После битвы (рассказ)

Он проснулся от дикой боли и с трудом подавил желание закричать. Серое небо ослепило, заставило зажмуриться. Он закрыл глаза руками. Горсть земли попала в рот, заставив закашлять. Не успел он отойти от пробуждения, как воспоминание о битве влетело в его голову не хуже пули. Судорожно оглядевшись, стало ясно, опасности не было. Стояла мертвая тишина, прерываемая карканьем воронов в небе.

Их ожившей трапезой был солдат по имени Иван.

Стрелковой роте приказали выбраться из укрытий и атаковать сторону противника. Вместе с товарищами он вылез и стал бежать, пока рядом с ним не взорвался артиллерийский снаряд. Вся недолгая жизнь пронеслась перед его глазами. Затем пришла тьма. Так он оказался здесь. На земле, в крови и неизвестности.

С воспоминаниями пришла паника. Иван сжал кулаки со всей силы и попытался успокоиться. Сердце пыталось вырваться наружу, прорезать путь через грудную клетку, мышцы, кожу, чтобы в последний раз увидеть свет.

«Ты жив, — подумал он. — Успокойся, ты все еще жив».

Иван продолжал лежать и лицезреть небо, кружащих воронов и ветки деревьев неподалеку. Он решил, что уж лучше всю оставшуюся жизнь глядеть на это, чем узнавать, что с ним случилось после взрыва. Вдруг он сейчас поднимет голову и не увидит своих ног? Эта мысль вызвала тошноту и головокружение.

Сделав глубокий вдох, он медленно стал поднимать голову. Мир постепенно возвращался на свое место. И вот, его тело. Оно было целым. По крайней мере, на первый взгляд. Он аккуратно пошевелил конечностями. Левая нога отозвалась невыносимой болью. Приглядевшись, он заметил на ней множество кровавых пятен и порезов.

Он снова опустил затылок на землю, выдохнул. Стало чуть лучше. У него совершенно не оставалось сил на то, чтобы встать на ноги или хотя бы сесть. Бессилие снова затянуло его в бездну.

Это должно было стать его первым столкновением с немцами. Несколько недель назад Германия вторглась в Советский Союз и медленно продвигалась к столице. А он, двадцатитрехлетний молодой человек, был мобилизован вместе с мужчинами из родного села.

У него была сестра и мать. Сестра была худой миниатюрной девочкой двенадцати лет. Она помогала по хозяйству, готовила, убиралась. Ивану доставалась вся самая тяжелая работа — колоть дрова, носить воду, иногда прогонять бродячих собак, что желали покуситься на их кур, расчищать снег каждую зиму, косить траву каждое лето.

Их мать была больна. Несколько лет назад у нее возникли проблемы с артериями, отчего у нее ослабли ноги. Большую часть времени она лежала в кровати, читая старые книги и слушая музыку по радио. Порой она выходила на террасу, чтобы понаблюдать за осенним закатом или весенним рассветом. Но даже в таком состоянии она умудрялась работать, преподавая французский язык. К ней ходили школьники со всего села. Ее все любили и уважали за доброту и помощь в образовании. Иван работал на местном производстве и потихоньку копил деньги, чтобы уехать в ближайший город и получить образование. Сестра и мать в этом его поддерживали, тоже откладывали все, что только могли. Так они жили бедно, но крепко.

Идиллия кончилась с началом войны.

После нападения немцев началась мобилизация. В один миг Ивана захватили мысли о войне. Одной из причин такой резкой перемены в его настрое послужил отец, который погиб на фронте первой мировой. От него осталось лишь медаль за храбрость и одна потертая фотография, стоявшая на полке, словно икона. В детстве Иван наслушался рассказов матери об отце. В его неокрепшем уме сформировался образ «святого», чью память следовало всячески чтить и уважать. И этот образ, к великому сожалению матери, сработал против них в самый неподходящий момент.

