Херня ваш "Зайчик"

Мы без конца ругаем концовку «Зайчика», и, разумеется, за дело. И всё же я хочу сказать, что Зайчик был херней с самого начала.

«Зайчик» - это такая посконная интерактивная визуальная хоррор-новелла, про то, как в некой тайге некий мальчик находит неких ребят в масках животных, и закрутилось, и завертелось. Предполагается, что мы должны умилиться тому, что кто-то сделал хоррор-новеллу на базе русской этнографии, а затем - преисполниться национальной гордостью и верой в отечественный игропром. Давайте я изложу по пунктам, почему я не умилился и не преисполнился.

Язык

«Да-да, не удивляйтесь» - как говорил классик. Все почему-то восхитились языком, которым написан «Зайчик», и это даже стало одним из факторов его вирусности. А я скажу, что если вам язык «Зайчика» кажется хорошим, то страшно представить, с чем вы это сравниваете. Да, язык не примитивен. На этом его достоинства заканчиваются. «Зайчик» - это прежде всего, страшная графомания.

Работает эта графомания по принципу «мы описываем каждый объект с максимальной экзальтированностью и эмоциональностью». Типа «и я переступил через лужу, наполнявшую своим блеском черный как слепая темная могила день, и свет отразился в ней, свет солнца, что клокочет в миллиардах километрах от земли, этого ничтожного шарика, затерянного в пустой холодной галактике». Вот по этому шаблону описывается любой объект, рискнувший оказаться на пути у маленького Тоши. Автор панически боится показаться простым и примитивным, поэтому в топку литературной претенциозности бросаются все хоть сколько-нибудь знакомые, относящиеся и не относящиеся к повествованию, слова. Так появляются «уплотнения мрака», «беззвездная тьма», «угольная тень дома». Каждое существительное автор стремится снабдить прилагательным, не задумываясь о том, как это вообще звучит, и насколько оно тут уместно. «Комковая белая масса» (имеется в виду манка), «мама плеснула студеным взглядом зеленых глаз», «зоркие, но плоские неживые глаза».

Язык новеллы нездорово перегружен разным словесным мусором, и поэтому, например, не работают акценты. В нормальном повествовании все эти языковые сложности - метафоры, эпитеты и прочие средства выразительности, применяются в ключевых моментах, чтобы подчеркнуть напряжение, тут же – абсолютно везде.

(кто боится спойлеров - может сразу переходить к резюме)

Повествование

Если язык не примитивен, то повествование как раз примитивно. У нас тут вроде этнохоррор, так где работа с этнографическим материалом? Что вообще тут русского? А я скажу что – считалки, которые повторяет Лиса. Все. Еще Дед Мороз появляется. Но Дед Мороз – это не национальный миф, это адаптированный при Советском Союзе Санта Клаус. Это не этника, это клюква. Не говоря уже о том, что тут нет регионального измерения – мы не знаем, где находится деревня, в которой происходят события. Это что вообще – это центральная Россия? Северная Россия? Сибирь? А это и не важно, потому что этнографии тут нет вообще никакой. А что есть? А есть, загибаем пальцы: отсылки к «Трансформерам», «Иванушкам International», «Сектору Газа», диснеевским мультикам. Что это все делает в этнохорроре?

Персонажи. Персонажи практически все клишированные. Мама мамская, папа папский, сестренка милая, Ромка пацанский, Полина вайфушная. Из интересных персонажей там Катя да Лиса. Так что я бы мутил с Катей – это единственный живой персонаж, хоть и стерва. Да и вообще если мы берем новеллу в целом, единственное её безоговорочное достоинство – сцены с этими ребятами в масках. Например, хороша сцена, где герой бежит за Лисой. Там все – и ребячество, и легкий эротизм, и животный дух. Все остальное чрезвычайно плоско.

Все называют ветку Полины pdfильской. Вас точно именно это смущает? Только их возраст? Не то, что повествование из этнохоррора превратилось в шаблонное лайтовое эроге с абсолютно лобовыми и дешевыми приемами?

Концовки

Ну вот концовки, я оставил на десерт. В последней трети новеллы автор решил дать орудийный залп по итак нестройной линии собственного повествования. И у Антоши (он же у нас шизофреник) начинаются непрерывные бэд-трипы. То убивают Катю, то не убивают Катю, то ему кажется, то ему не кажется. Читатель окончательно запутывается, и сюжет ему перестает быть интересным.

В принципе, к концовке, в которой Тоха убивает всю свою семью, присоединяется к лесным фуррякам, и становится Зайчиком – у меня структурно претензий нет. Ну такая темная инициация, и в общем повествование в эту сторону и шло. Вопрос в исполнении. В этой концовке нам зачем-то решили продемонстрировать torture porn в сопровождении какой бездарной крипипасты в стиле «и он съел лицо, которое ему улыбалось». Воспринимается это как будто тебя пытается напугать ребенок. Все бы ничего, но тут после титров ВНЕЗАПНО демонстрируется, что Тоша-Заяц начинает натурально жрать планеты, а после этого выходит автор и выступает с патриотической речью в стиле «ще не вмерла великая Россия», оставляя бедного читателя в состоянии окончательного недоумения. Концовки с серафимами и мутагенами я вообще рассматривать не буду – это уже многократно разобрали люди, которые понимают в визуальных новеллах на порядок больше, чем я. Резюмируя выводы этих мудрецов: все концовки должны как-то склеиваться между собой, они не должны прямо друг-другу противоречить. И вообще - откуда это все? что в этнохорроре у нас делают серафимы, инопланетяне, пожирание планет?

Резюме

Как ни прискорбно, приходится признать, что «Зайчик» не удался как проект. Был ли у него потенциал? Ну определенный был. Там, например, довольно красивая рисовка. Отличная, кстати, музыка. Пожалуй, вот, музыка как ни странно - самая сильная часть новеллы. Но я лично не буду участвовать в челлендже «автор понял, что концовки он провалил, покаялся, напишите пожалуйста их за автора и пришлите ему на почту». Потому что концовки Зайчика не спасут – там слишком много проблем, которые тянутся с самого начала. Конечно, русское культурное наследие создает огромное пространство для хорроров, но делать их надо принципиально не так.