Глава 1

Сентябрьское солнце, ещё по-летнему яркое, но уже лишенное июльской агрессии, лениво заливало открытую веранду. Инга Северная щурилась, подставляя лицо последнему теплу. Воздух был прозрачными в нём уже отчетливо читалось дыхание осени.

Девушка сидела на открытой веранде, размышляя о статье. Она выбрала свой любимый столик в углу, скрытый от основного потока прохожих кадкой с пожелтевшим плющом. Перед ней уже лежал раскрытый ноутбук, на экране которого мигал курсор. Будучи журналистом на вольных хлебах, она наслаждалась редким, в нынешней действительности, ощущением свободы. Её черные волосы были стянуты в высокий хвост. Её глаза похожие на два осколка льда, следили за потоком людей. Ей всегда нравилось наблюдать за прохожими, профессионально подмечая какие-то детали гардероба, жесты, походку.

Официант, молодой парень, подошел ломая хрупкое одиночество. Он не стал предлагать меню, лишь кивнул Инге как старой знакомой. Здесь привыкли к её эксцентричности. И потом задавая меньше вопросов, получаешь больше чаевых.

— Как обычно, Инга? — спросил он.

— Да, спасибо. Чайник кипятка и чистую чашку, - улыбнулась она.

Вскоре перед ней уже стоял фарфоровый набор. Инга не спеша достала из сумки полотняный мешочек с собственным сбором. Когда сухие травы коснулись горячей воды, над столом поплыл сложный аромат: терпкая полынь, лесной зверобой и что-то неуловимо сладкое, напоминающее о сумерках в поле. Она почему-то вспомнила, что ей всего 30, а она уже погружена вся в работу и носит с собой травяные сборы и пачки лекарств. «В сумочке должен лежать мятный леденец и салфетки, а не валидол и пучок валерьяны», подумала она и усмехнулась.

Отпив немного горячего настоя, она занесла пальцы над клавиатурой, собираясь сосредоточиться на тексте, но взгляд замер, выхватив из толпы фигуру мужчины. Он стоял у перехода, метрах в десяти от веранды. На первый взгляд — обычный прохожий в добротном пальто, но что-то в его позе, в том, как он держал голову, заставило Ингу нахмуриться. Внутри шевельнулось смутное беспокойство, которое никак не удавалось опознать.

Мир вокруг казался плоским, словно вырезанным из картона. Инга знала, в чём дело. Борясь с внутренними противоречиями, девушка продолжала вглядываться в фигуру, его голова не естественно дернулась. Она резко потянулась к воротнику своего свитера и коснулась шероховатой поверхности серого камня. Если бы этот камень умел говорить, как много тайн он сумел бы рассказать. Серый, неприметны камень был в форме круга с аккуратным отверстием в середине. Тонкий шнурок соскользнул через голову, и кулон, испещренный едва заметными рунами, лег на столик рядом с ноутбуком.

Мир изменился, взрываясь цветами и звуками. Тишина, которую дарил камень, рухнула, и чувства Инги распахнулись, делая реальность пугающе объемной. Краски сентября стали пронзительными до боли, а воздух наполнился гулом чужих эмоций и энергий.

Мгновение чтобы прийти в себя и снова взгляд на мужчину. Теперь «что-то не так» превратилось в пугающую ясность. По его лицу и шее, прямо под кожей, расползалась метка смерти. Она выглядела как густая, антрацитовая паутина, нити которой пульсировали в такт его замедляющемуся внутреннему времени. Тень, нависшая над ним, была настолько плотной, что казалось, будто само солнце обходит этого человека стороной. Черные нити уже оплели его виски, медленно стягиваясь в узел у основания горла.

Инга замерла, забыв о чае. Статья была больше не важна. Метка была свежей и довольно большой — это значило, что счет пошел на минуты. «Зачем тебе это!?» мелькнула в голове мысль и потонула в ворохе эмоций, накатывающих лавиной.

