый же день Великой Отечественной Войны под лаконичное напутствие отца: «Иди и сражайся!».

После получения диплома Якова Джугашвили направили для продолжения воинской службы командиром гаубичной батареи в 14-ю танковую дивизию, которая располагалась в Подмосковье. Там его и застала весть о нападении Германии на СССР. Яков лишь успел проститься с семьей и получить наставление от отца, после чего началась подготовка к выступлению на фронт. Уже через несколько дней 6-я артиллерийская батарея под руководством сына Сталина расположилась в лесах между Витебском и Оршей. Она входила в состав той самой 20-й армии, которая должна была остановить немецкое наступление на рубеже Днепра и Западной Двины, чтобы не дать врагу пробиться к Москве. Командовал армией будущий Герой Советского Союза, генерал-лейтенант Павел Курочкин.

К сожалению, до наших дней дошло только одно упоминание об участии Якова Джугашвили в Великой Отечественной Войне из официальных источников. Это записка заместителя командующего Западным фронтом генерал-майора Андрея Еременко, будущего Маршала СССР, в газете «Красная звезда»: «Изумительный пример подлинного героизма показал в боях под Витебском командир батареи Яков Джугашвили. В ожесточенном бою он до последнего снаряда не оставлял своего боевого поста, уничтожая врага».

В книге Якова Сухотина «Жизнь и гибель Якова Джугашвили» приводятся воспоминания В.А. Кривоносова, служившего с сыном Сталина в одном полку. Он подробно описывает первые недели войны, в которые сражался бок о бок с сыном главноекомандующего, а также его участие в Витебском сражении.

По свидетельству Кривоносова, сын Сталина тогда сказал: «Не так страшен черт, как его малюют фашистские писаки». Но к вечеру того же дня занятые советскими войсками позиции подверглись массированным бомбардировкам вражеской авиации и понесли большие потери.

Пленение

Уже 7-8 июля немцы обошли части 20-й советской армии и направились в сторону Витебска и Борисова. Дивизия Якова оказалась в окружении и советским солдатам поступил приказ об отступлении. К тому моменту большая часть личного состава погибла в бою, поэтому из разрозненных подразделений стрелков, артиллеристов и танкистов был создан один отряд во главе с командиром второго батальона Чепурным. Старший лейтенант Джугашвили возглавил одну из частей этого отряда, фактически заменив убитого командира роты. Так как кругом было много немцев, все офицеры сняли знаки отличия и переоделись в обычную солдатскую форму, то же самое сделал и Яков. Бойцы Красной Армии стали выбираться из окружения, каждый день ведя бои с врагом. Как пишет в своих воспоминаниях Кривоносов, спустя короткое время Джугашвили «уже воевал как пехотинец». Боевой товарищ характеризует сына Сталина как храброго и уравновешенного человека, который не терял самообладания даже в критических ситуациях.

Существует несколько версий пленения сына Сталина на белорусском фронте. Тот же Кривоносов пишет, что во время боя немцы окружили старшего лейтенанта, выбили из рук оружие и взяли в плен. По его словам, Яков хотел покончить с собой, чтобы не сдаваться, однако враги не дали ему этого сделать.

Согласно статье писателя Бориса Сопельняка «Голгофа Якова Джугашвили», опубликованной на сайте ФСБ России, старший лейтенант Джугашвили вместе с товарищем уничтожили свои документы и переоделись в крестьянскую одежду, чтобы беспрепятственно выйти к своим. Однако по дороге Яков «присел передохнуть», а его сослуживец отправился дальше и вскоре вышел к регулярным частям советской армии. Сын Сталина, в свою очередь, до союзников не добрался. Описывая эти события, Сопельняк ссылается на «красноармейца Лопуридзе», который, впрочем, не мог точно знать, что перед ним находится сын Верховного Главнокомандующего.

Исследователь Александр Колесник выдвигает версию, сильно отличающуюся от других. По его мнению, Яков попал в плен не случайно, а намеренно был захвачен немецкими разведчиками. Колесник упоминает сведения, полученные от И.Д. Дубова, который был командиром радиоотделения 5-й батареи 14-го гаубичного полка. По его словам, старший лейтенант Джугашвили был захвачен в плен в ночь с 7 на 8 июля, когда личный состав отправили строить блиндажи на наблюдательном пункте.

