НАДЯ (NADJA), 1994, реж. Майкл Алмерейда
После эпопеи под названием «”Грешники” Куглера и премия “Оскар”» мне захотелось посмотреть что-то необычное и нетипичное про вампиров, чтобы, так скажем, оттенить впечатления от всего происходящего. Причём не хотелось смотреть что-то проверенное, поэтому я вспомнил о «Наде» Алмерейды, которая давно ждала своего часа.
—
«Надя» – это не хоррор о вампирах в традиционном смысле. Я бы сравнил фильм с сонным параличом, от которого невозможно отмахнуться. И все сомнения по поводу этого артхауса развеиваются, когда на экране появляется Дэвид Линч – в эпизодической, но максимально странной и импровизационной роли смотрителя морга. Но на Линче странности только начинаются – например, есть Ван Хельсинг в исполнении Питера Фонды, разъезжающий по Нью-Йорку на велосипеде. Мало? Тогда вот паук, которого держат дома как питомца, кормят картошкой с пивом и учат французскому.
—
Это история не столько о вампирах, хотя здесь есть и Дракула (его тоже играет Питер Фонда), и, конечно, Надя (Элина Ловенсон) – дочь Дракулы, блуждающая в чёрном капюшоне, пьющая двойную водку в барах и затягивающаяся сигаретным дымом под ночной снег и Strangers от Portishead. Так вот, на самом деле это история об одиночестве в большом городе. Здесь люди живут своей жизнью, а где-то рядом существуют вампиры, кусающие их в темноте. «Я слишком долго была одинокой» – фраза, которая подойдёт любому герою этой картины.
—
«Надя» – атмосферная и оригинальная работа, живущая где-то вне времени – на границе между фильмами категории Б и артхаусом. Половина действия снята в чёрно-белом цвете, а другая выглядит как залежавшаяся VHS-кассета с помятой плёнкой. Дело в том, что фильм частично снят на PixelVision – дешёвую детскую камеру от Fisher-Price, которая даёт размытость, шум и провалы в деталях.
—
Майкл Алмерейда таким образом создаёт ощущение сна и галлюцинации, усиливая вампирскую вневременность. Похождения Нади – это про чувства и отчуждение, про стиль и атмосферу, но не про сюжет и динамику. И именно поэтому это работает. Ты в какой-то момент всем этим проникаешься и понимаешь, что и самому хотелось бы зайти в один из этих ночных баров и поговорить за жизнь с таким же одиноким вампиром.
—