Инга не успела до конца осмыслить увиденное, как её взгляд зацепился за вторую фигуру. Сразу за мужчиной, выдерживая дистанцию в несколько шагов, следовал юноша.

Он выглядел совершенно инородно в этой залитой светом декорации. Растрёпанные светлые волосы, в которых запутались блики солнца, и одежда в стиле гранж — безразмерная фланелевая рубашка поверх поношенной футболки — делали его похожим на случайного прохожего, чуждого миру серой массы. Он казался расслабленным, почти беспечным: в руках он привычно вертел мобильный телефон, перекатывая его между пальцами с ловкостью фокусника. Его роднило с мужчиной та самая густая плотная тень, Инге показалось что он ещё одна жертва, но метки на нём нигде не было.

Самым странным в его поведение, что отметил опытный взгляд журналистки, юноша ни на секунду не отрывал взгляда от мужчины. Он следил за ним неотрывно, как хищник, который уже зафиксировал цель и теперь лишь выжидает момент для прыжка. В его движениях не было праздности — только несвойственная сосредоточенность.

Мир без кулона продолжал транслировать Инге изнанку происходящего. Она чувствовала, как от этого парня исходит колючее, холодное напряжение. Он видел то же, что и она? «Не уже ли коллега?», подумала девушка.

Мужчина сделал шаг к краю проезжей части, и юноша синхронно прибавил ход, продолжая вращать телефон в ладони. Его светлая макушка мелькала в толпе, приближаясь к помеченному смертью человеку всё ближе и ближе. Инга затаила дыхание, она всем естеством ощущала неизбежность происходящих событий.

Паника ледяной волной смыла остатки сентябрьского спокойствия. «Не сегодня!». Инга едва осознавала, что делает: рука метнулась к столешнице и машинально накрыла серый камень. Она не стала надевать его на шею — просто до боли сжала в кулаке, чувствуя его привычную, обманчиво успокаивающую гладкость. Ей всё еще была нужна эта невыносимая яркость мира, чтобы не потерять след.

Она вскочила, от чего ножка стула с резким скрежетом проехалась по доскам веранды. Несколько посетителей удивленно обернулись, наблюдая как Инга срывается с места. Перед её глазами стояла только черная паутина на шее незнакомца и светлый затылок парня в рубашке.

— Девушка, ваш ноутбук! — крикнул вслед официант.

Голос прозвучал как сквозь слой ваты. Раскрытый компьютер, на экране которого застыла недописанная статья, остался сиротеть на столе. Сейчас он казался вещью из другой, бесконечно далекой жизни, где существовали дедлайны и правки. В этой жизни была только смерть, которая уходила от неё быстрым шагом.

Без защиты камня город обрушился на неё сотней запахов, звуков и чужих, колючих эмоций. Голова шла кругом, но она заставила себя сосредоточиться на цели. Древний дар её рода, скованный тем самым камнем, набирал силу внутри. Она бежала, лавируя в толпе, стараясь не выпускать из вида светлую макушку юноши. Парень двигался удивительно быстро и плавно, почти поравнявшись с мужчиной. Расстояние между ними сокращалось с пугающей скоростью.

«Только бы не упустить», — пульсировала в висках единственная мысль.

Она видела, как мужчина свернул в узкий проулок между домами, и юноша, в последний раз крутанув в ладони телефон, нырнул следом за ним. Инга прибавила ходу, чувствуя, как сентябрьский воздух жжет легкие, а зажатый в ладони гладкий камень словно пульсирует в такт её бешеному сердцу.

Логика кричала ей, что это безумие: она не знала этого мужчину, не знала юношу, и уж тем более не имела плана действий. Но ощущения были точнее любых рассуждений. Она чувствовала вибрацию воздуха, видела, как пространство вокруг помеченного человека истончается, становясь хрупким. Инга кожей ощущала приближение финала — того самого момента, когда невидимая паутина затянет петлю.