Старшего лейтенанта Красной армии Якова Джугашвили взяли в плен 17 июля 1941 г. солдаты 39-го танкового корпуса вермахта.

Как бы то ни было, Яков оказался в немецком плену. Когда фашисты удостоверились что перед ними сын Сталина, его стали использовать как инструмент пропаганды. Вермахт приготовил полностью сфальсифицированные данные для печати листовок, которые массово сбрасывались на головы красноармейцев. В них говорилось что сын Верховного Главнокомандующего отрекся от Советского Союза, добровольно сдался в плен и готов помогать немецкой армии.

Допрос

Из материалы «Дела № Т-176», которое было найдено после войны в одном из берлинских архивов. В нем находится подробная стенограмма допроса сына Сталина немецкими офицерами 18 июля 1941 г. Вот несколько отрывков из этого документа:

«– Как вы попали к нам?

– Я, то есть, собственно, не я, а остатки дивизии, мы были разбиты и окружены.

– Вы добровольно пришли к нам или были захвачены в бою?

– Недобровольно. Я был вынужден.

…

– Каким образом выяснилось, что вы сын Сталина, если у вас не обнаружили никаких документов?

– Меня выдали некоторые военнослужащие моей части.

– Каковы ваши отношения с отцом?

– Не такие хорошие. Я не во всем разделяю его политические взгляды.

…

– Считаете ли вы, что ваши войска еще имеют шанс добиться поворота в этой войне?

– Считаю лично, что борьба будет продолжаться.

– А что произойдет, если мы вскоре займем Москву, обратим в бегство вашу власть и возьмем все под свое управление?

– Не могу себе такого представить.

…

– Вы считаете, что новое устройство в Советской России более соответствует интересам рабочих и крестьян, чем в былые времена?

– Конечно. А вы спросите их, каково им было при царях. Спросите-ка да подумайте, что они скажут.

– Но известно, что комиссары призывают гражданское население сжигать при отступлении все ценное и уничтожать все запасы, обрекая тем самым русских на лишения и беды?

– Во времена Наполеона мы действовали точно так же.

– Разве это правильно?

– По чести говоря, правильно.

– Почему?

– К чему играть в прятки: мы с вами враги! В борьбе с врагом надо использовать все возможности. Человек всегда должен сражаться, пока есть хоть малейшая возможность».

Из этого диалога можно понять: Яков был целиком предан своей Родине. Но немцы не сдавались. Сначала сына Сталина поселили в роскошном отеле в самом Берлине, где постоянно пытались всячески задобрить и склонить к сотрудничеству. Когда фашистскому руководству стало понятно, что «по-хорошему» не получается, Якова бросили в концлагерь – сперва в «Офлаг ХШ-Д», затем в «Офлаг 10-Ц» и, в итоге, в Заксенхаузен. Там его перевели в специальное отделение, где находились родственники высокопоставленных лиц стран антигитлеровской коалиции.

По разным данным, к старшему лейтенанту Джугашвили немцы относились с той или иной степенью жестокости. Согласно автору Елене Прудниковой, Якова пытали психологически – его поселили рядом с иностранными военнопленными и провоцировали между англичанами и русскими конфликты. Однако существует версия писателя Якова Сухотина, который приводит в своем труде «Жизнь и Гибель Якова Джугашвили» множество свидетельств очевидцев – собратьев сына Сталина по несчастью, которые содержались с ним в одном лагере, а также охранников немецких концлагерей. Сухотин пишет, что Якова постоянно держали в одиночном карцере, изолировали от других заключенных и периодически пытали с целью склонить на свою сторону. Но он не сдавался до последнего.

Когда у младшего Джугашвили появлялась такая возможность, он передавал другим узникам всегда похожие слова: «Если мне не суждено вернуться на свою Родину, прошу сообщить моему отцу Иосифу Сталину, что я никогда не подводил его, а то, что преподносят гитлеровские пропагандисты, является несомненной ложью».

