Плагиат Изумрудного города

Пишут, что новая постановка «Волшебника Изумрудного города» побила все рекорды посещаемости. Нет, я не ходил, но вполне могу представить, как она сделана. Со всеми эффектами новейших технологий. Для нового времени, для нового поколения – самое то. С полгода назад я ходил на «Сто лет тому вперёд» – превосходная постановка, и я хоть и не в том уже возрасте, но удовольствие получил будь здоров.

Однако пересматривать нового «Волшебника» особого желания не возникло – это для слишком уж маленьких, и мне хватает воспоминаний детства о старом нашем кукольном мультсериале. А вот феномен столь беспардонного плагиата до сих пор не даёт мне покоя. Ну как можно под своим именем выдавать не более чем перевод с другого языка? И это не в античное время, не в средневековье, а в разгар ХХ столетия!

И «Золотой ключик» упоминать здесь в качестве аналога совершенно неуместно – воспользовавшись лишь началом, завязкой сказочной повести Карло Коллоди, «красный граф» увёл эту историю совсем в другую степь. Здесь же – всё один в один за исключением собственных имён – Элли вместо Дороти, вот и всё переосмысление. Для того, чтобы подробно разобрать сей феномен, заказал на Озоне оба варианта.

Перечитав по-новому оба текста, а также историю создания пересказа, вот что скажу. Если отбросить розовые мысли и вникнуть в суть дела, то здесь наблюдается самая настоящая беда. Вот представьте себе ситуацию: некий переводчик взялся переводить с другого языка сказку. Вот переводит он её, переводит… и вдруг в его голове возникает мысль: а что если этот перевод издать под собственным именем? Перескажу другими словами, поменяю какие-нибудь детали, что-нибудь ещё от себя прибавлю – и назову это переработкой.

Но с таким же успехом можно взять, например, Анну Каренину или Войну и мир, пересказать по-своему, заменить имена, кое-что переставить местами и издать под своим именем, указав, что это моя авторская переработка романа Льва Толстого? То есть на обложке будет значиться моё имя, а в предисловии скромно указываться первоисточник.

А ведь именно это и сделал Волков, издав под своим именем «Волшебника Изумрудного города». Отличие лишь в том, что романы Толстого у нас знаю все, а сказка Баума в те времена была в России неизвестна.

Ну ладно, вот есть у меня рукопись совершенно неизвестная. Её когда-то передал мне для редактуры один мой знакомый. Это очень интересный фантастический триллер, сюжет великолепный, вот только над языком надо немного поработать. И что если мне издать это под своим именем (тем более что автора уже давно нет в живых)? А для отмазки (перед собственной совестью) можно указать в предисловии, что вот, мол, ко мне попала такая-то рукопись, я её существенно переработал и вот издаю под собственным именем.

Но несмотря на все эти отмазки, как это будет называться? Понятно как – конечно, плагиат, причём самый что ни на есть беспардонный. И посему главный вопрос в истории с Волковым звучит так: как вообще в голове у него могла возникнуть такая мысль?

Теперь касательно сравнений. Любят сравнивать варианты: что лучше – оригинал или «переработка»?

Во-первых, нужно начинать с того, что оригинал, то бишь сказка Баума, это совершенно законченное, состоявшееся произведение, не нуждающееся ни в каких переработках. Вот с чего нужно начинать!

Перечитав сегодня оба текста: Баума в переводе Сергея Белова, а Волкова в последней редакции, пришёл к выводу, что Волковым двигало исключительно подспудное стремление – для собственного оправдания – как можно сильнее что-то изменить, ничего не изменяя по сути. Потому что если изменить по сути, то всё обрушится – из-за цельности творения Баума.

Поэтому меняются какие-то ничего не значащие детали. Например, Дороти живёт с дядей и тётей, а Элли живёт с родителями, первые живут в доме, вторые – в каком-то фургончике и тд и тп.

Постепенно – от редакции к редакции – он ещё что-то добавлял, но эти добавления опять-таки ничего не меняют, более того, выглядят совершенно нелепо. Как эпизод с людоедом – с точки зрения фабулы совершенно лишний, а по фактурности – это уж какой-то Шарль Перро, а не Фрэнк Баум. Ещё воюющие деревья и фарфоровую страну заменил на наводнение – вот самое большое отличие – наверное, уже в последней редакции (первую найти сегодня проблематично). Но и это отличие никак на сюжет не влияет.

А вот что касается собственно языка, на котором ведётся повествование, читать Волкова после Баума просто противно – во всяком случае, во взрослом возрасте (в детстве, увы, этого не случилось). Совершенно простая, чёткая и ясная манера Баума заменяется на сюси-пуси – якобы таким сахарным языком нужно обращаться к детям, иначе не поймут. Это вовсе не так. Ещё раз повторю: сказка Баума – это совершенно цельное, законченное произведение. И адресовано оно маленьким детям, нет там никаких подтекстов, а все образы, персонажи скопированы Волковым один в один.

И единственное, что может оправдать существование варианта Волкова – то, что сказка Баума у нас не издавалась. То есть советские дети были лишены этой сказки, и потому эту нишу занял пересказ Волкова. Да, на этом пересказе выросло не одно поколение советских детей, с ним связаны детские впечатления, и, защищая сегодня Волкова, народ защищает свои детские впечатления. И это понятно.

Но сути дела это не меняет, плагиат – в самом классическом виде – остаётся плагиатом.