Сила внутри неё, обычно подавляемая и скрытая, теперь толкала её в спину. Это было странное, почти физическое чувство сопричастности к чужой судьбе. Она знала — не думала, а именно знала, — что, если успеет коснуться этого человека или хотя бы ворваться в его личное пространство, она сможет нарушить ритм пульсирующей тьмы.

Каждый шаг давался легче, а зрение становилось всё острее: она видела, как отблески солнца на волосах юноши смешиваются с серыми тенями подворотни.

Инга вылетела из-за угла, и в этот момент мир вокруг неё взорвался. Резкий, подлый удар в спину — не физический, а ментальный, сотканный из чистой ненависти — выбил воздух из её легких. Гладкий голыш в кулаке пульсировал, но не мог защитить от падения. Она полетела вперед, на проезжую часть, прямо под колеса ревущего внедорожника. Мир сузился до визга тормозов и запаха паленой резины. Инга, Хранительница восьми жизней, сейчас была просто женщиной, летящей навстречу своей девятой смерти. В этот самый момент, за долю секунды до удара, юноша в клетчатой рубашке обернулся. Их взгляды встретились.

Мир для Тимура замер. Время, которое он так тщательно высчитывал, рухнуло. Из-под растрепанной челки на него смотрели ТЕ САМЫЕ ГЛАЗА. Те самые, которые он помнил тысячи лет, те, ради которых он подписал контракт с «Бетонным монстром». На его лице отразился неподдельный шок. Но шок длился лишь долю мгновения. Он сменился яростной, неестественной холодностью. Тимур не побежал — он рванул к ней, буквально сминая расстояние. Пространство между ними схлопнулось, подчиняясь его воле Проводника, нарушая все законы физики. В последний, невозможный миг, когда бампер машины уже касался её одежды, ледяная, стальная хватка дернула Ингу назад. Тимур выдернул её из-под колес с такой силой, что они оба покатились по асфальту, чудом избежав удара о бордюр.

Они замерли. Визг тормозов позади них перерос в испуганные крики прохожих. Но в этом узком проулке царила мертвая тишина. Оба участника событий пытались осознать произошедшее.

Инга тяжело дышала, чувствуя, как внутри неё всё словно сжимается. Хватка на её предплечье была ледяной, инеем покрывая кожу через ткань одежды.

Тимур лежал над ней, его лицо было в нескольких сантиметрах от её лица. Шок ушел, оставив лишь пугающую, мертвенную неподвижность черт. В его зелёных глазах, лишенных бликов, отражался лишь холод, и где-то в самой глубине был слабый отблеск болт.

— Ты... — выдохнул он, и это слово прозвучало как приговор. Он не знал, как выразить всё, что ему хотелось сказать. Лишь годы проведенные им в весьма строгой организации, помогли вернуть самообладание. «Что черт возьми тут происходит? И чьи на сей раз это проделки?» лихорадочно размышлял парень.

Плавно поднявшись, Тимур рывком поднял Ингу. Он стоял, тяжело дыша, и Инга чувствовала, как от его тела исходит не тепло живого человека, а вибрирующая, гулкая пустота. Этот холод не просто обжигал — он проникал глубже, под кожу, в самую кровь, заставляя пламя внутри неё испуганно сжаться. Рядом с ним мир вокруг окончательно потерял краски, став серым и плоским, словно сама смерть набросила на них невидимый полог, отсекая от жизни шумной улицы.

Она подняла голову, и её взгляд встретился с его глазами. В них больше не было того секундного, почти человеческого шока. Теперь на Ингу смотрел холодный, расчетливый механизм. Его зрачки были расширены, поглощая свет, а лицо застыло, превратившись в восковую маску.

— Ты... — голос Тимура прозвучал глухо, как будто он говорил из-под толщи воды. — Зачем ты это сделала?

Он резко отошёл от неё, словно само присутствие рядом с ней причиняло ему физическую боль. Инга покачнулась, прижимаясь спиной к шершавому бетону стены. Иней на её рукаве начал медленно подтаивать, превращаясь в липкую влагу, но ощущение печати, тяжелого невидимого савана, всё еще давило на плечи.