Попытки освободить

Маршал Жуков в своих мемуарах рассказывал, что Сталин сильно переживал за сына, это он подметил в неофициальном разговоре с ним:

Товарищ Сталин, я хотел бы узнать о Якове. Нет ли каких-то сведений о его судьбе?" Сталин помолчал, после чего сказал странно глухим и хриплым голосом: «Не выйдет вызволить Якова из плена. Немцы его точно расстреляют. Есть сведения, что фашисты содержат его изолированно от других пленных, агитируют за измену Родине

Иосиф Виссарионович очень любил своего сына, но время было такое… Чтобы бы подумали все граждане воюющей страны, если бы их главнокомандующий вступил в сепаратные переговоры с противником об освобождении своего сына? Это подорвало бы дух и без того уставшего от войны народа.

Однако, есть свидетельства о попытках Сталина освободить Якова из плена. В 1941 году в немецкий тыл высадилось несколько диверсионных групп и направились к концлагерю. Когда до концлагеря оставалось два десятка километров, русская разведка в Германии передала шифровку, в которой говорилось о переводе Якова в другой концлагерь: диверсанты опоздали буквально на сутки.

В 1942 году была предпринята и вторая попытка вызволить сына вождя, уже прорваться в лагерь Заксенхаузена, но тогда всё закончилось плачевно: диверсантов поймали и расстреляли.

Попытки склонить к сотрудничеству

От сына вождя СССР и коммуниста можно было ожидать, что его речи риторикой будут походить на газету «Правда». Но получилось не совсем так, хотя по большинству вопросов Яков вступил с допрашивавшими его капитаном Реушле и майором Гольтерсом в довольно горячий спор. Так, в ответ на замечание о том, что по данным немцев, в советских войсках невысок авторитет политических комиссаров, Джугашвили заявил, что те комиссары, которые искренне верят в коммунизм, «пользуются любовью и уважением». Нелюбовь к колхозам Яков объяснил тем, что великие реформы часто непопулярны у некоторых групп населения, а главных советских полководцев (Тимошенко, Ворошилова и Буденного) хвалил как выдающихся командиров. Кроме того, сын Сталина возмущался, услышав утверждения об убийствах немецких военнопленных красноармейцами, и говорил, что видел, как с пленными хорошо обращаются, а приказа об убийствах и быть не могло.

Поспорили офицеры вермахта с Яковом Джугашвили и о поведении немецких диверсантов-парашютистов, которых в советских войсках ненавидели за жестокость. Яков заявил, что «методы и характер их борьбы... очень коварные», тогда как немцы протестовали: «Но это же совершенно неверно!» Но доказать Сталину они ничего не смогли - Яков Джугашвили был уверен в факте, что немецких диверсантов «ловили в форме наших красноармейцев и милиционеров», а у одной немецкой диверсантки «нашли флакон с бациллами чумы», чтобы отравлять колодцы. Конечно, допрашивавшие не поверили и объявили все это «сказочками» пропагандистов. Что касается общих политических вопросов, тут старший лейтенант Джугашвили оказался вполне лоялен своему отцу — считал, что советская власть принесла народу многие блага, и оценивал ее безусловно выше прежней — буржуазной царской. Россия, по словам Сталина, благодаря большевикам имеет свою промышленность и ни от кого не зависит, хотя Первая мировая война разорила страну, и было чрезвычайно трудно проводить индустриализацию. Офицеры вермахта были уверены, что виновен в разорении большевизм, а не мировая война.

Но было и кое-что, в чем Джугашвили и немцы сошлись — неприязненное отношение к евреям. В разговоре о евреях в Красной армии Яков сказал, что евреи «где лучше, туда и бросаются», а «русский народ всегда питал ненависть к евреям». «Они не умеют работать, — говорил Джугашвили, — евреи и цыгане одинаковы, они не хотят работать. Главное, с их точки зрения, — это торговля», и «поэтому их и не уважают». Эти строки в стенограмме допроса выглядят особенно странно: если поверить в то, что Яков Джугашвили испытывал личную неприязнь к евреям (а не пытался антисемитскими высказываниями расположить к себе немцев), становится весьма непросто объяснить его антисемитизм, ведь в супруги Яков выбрал себе еврейку — Юдифь Исааковну Мельцер.