Иван распрощался с родным домом с улыбкой на лице. Несомненно, ему было грустно так резко и неожиданно покидать дом, но глупое чувство скорой свободы и героизма окутали его взор слепой пеленой, которая спала в первой же битве…

Иван присел. Медленно, с болью, кряхтением. Местность трудно было назвать полем, как раньше. Перед ним простиралась пустошь. По ней как будто прошлась коса самой смерти. Повсюду валялись трупы. Много трупов. Такой вид перехватывал дыхание. Наверняка некоторых из них Иван знал по имени. В воздухе витало напряжение. Никого в живых вблизи не наблюдалось. Иван попытался встать. Левая нога отозвалась неописуемой болью. Пришлось прикусить язык, чтобы не закричать. Перевесив тяжесть тела на правую ногу, ему с великим трудом удалось подняться.

И что дальше? Куда ему идти с такой-то ногой? Обратно до лагеря он точно не доберется. Так еще облака сгущались, предзнаменуя снежную бурю. Оставалось только найти убежище и ожидать прихода подкрепления. Вдалеке Иван заметил очертания деревни. Именно она была целью их наступления. Дымовые столбы устремлялись в небеса. Полуразрушенные дома, как призраки, стояли и глядели на солдата в томительном ожидании.

Выбора у него не оставалось. Опершись на винтовку, он направился в сторону домов. Боль постепенно проходила, сменяясь на неприятное онемение. С каждым шагом сапоги все больше утопали в грязи. Иван старался не смотреть на трупы, боясь наступления приступов рвоты.

На дворе была середина декабря. Холодный ветер пробирал до костей. Начался легкий снегопад. Чем дальше Иван шел, тем сильнее становилась буря. Он живо представил, как тела его товарищей вскоре окажутся под сугробами, как цветы. Только цветы оживают каждую весну, а его товарищи — нет.

Ближайшая изба вблизи выглядела еще хуже, чем Ивану представлялось издали. Взрывы и обстрелы оставили на нем шрамы. Дверь казалась целой. Иван с трудом взобрался по ступенькам, толкнул ее и вошел внутрь.

— Стоять! — вдруг послышался голос изнутри. — Кто идет?!

— Свои, — прохрипел Иван и сам же испугался своего севшего голоса.

Послышался выдох.

— Заходи, солдат.

Иван вошел. Внутри дом выглядел не лучше. Мебель отсутствовала. Половина окон выбито. В углу кухни сидел мужчина с пистолетом наготове. У него были гусарские усы с щетиной и мятая фуражка под рукой. Его бледное лицо как будто бы светилось в зловещей полутьме.

— Как тебя зовут? — спросил неизвестный.

— Иван… Из четвертой роты.

— А я Алексей, майор третьего батальона.

Его звание можно было распознать по погонам. Обычно такие, как он, отсиживались в штабе, не принимая прямого участия в сражении. Иван не решился спрашивать об этом.

— Что с тобой случилось? — спросил Алексей, глядя на хромающего к табурету Ивана.

— Снаряд, — ответил тот. — Упал рядом. Чуть не прибил.

— Ясно. Ты еще кого-нибудь в живых видел?

— Нет, по крайней мере, не было ни времени, ни возможности проверить самому. Как только очнулся, сразу доковылял до сюда.

Майор кивнул и как будто поник под тяжестью угрюмых мыслей.

— А вы как тут оказались? — спросил Иван, пытаясь отвлечься от боли и усталости.

— Немцы загнали нас в деревню и окружили со всех сторон, — стал пояснять Алексей. — Нас начали обстреливать, и мне пришлось спрятаться в этом доме. По всей видимости, из моих никого в живых не осталось.

Тем временем пурга снаружи усилилась. Белая мгла окутала улицу, отрезав от внешнего мира.

— Что мы будем делать? — спросил Иван.

Майор пожал плечами.

— Либо мы ждем подкрепления, либо сами возвращаемся в лагерь, но с такой погодой далеко мы не пройдем. А с твоей ногой и подавно.

— Согласен. Значит, нам в любом случае придется дождаться конца бури или их прихода.

Он бросил взгляд на печь в углу избы.

— Вы проверяли печь?

— Нет, — ответил Алексей, встал, подошел к ней. — Да здесь есть дрова! Надо ее чем-то зажечь. — Повернулся к Ивану и добавил: — Ты куришь?