— Ты видел метку, — Инга заставила свой голос звучать ровно, хотя сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Она разжала кулак, в котором всё еще был зажат серый камень. — И ты видел, что я её вижу. Кто ты?

Тимур замер на полуслове, и на мгновение тишина между ними стала почти осязаемой. Затем его плечи расслабились, и в переулке уже стоял обычный нагловатый подростка. Он небрежно засунул руки в карманы мешковатых джинсов и привалился к противоположной стене проулка, вызывающе разглядывая Ингу.

— «Видел метку»? «Кто ты»? — он коротко, сухо хохотнул, крутанув телефон в ладони. — Слушай, подруга, я, конечно, ценю эффектные подкаты, но прыгать под внедорожник ради знакомства — это даже для центра Москвы перебор. У тебя что, солнечный удар или просто фантазия разыгралась на пустом месте?

Он мазнул взглядом по камню в её руке, криво усмехнувшись. В его голосе теперь не было ни капли той загробной пустоты — только чистая дерзость уличного мальчишки.

— Ты о чём вообще? Какая тьма? — он картинно закатил глаза, поправляя фланелевую рубашку. — Я просто шел мимо, увидел, как ты забавно несешься по тротуару, сшибая прохожих, а потом ты вдруг решила проверить бампер на прочность. Я тебя вытащил — ну, считай, карму почистил. С тебя «спасибо» и по домам, пока водила не вернулся.

Инга сделала шаг вперед, игнорируя его паясничество. Её глаза пытались пробиться сквозь этот слой притворной насмешливости. Она снова и снова натыкалась на непроницаемую стену, которая отгородила от неё тьму. «Я же её видела! Чувствовала!». Холод на предплечье, придавал её уверенности в свое правоте.

— Не пытайся врать, — голос Инги прозвучал пугающе спокойно. — Ты не просто «шел мимо». Ты вел его. Ты видел ту антрацитовую паутину на его шее так же ясно, как и я. Отвечай: что это за тьма? И почему она пульсирует в такт твоему шагу?

При упоминании паутины юноша на секунду скривился. Тень, та самая густая и плотная, снова легла на его лицо, делая его старше и опаснее. Но он быстро справился с собой, сделав шаг навстречу и бесцеремонно вторгаясь в её личное пространство.

— Послушай, — он склонил голову набок, и в его зеленых глазах мелькнул недобрый огонек. — Я понятия не имею, о каких «паутинах» ты бредишь. Может, тебе стоит поменьше смотреть триллеры? Ты ворвалась неслась как угорелая, едва не расшиблась в лепешку, а теперь строишь из себя городскую сумасшедшую? Прости, но такое меня не заводит.

— Ты смял расстояние, — Инга до боли сжала камень в руке, не давая ему заставить себя усомнится в своей адекватности. — Пространство между нами схлопнулось. Обычные люди так не умеют. Откуда взялась эта метка? Это ты её наложил?

Он резко перехватил её руку, и на мгновение в его зрачках снова отразился тот первобытный холод, который невозможно было имитировать.

— Послушай мой совет, — отрезал он, возвращая себе маску ледяного безразличия. — Надень свой булыжник на шею и иди пить свой чай. Тебе кажется, что ты видишь изнанку мира, но на самом деле ты просто лезешь туда, где ломают кости таким любопытным журналисткам. Нет никакой тьмы. Есть только твоё воображение и асфальт, на котором ты чуть не осталась, - он специально сжал руку сильнее оставляя след.

Он резко развернулся, собираясь уйти, и бросил через плечо:

— И не смей идти за мной. В этом районе у людей часто случаются неприятности, если они слишком много спрашивают о том, чего не существует.

Инга видела, как он уходит — быстро, пружинисто, снова превращаясь в обычного парня с телефоном. Но печать смерти, окутавшая её в момент его прикосновения, никуда не делась.

«Что это чёрт возьми было?», устало вздохнув, девушка одела амулет на шею и двинулась в обратный путь.