Минкульт теперь главный кинокритик страны?

Так, ну что, народ, пристегнитесь. С 1 марта у нас официально наступил праздник. Вступил в силу закон о защите традиционных ценностей в кино. Я, как человек, который любит и «Солярис», и дурацкие американские комедии, и даже немного «Слово пацана» (ой, простите, это кажется уже тоже сложная тема), просто не мог пройти мимо.

У меня нет цели сейчас накинуть на вентилятор или, наоборот, встать в позу защитника скреп. Мне реально интересно другое: а как это теперь работать будет? Потому что выглядит всё это как попытка натянуть сову на глобус, но очень профессиональным инструментом.

Смотрите, суть ясна: если твой фильм содержит «материалы, дискредитирующие традиционные российские духовно-нравственные ценности или пропагандирующие их отрицание», прокатного удостоверения ты не получишь. Мало того, Минкульт теперь ещё и может отзывать уже выданные удостоверения личности у фильмов. То есть живёшь ты себе спокойно, «Дюна» там или старый добрый «Брат», а в один прекрасный вторник приходит письмо счастья: Ваш фильм признан идеологически неблагонадежным, просьба убрать из всех кинотеатров и соцсетей в течение суток.

Самое веселое с формулировками. Адвокат Сергей Жорин в одном интервью прямо сказал то, о чём многие молчат: критерии настолько размытые, что хоть сейчас под них можно подогнать что угодно. Что такое дискредитация? Где грань между художественным осмыслением реальности (где, простите, не всегда всё в белых тапочках) и прямым отрицанием ценностей?

Я сразу вспомнил классику. Фильм «Калина красная» Василия Шукшина. Там главный герой бывший уголовник, пьет, не работает толком, отношения с женщиной сложные. По нынешним меркам готовый кандидат на вылет из проката. А ведь это культурный код нации. Культуролог Серебрянская, например, уверена, что советское кино не тронут. Ну-ну. Дай Бог, конечно. Но осадочек остаётся.

Или взять современное кино. Как вы думаете, что теперь будут снимать? Я вам скажу. Будут снимать безопасное кино. Кино про ватрушки с творогом и про то, как хорошо быть патриотом и не задавать лишних вопросов. Потому что, как заметил тот же Жорин, правовой риск становится экономическим фактором. Никто не захочет вкладывать миллионы в фильм, который потом не выпустят из-за того, что какой-то эксперт (кто, кстати, эти эксперты?) увидел крамолу в косом взгляде героя.

Меня больше всего пробрало высказывание Дмитрия Певцова. Он же актер и депутат, свой в доску, казалось бы, должен петь дифирамбы. А он взял и усомнился: «Кто эти организации, какие структуры, какие подразделения будут заниматься исполнением этого закона?» И про отсутствие госидеологии сказал правильно. В СССР была цензура, но было и понятно: за и против. А сейчас у нас есть список традиционных ценностей, утверждённый указом президента ещё в 2022 году. Список хороший, правильный: жизнь, достоинство, патриотизм, семья, созидательный труд. Спорить с этим глупо.

Но как только мы начинаем эти абстрактные понятия натягивать на конкретный фильм, начинается шаманство. Допустим, фильм показывает семью, которая разваливается из-за бытовухи и пьянства мужа. Это дискредитация семьи или предупреждение? А если чиновник в фильме вор и взяточник, это подрыв патриотизма или борьба с коррупцией? Вот тут и начинается пространство для маневра, которое будет зависеть не от буквы закона, а от «ведениядомственного усмотрения».

За то, что какой-нибудь паблик выложит запрещенный фильм без прокатного удостоверения, юрлицам грозит до 5 миллионов рублей. А если ты просто пользователь и репостнул что-то не то? От 5 тысяч. То есть ответственность есть, а чёткого реестра того, что именно нельзя, — нет.

Я не против защиты ценностей. Я против того, чтобы эту защиту превращали в инструмент непредсказуемого запрета. Потому что когда начинают «отменять» не только маргинальные ужастики, а фильмы, которые получили призы на фестивалях (как якутская «Айта», у которой отозвали удостоверение ещё до вступления закона в силу), это звоночек.

Мы рискуем получить стерильное, выхолощенное кино, где все герои ходячие добродетели, а все конфликты решаются вставанием с колен. И будет это не искусство, а методичка. А искусство, оно любит задавать неудобные вопросы. И если мы запретим вопросы, мы останемся с одними только правильными ответами. Скучно будет, господа.