— Никак нет.

Искать в избе спичек не было смысла. Тогда Иван сказал:

— Вы можете дать мне свой нож, пистолет и патроны?

Алексей посмотрел на Ивана с сомнением, но все же отдал все перечисленное. Иван взял пару патронов, разобрал, высыпал оттуда порох на платок.

— Положите порох внутрь печки и попробуйте зажечь искру с помощью пистолета и ножа, — попросил он. — Сильно и быстро бейте обухом ножа по стальной грани. Должно получится.

Алексей кивнул, положил в печку платок и стал пытаться высечь искру. Через несколько минут вспыхнул огонь. Алексей отступил. Без лишних слов они устроились у огня с облегчением.

— Так мы победили? — спросил Иван. — Я думал, что после победы одной из сторон, победившие должны занять новую позицию, а здесь из живых остались только мы.

— Когда происходят потери с обеих сторон, командование решает отступить, — томно пояснил майор. — Так что в этой битве победили вороны. Теперь у них появилась новая кормежка.

Ивану не нравился циничный тон майора. По его мнению, командующие не должны вести себя подобным образом даже в самых отчаянных ситуациях. Должен же быть хоть кто-то, кто готов заглянуть в глаза самой смерти и сказать: «не сегодня». Иван задумался, может ли он быть таким человеком?

— Сначала переждем бурю, — заключил Алексей. — В самом крайнем случае, пойдем сами.

— Я сомневаюсь, что у меня получится, — признался Иван.

Алексей вздохнул. В его пустых глазах отражались танцующие огоньки.

— Здесь ничем не могу помочь, товарищ…

Наступали сумерки. Белая мгла превратилась в черную. Печь топила вовсю. Они сидели перед ней неподвижно и молча.

— В этом доме есть еда? — спросил Иван.

— Сейчас узнаем, — ответил Алексей и стал обыскивать избу.

Ему удалось найти пару консервных банок на одной из полок в шкафу. Открыв их ножом, они стали жадно стали есть.

Иван в последний раз был так счастлив, когда узнал, что его сестра стала выздоравливать после нескольких недель с сильной горячкой. Они потратили кучу денег на лекарства и врачей из разных деревень. Один из них даже посмел заявить, что она не выкарабкается. За это ее старший брат чуть не сломал честному врачу челюсть.

Иван никогда не был верующим человеком. Но сидя перед огнем, он вспомнил, как стоял на коленях перед ее кроватью, пока сестра спала, и молился со слезами на глазах. Спустя несколько дней ей стало лучше, а спустя неделю болезнь окончательно пропала. Ему впервые за последнее время стало интересно, что стало с его сестрой и матерью сейчас…

Дверь в избу распахнулась. На пороге возникла темная фигура. Алексей вскочил. Иван резко развернулся. Вошедший сделал еще несколько шагов и упал на колени.

Это был немец. Весь в снегу и грязи. Он обхватил руки плечи и дико трясся. Наконец Алексей вскочил на ноги, схватил пистолет и приготовился. Немец поднял руки и пролаял что-то на родном языке. Очевидно, никто его не понял.

— Мне кажется, он сдается, — сказал Иван, сохраняя хладнокровие, в отличие от Алексей.

— А мне кажется, что это фашистская свинья притворяется, чтобы нас прикончить.

Иван продолжал глядеть на гостя с подозрением. Странное дело, он не чувствовал со стороны немца какой-либо угрозы. Он выглядел слишком жалким для убийцы.

— Я думаю, он безвреден, — сказал Иван.

— И что ты предлагаешь? Отпустить его? — возразил майор.

Иван взглянул на Алексея и пожал плечами. Немец как будто бы прочувствовал тему разговора и сложил ладони в молитвенном жесте, шепча непонятные слова. Видимо, он уговаривал их оставить его в живых.

— Ладно, вали отсюда! — крикнул Алексей и показал на выход.

Но немец продолжал о чем-то шептать, неистово дрожа.

— Чего он ждет? Сбрендил, что ли?! — вспылил Алексей.

