"Близзард - одержимая бесами"

Жила-была монахиня. Молодая, образованная. Прелестное милое дитя душой ангела и ликом святой. Кроткая, высоконравственная и бесконечно добрая ко всем просящим, особенно тем, кто обожает изометрические стратегии и качественные экшон-рпг. Прихожане её обожали. Ничто, казалось, не поколебит её веру в Господа.

Но годы шли и безупречный образ иконы стал давать трещину: всё чаще монахиня стала браниться, налегать на красное вино, богатые запасы которого пополнялись под маркой WoW; покуривать травку и даже... красть подношения! Люди возмущались, коллеги стыдливо замалчивали. Радужный флаг растягивался во всю ширину молебна.

Перекрывали её грехи прежние благочестивые деяния перед общественностью. Заслуги монахини люди помнили очень хорошо. А потому, каждую последующую её проделку если не прощали, то всё ещё надеялись, молились (скрежета зубами) что когда-то она одумается.

Прошло ещё несколько лет, а исправления не наступало. Хуже того! В какой-то момент монахиня заявила, что уйдёт из монастыря в стриптиз-бар, чем, безусловно, шокировала всех! Всех, кроме обладателей смартфонов.

Прихожане в ужасе. Коллеги переглядывались. То ли потому, что сами туда планировали пойти, а их опередили; то ли потому, что это нарушало их церковные заветы.

Когда именно этому суждено было случится, никто толком не знал, да только монахиня зря время не теряла: то исцарапает кого, то укусит. "Это всё её кот!" - поговаривали злые языки.
Последней каплей стало то, что отступница совратила мужа одной из своих прихожанок, с которым, раз уж мы упоминаем этот Рефоржевский случай, она занялась сексом прям на Алтаре. Чем, как вы понимаете, осквернила и память, и веру, и всякую надежду на спасение.
Неописуемый ужас, казалось, невозможно было ни забыть, ни простить, и вот уже на грани изгнания, добросердечный патриарх Фил спасает монахиню, предлагая ей место в своей Церкви.

Таким вот незамысловатым образом её служба в Господнем Доме продолжилась, и люди, СЛОЖНО В ЭТО ПОВЕРИТЬ, всё ещё грезили её исправлением и продолжали терпеть. Терпеть и верить. ОЗОНирование прошло успешно.

И вот заветный час пробил.

Монахиня, в присутствии своих уже не молодых, к слову, прихожан, срывает с себя одежду и заявляет "Сегодня я стану стриптизёршей, и приглашаю вас на мой дебют!"
Прихожане, видимо, свыкшиеся с данной новостью ещё несколько лет назад, даже не среагировали на камин-аут у Святого Алтаря. Ну разделась и разделась. Что такого? Прекрасное женское тело - богоугодное дело.

Месса подошла к концу, а монахиня, как и планировала, отправилась в стрипбар. Стрипбар, конечно, не Храм Божий, но и танцовщицы там - не слуги сатаны. Ко всему прочему место имело спрос и у прихожан той самой Церкви, откуда родом наша монахиня.

Да только стоило им увидеть монахиню, да как охнули! Да как ахнули!
Алкоголь тут же стал вязким, встряв кашицей комом в горле. Имеющиеся волосы поседели, не имеющиеся - выросли и отвалились. Рубахи, лёгкие, на двух пуговицах, ощущались как фуфайки, покрыв всё тело жарким пОтом.
Люди, знавшие некогда прилежную монахиню, яростно негодовали. Стали выкрикивать оскорбления, угрожать и даже кидаться туфлями. Если б не охрана, страшно подумать о последствиях. Пусть о них Фил думает, его же монахиня.
Короче, вечер был безвозвратно испорчен. Прихожане побросали свои места, чаевые платить отказались и вышли вон. Все три человека.
Остальные же посетители, коих было человек сорок, монахиню эту не знали, церковь не посещали, и в целом, предпочитали исключительно падших и лёгких на вид женщин. Клиенты бара лишь изумлённо пожали плечами.
Они быстро забыли об инциденте и продолжили веселиться.
Пойло расширяло сосуды, плотный сигаретный дым окутывал зал, а на подиуме, сверкающем в неоновых лучах, плясала та самая монашка. Хмельная публика радостно улюлюкала и засовывала в трусики девушки сотенные купюры. Им нравилось, как она ловкой кувыркается на шесте.

Конец