Так или иначе, даже разговор о евреях вновь привел к спору немцев и Якова Сталина — те, убежденные, что в СССР правят евреи, почему-то думали, что жена Иосифа Сталина тоже еврейка. Яков явно разозлился: «Жена моего отца? Все это слухи, что Вы там говорите. Ничего общего. Никогда. Нет, нет, ничего подобного! Ничего подобного. Что Вы там говорите? Никогда в жизни ничего подобного не было! Его первая жена грузинка, вторая — русская. Все!» Допрос, похожий на острую дискуссию, завершился обсуждением перспектив войны и состояния советской авиации — Яков верил, что предстоит долгая борьба, и что советская авиация, сильно пострадавшая в первые дни войны, еще доставит немцам хлопот. Он верил, что у немцев не получится взять Россию так просто, как они думают.

Психологическое давление на Сталина

Яков написал письмо Сталину : "Дорогой отец! Был взят в плен. Я в добром здравии. В ближайшее время буду отправлен в лагерь для офицеров в Германии.

Со мной обращаются хорошо. Желаю вам здоровья. Привет всем. Яша"

Весной 2002 года Центр судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Министерства обороны РФ провел несколько экспертиз фотографий, листовок и записок Якова Джугашвили. Прежде всего, хотели установить авторство записки, якобы написанной Яковом Джугашвили в плену 19 июля 1941 года и адресованной Сталину. Эксперты располагали подлинными текстами, написанными рукой старшего сына Сталина незадолго до начала и в первые дни войны. При сравнительном анализе, в частности, выяснилось: наклон при написании буквы «з» в спорном тексте отсутствует – Яков же всегда писал эту букву с наклоном влево; буква «д» в записке, присланной из плена, имеет в верхней части завиток в виде петли, абсолютно не характерный для почерка сына Сталина; верхнюю часть буквы «в» Яков всегда как бы сплющивал – в записке, адресованной Сталину, она прописана классически правильно. Эксперты выявили еще 11 несоответствий и вынесли заключение, что … «Письмо от имени Якова Иосифовича Джугашвили от 19 июля 1941 года, начинающееся словами «дорогой отец», исполнено не Яковом Иосифовичем, а иным лицом.

Листовки

Через пару дней немцы преподнесли неприятный сюрприз, разбросав над советской территорией листовки, где был изображен Яков Джугашвили в плену. Пропагандисты у немцев были лучшие, вот что написано был на листовках:

Сын Сталина, как и тысячи ваших бойцов, сдались войскам Вермахта. Именно поэтому они чувствуют себя прекрасно, они накормлены, сыты». Это был неприкрытый намек на массовую сдачу в плен: «Советские воины, для чего вам умирать, если даже сын вашего верховного заправилы уже сдался сам.?

После того как Сталин увидел эту листовку он сказал: «У меня нет сына». Что имел ввиду Сталин не известно, то ли он решил не иметь никаких дел с предателем, то ли он увидел в этом дезинформацию, уже точно не скажешь. Однако, в архивах РФ до сих пор хранятся запротоколированные документы допросов Якова. Вопреки распространенным «мнениям экспертов» о предательстве сына Сталина, в них нет ничего компрометирующего: младший Джугашвили вел себя на допросах вполне достойно, не выдавал никаких военных секретов.

Обмен

После Сталинградской битвы немцы при посредничестве шведского дипломата графа Фольке Бернадотта и Красного Креста обратились к Сталину с предложением обменять его сына на фельдмаршала Фридриха фон Паулюса и несколько десятков высокопоставленных офицеров 6-й армии, находящихся в советском плену. Гитлер дал обещание народу Германии вернуть генералов домой.

В мемуары дочери Сталина были вплетены различные выгодные западной пропаганде «разоблачения».