— Нет, он просит его оставить, — догадался Иван.

Майор сплюнул. Казалось, в этом жесте было заключена ненависть всего мира к этому иностранцу.

— Только через мой труп.

Немец чуть ли не рыдал и бился лбом о деревянный пол. Еще никогда в жизни Иван не видел настолько сломленного человека. Он взглянул на Алексея и произнес:

— Пускай остается.

— Ты с ума сошел?! — вскрикнул от удивления тот. — Это же сраный фашист! Они детей морят голодом в своих лагерях! Из-за них у тебя нога продырявлена.

Иван кивнул.

— А еще он человек. Такой же, как и мы. Если бы он был конченым ублюдком, он бы просто зашел и перестрелял нас.

Алексей перевел взгляд на немца, пригляделся и заметил у него в кобуре пистолет.

— Если мы вот так пристрелим его, полуживого, чем мы тогда будет отличаться от них?

Доводы Ивана не успокоили Алексея. Его лицо выражало внутреннюю борьбу, что длилась недолго. Он опустил пистолет со словами:

— Моралист хренов…

Немец пристроился в углу комнаты и жадно поглощал остатки мяса из банки. Его кобура была пуста. Алексей глядел на него все тем же пустым взглядом, как бы пребывая в океане собственных мыслей и при этом оставаясь настороже.

— Вы о чем-то задумались, товарищ майор? — спросил Иван.

— Да, — ответил он томно. — Все еще удивляюсь, как ты меня уговорил оставить его в живых.

— Нам незачем еще один труп. Вон, на улице их и так полным-полно.

Иван с трудом развернулся к немцу и указал на себя пальцем.

— Меня зовут Иван! — сказал он громко и затем указал на майора. — Его зовут Алексей. — Потом на самого немца. — А тебя как зовут?

— Пэтэр, — произнес тот с набитым ртом.

— Петя, — исправил Иван. — Как скажешь.

— Зачем тебе узнавать имя этой… твари? — спросил Алексей.

— Мы все теперь под одной крышей, и я хочу знать, с кем ее делю.

Немец глядел на них во все глаза, тщетно пытаясь понять, о чем они говорили.

— Теперь он будет ждать подходящего момента, чтобы воткнуть нож нам в спины, — произнес Алексей.

— Мы будем наблюдать за ним и меняться каждые два часа.

— И как ты будешь охранять нас с такой ногой?

Иван опешил. Так далеко в своих размышлениях он не заходил.

— С двумя пистолетами все должно получиться.

Алексей вздохнул.

— А если я не хочу его тебе отдавать?

Услышав это, к Ивану все больше приходило осознание, что в этой избе с немцем куда безопаснее, чем с товарищем майором.

— Почему? — спросил он с подозрением. — Два пистолета на двоих, разве не так?

Алексей отвел глаза и неприятно шмыгнул носом.

— Не твое дело. В этой избе все оружие будет исключительно у меня, как у старшего по званию.

Ответ шокировал Ивана.

— Почему вы так со мной разговариваете? — спросил он. — Как будто в этой комнате я фашист, а не этот бедолага в углу.

— А может, так оно и есть. Может быть, ты засланный шпион.

Иван ухмыльнулся.

— Я вас первый раз в жизни вижу. Это вы тут что-то скрываете и нервничаете. Может, вам стоить в чем-то признаться?

— Я не собираюсь объясняться перед тобой! — зарычал Алексей.

Иван напрягся. Из-за его длинного языка дело начало принимать не те обороты. Из них троих только у него не было никакого оружия. Свое он потерял при взрыве и совсем про это забыл. Немец перестал есть и стал глядеть на их перепалку с опасением.

— Ладно, хорошо, я понял, — начал Иван.

— Я старше тебя по званию, и я тут один отдаю приказы! — произнес надменным тоном Алексей.

— Да, товарищ майор, — подыграл Иван, чтобы не накалять обстановку.

В итоге Алексей снова подошел к печке, сел и просто стал глядеть в разгорающийся огонь.

Все молчали. На улице свистела буря. В печка трескались дрова, разнося исчезающие искры к потолку.

— Значит, ты хочешь знать, как я здесь оказался? — спросил Алексей, не отводя глаз от огня.

Иван промолчал. Майор продолжал усталым, отстраненным голосом:

— Я отправился в сражение вместе с ротой под моим командованием. Впервые с начала войны я решил лично побывать в битве. Проверить себя на прочность и прочувствовать жизнь настоящего солдата, а не отсиживаться в штабе. Я лично присоединился к роте и повел ее в эту деревню. Думал, что мы покажем этим нацистам, но когда начался обстрел, я… испугался. Струсил с первых выстрелов. Я бросил своих посреди массивного обстрела и спрятался этом доме. Половину дня я слышал их крики. Они до сих пор раздаются эхом в ушах… Доволен?

Тишина. Немец сидел, поджав ноги, и глядел на русских с грустью.

— А ты чего уставился? — спросил Алексей, заметив его.

Немец промолчал.

— Что? Теперь ты молчишь, да?

Он стремительно подошел к нему. Его глаза были налиты кровью.

— Эй! Оставь его, — крикнул Иван и встал на ноги.

Алексей встал над Немцем, закрыв его своей тенью. Иван подошел к майору и положил руку на плечо. Далее все развивалось очень быстро.

Алексей вдруг накинулся на Ивана, схватил его за горло, повалил на пол, стал душить. Немец сорвал с себя одеяло и подбежал к им, пытаясь разнять, тараторя на своем языке. Когда Иван был на грани того, чтобы потерять сознание, Алексей разжал пальцы. Солдат согнулся, дико кашляя. Майор с дикими, налитыми кровью глазами ушел в другой конец комнаты и лег лицом к стене. Немец помог Ивану сесть.

— С-спасибо, — сказал Иван.

Немец кивнул и ушел в другой угол, подальше от Алексея. Иван продолжал сидеть посередине.

Отныне дом разделился на два фронта.

Ивану приснился сон. Он видел там свой родной дом, свою сестру и мать. Они были счастливы и безмятежны. Все было залито солнечным светом. Иван сначала радовался, наблюдая за ними со стороны, пока не попытался двинуться и… не смог. Он словно находится на полке. Там, где стояла фотография его отца. Как бы он не пытался кричать или двигаться, родные его не слышали. Он был заперт внутри. Откуда-то издалека начал доноситься стук, который становился все громче с каждой секундой, пока не захватил весь мир, пока не заставил запертого солдата проснуться.

Ивана разбудил тот самый странный звук. Он подумал, что кто-то стучится в дверь. Потому с трудом поднял голову и огляделся.

На полу растекалась кровь.

Он резко вскочил, отполз к стене в ужасе и увидел такую картину.

Алексей стоял над телом немца с окровавленным ножом в руке. Он развернулся к Ивану. В его взгляде пылал огонь безумия. Иван испугался, что прямо сейчас убийца набросится и на него. Но вдруг Алесей произнес:

— Я больше не трус.

Нож упал в алую лужу. Алексей повернулся к выходу, открыл дверь и скрылся в утреннем тумане. Холод снаружи проник в дом. Леденящий душу ужас проник в Ивана…

Подмоги ждать не имело смысла. Так решил Иван, когда шок прошел. В лагерь ему придется возвращаться пешком. Он не мог быть в этом доме ни минуты, прекрасно понимая, что если останется, то точно умрет в ближайшее время без еды и с больной, гниющей ногой. Как бы ему не было отвратительно это делать, но он снял с немца шинель. Он сопроводил свои действия тихими извинениями. Когда он стал обыскивать карманы, на пол упал испачканный конверт. Иван поднял его и попытался прочитать содержимое. Было ясно одно — оно предназначалось кому-то очень важному для убитого. Из всей писанины ему удалось лишь разобрать имя — «Мария».