Одной из таких историй стала и легенда о предложении обмена Якова на Паулюса. В книге Светланы она подаётся так. Зимой 1943-1944 года, уже через год после Сталинграда, отец вдруг поделился с дочерью:

«Немцы предлагали обменять Яшу на кого-нибудь из своих... Стану я с ними торговаться! Нет, на войне – как на войне!»

Что же касается фразы Сталина «Я солдата на фельдмаршала не меняю», якобы сказанной в ответ на предложение немецкого командования обменять Якова на фельдмаршала Паулюса, то документальных подтверждений этим словам нет. Некоторые авторы приписывают ее западным публицистам или фашистской пропаганде.

Использовать в случае сепаратных переговоров с СССР

Наконец, видимо, поняв, что сломать Якова не удастся, гестаповцы перевели его в Хаммельсбургский лагерь для военнопленных. Вот что после окончания войны сообщил сотрудникам Смерша чудом выживший узник этого лагеря капитан Ужинский, который был близким другом Якова.

“Когда в лагерь был привезен тов. Джугашвили, то выглядел он плохо. В нормальных условиях я бы сказал, что этот человек перенес длительную тяжелую болезнь. Щеки впалые, цвет лица серый. На нем было советское, но солдатское обмундирование.

Питался он наравне со всеми: одна буханка хлеба на 5—6 человек в день, чуть заправленная жиром баланда из брюквы и чай. Иногда на ужин давали картошку в мундире. Мучаясь из-за отсутствия табака, Яков нередко менял свою дневную пайку на щепоть махорки.

Несколько раз в месяц его тщательно обыскивали, а в комнату поселили соглядатая. Лагерное начальство разрешило Джугашвили работать в небольшой мастерской, расположенной на нижнем этаже офицерского барака. Здесь человек 6—7 военнопленных делали из кости, дерева и соломы мундштуки, шкатулки и шахматы.

Яков оказался неплохим мастером и за полтора месяца сделал костяные шахматы, которые обменял на картошку у унтер-офицера Кацмана. Позднее эти шахматы за 800 марок купил какой-то немецкий майор”.

В конце апреля 1942 года сравнительно сносное существование Якова было прервано неожиданным приказом снова бросить его в центральную тюрьму гестапо. А в феврале 1943-го по личному указанию Гиммлера Якова отправили в печально известный концлагерь Заксенхаузен. Первое время он находился в лагерной тюрьме, а затем был переведен в режимный барак зондерлагеря “А”. Эта особая зона была отделена от основного лагеря высокой кирпичной стеной и опоясана колючей проволокой, по которой проходил ток высокого напряжения.

В папках Смерша сохранились показания арестованного после войны коменданта лагеря штандартенфюрера СС Кайндля. Вот что он, в частности, рассказал:

“В концлагерь Яков Джугашвили был доставлен из V отдела имперской безопасности Германии. О том, что судьбой Джугашвили был заинтересован лично Гиммлер, было известно многим. Видимо, он хотел использовать сына Сталина в случае сепаратных переговоров с СССР или для обмена захваченных в русский плен видных нацистов”.

Поссорить

В соседней с Яковом комнате содержался племянник Молотова Василий Кокорин (как выяснилось позже, этот самозванец не имел никакого отношения к семье Молотова. — Б.С.), а в двух других комнатах жили племянник Черчилля Томас Кучинн и сын премьер-министра Франции капитан Блюм. Были там другие знатные пленники, но все они жили дружно и не теряли надежды на освобождение.

И тогда берлинские драмоделы решили спровоцировать конфликт между русскими и англичанами. Для этого они заставили англичан мыть комнаты и чистить туалеты русских. Идея была такова: англичане возмутятся и затеют драку, во время которой убьют Кокорина и Джугашвили. Геббельсовские газеты тут же поднимут шумиху, обвиняя во всем племянника Черчилля. Сталин и Молотов, конечно же, возмутятся и разорвут отношения между СССР и Англией.

Как ни нелепо выглядит эта затея, но перед угрозой открытия второго фронта немцы были готовы на все.

И вот наступило 14 апреля 1943 года. Незадолго до этого между англичанами и русскими произошла ссора из-за подарочных сигарет, но ожидаемого немцами эффекта не было, то есть драки не получилось. Сломали Якова не англичане и даже не немцы, а… собственный отец. Вот что рассказал об этом много лет спустя Томас Кучинн:

“Имевшая место ссора из-за подарочных сигарет произошла не в день гибели Джугашвили, а днем раньше. Случай, побудивший сына Сталина искать смерти, имел совсем другую причину.

...Я увидел Джугашвили очень бледным, пристально уставившим свой взгляд на стену, на которой висел громкоговоритель. Я поздоровался с Яковом, но он на мое приветствие не отреагировал. Я заметил, что в тот день он не брился и не умывался, а его жестяная миска с супом оставалась нетронутой.

Кокорин пытался на жалком немецком языке объяснить мне причину столь удрученного состояния Якова. Насколько я понял, речь шла об очередной пропагандистской передаче берлинского радио, в которой говорилось о русских военнопленных в Германии, в частности о заявлении Сталина, что “у Гитлера нет русских военнопленных, а есть лишь русские изменники, с которыми расправятся, как только окончится война”. Далее Сталин опроверг утверждение о том, что его сын Яков попал в немецкий плен. “У меня нет никакого сына Якова!” — заявил он.

После этой передачи сын Сталина стал каким-то подавленным, чувствовал себя отверженным, похожим на человека, ощущающего на себе какую-то вину. Ему казалось, что его также следует причислить к категории изменников. На мой взгляд, именно после этой передачи Джугашвили принял твердое решение покончить счеты с жизнью.

Смерть

В тот момент, когда по линии Красного Креста намечались переговоры по обмену Якова на Паулюса, он внезапно решает покончить жизнь самоубийством. Это случилось в концлагере Заксенхаузен 14 апреля 1943 года. По свидетельствам очевидцев, Яков в этот день был очень сильно расстроен (настораживает, что причины расстройства свидетели называют различные). И у него произошел нервный срыв. После какого-то конфликта Яков отказался вернуться в барак, требовал встречи с комендантом, а когда получил отказ — неожиданно бросился мимо часового к проволоке, через которую проходил ток высокого напряжения.

Сохранился рапорт этого часового, Конрада Харфиха. По его словам, сын Сталина ухватился за проволоку с криком: «Харфих, ты же солдат, пристрели меня!». Часовой выстрелил ему в голову с расстояния 6–7 метров, и тело Лжеякова повисло на проводах. Его смерть достойно завершила одну из самых эффектных операций АБВЕРа. Фотография, запечатлевшая смерть сына Сталина, размытая и нерезкая. На ней невозможно различить черты лица того, кто содержался в концлагере под именем Якова Джугашвили. А настоящего сына Сталина все же реабилитировали: в 1977 году Указом Президиума Верховного Совета СССР Яков Иосифович Джугашвили был награжден орденом Отечественной войны I степени (посмертно).

После проведения расследования ЧП в лагере по приказу администрации Заксенхаузена тело Якова Джугашвили было кремировано, а урна с прахом отправлена в Берлин, где её следы теряются.

По версии автора Сухотина, самоубийство Якова было подстроено немцами после того, как они отчаялись переманить его на свою сторону. Однако как все произошло на самом деле, в наши дни судить сложно.

Антон Кайндль был главным обвиняемым на процессе над руководителями концлагеря Заксенхаузен, который состоялся в советской оккупационной зоне в 1947 году. Приговоренный к пожизненному заключению, Кандль умер в августе 1948 года в лагере под Воркутой.

Маршал Жуков писал в своих «Воспоминаниях и размышлениях», что однажды, во время прогулки он поинтересовался у Сталина о его старшем сыне. Тот задумчиво сказал: «Не выбраться Якову из плена. Расстреляют его фашисты…» Помолчав, он добавил: «Нет, Яков предпочтет любую смерть измене Родине».

Ставьте лайки, подписывайтесь на канал, делитесь ссылками в социальных сетях. Спасибо за внимание!