Собравшись с силами, он вышел на улицу. Было холодно. Очень холодно. Иван моментально задрожал. Медленным шагом он направился через то самое поле, которое за ночь завалило снегом, закрывшим следы прошлой битвы гладким белым слоем, словно недавно и не было никого сражения. Пройдя только половину поля, нога жутко разболелась. С такими темпами он доберется до лагеря только через несколько дней. Но для Ивана было куда лучше действовать, чем надеяться в доме наедине с тем бедолагой…

Посреди леса находился лагерь. Его свечение можно было заметить издали. После недавней битвы лазарет был полон раненых и больных. Оттуда слышались стоны и неразборчивые ругательства. Никто не решался возвращаться на то поле. Заморозки совсем замедляли передвижение войск, отчего был отдан приказ оставаться на месте.

В северной части лагеря стоял часовой и вел свою борьбу с сонливостью. Его голова то и дело медленно опускалась вниз, чтобы резко вернуться наверх. Как бы он не шмыгал носом, все равно пол-лица успело обледенеть под слоем соплей. Этому часовому повезло. Когда войска должны были двинуться к тому самому полю, у него начался сильный грипп, который отправил его в лазарет, но вскоре быстро прошел. Он благодарил высшие силы за такой подарок судьбы. Ведь ему не пришлось видеть смерти товарищей… пока что.

Вдруг он заметил движение. Сначала он подумал, что ему почудилось, но странная фигура медленно приближалась, жутко покачиваясь из стороны в сторону, как маятник.

— Стой! — крикнул часовой. — Кто идет?!

Фигура остановилась и вскинула руки, продолжая медленно ковылять вперед. На крик солдата сбежалось еще несколько человек. Как только свет фонарей попал на фигуру, все ахнули.

Это был человек, покрытый снегом с ног до головы. Он дрожал, сопел, кашлял. Его лицо было завернуто тряпкой. Красные глаза так и светились в ночной тьме.

Часовые переглянулись друг с другом. Один из них произнес:

— Думаю, нужно звать врача…

Иван проснулся. Боль прошла. Он лежал в кровати в одной рубахе. На руках и ногах лежали наверняка мокрые горячие тряпки, которые он не чувствовал от обезболивающих.

— Как вы? — спросил подошедший доктор.

— Лучше, чем вчера, — ответил Иван и криво усмехнулся.

— Это хорошо.

Доктор присел рядом.

— Мне нужно кое-что вам сказать, Иван.

По тону можно было определить, о чем пойдет речь.

— Это по поводу ноги? — спросил он.

Доктор кивнул.

— Вам придется ее ампутировать. Заражение уже пошло. Если его не остановить, вы умрете. Времени в обрез, поэтому сейчас же мы начинаем операцию.

Иван не был удивлен услышанному. Его перенесли на операционный стол. Перед ним был возникли образы доктора и медбрата. Первый тщательно мыл руки, второй раскладывал инструменты. Иван в руках сжимал конверт. Когда на него наконец обратили внимание, он протянул его доктору.

— У меня есть к вам просьба, — обратился Иван. — Вы знаете немецкий?

— К сожалению, со времен института я сильно его подзабыл, а что вы хотели?

— Мне нужно написать письмо.

— На немецком? И куда вы хотите его отправить?

— Пока не знаю, но если вы мне поможете, то мы все выясним.

Доктор кивнул и вернулся к подготовке со словами:

— Давайте все обсудим после операции.

Иван поглядел на свою красную, опухшую ногу. Она напомнила лицо того немца. Порезы на его теле. Лужу крови на полу. Как только операция Ивана пройдет успешно, его война будет окончена. Он вернется домой, увидит сестру и мать. Конечно, не сможет больше работать, как раньше, но тем не менее у него будет вся жизнь впереди, чтобы разобраться с новой физической проблемой. А это куда лучше, чем быть мертвым.

Иван осознал, что стоило поскорее забыть все то, что произошло за последнее время. Нужно будет начать новую жизнь и больше никогда не оглядываться назад.

Медбрат со шприцом и доктор со скальпелем подошли к койке.

— Вы готовы? — спросил кто-то из них.

Казалось, весь мир остановился в ожидании ответа Ивана. Мысленно прогоняя все самое плохое из прошлого и все самое хорошее в будущем, он ответил:

— Режьте.