Вышка. Глава 1

Пальцы сжимали небольшой белый листок с печатью поликлиники. Илья Воронов стоял на крыльце, подставив голову тёплой июльской мороси, и пытался разобрать почерк врача.

«Панические атаки на фоне длительного стресса. Рекомендовано: продолжительный отпуск, цифровой детокс, курс седативных препаратов».

Ниже — названия таблеток.

— Да уж, список на пять косарей, — пробормотал мужчина, проматывая пальцем каталог на сайте аптеки, — совсем долбанулись с такими ценами!

Лиговский проспект шумел за спиной. Машины, трамваи, гул вертолёта над крышами. Смартфон дзынькнул в руке — рабочая почта, третье письмо за утро. Воронов решил игнорировать сообщение и включил беззвучный режим.

Последние два года на работе творился настоящий ад. Тринадцать часов перед монитором. Миллионы транзакций в секунду. Бесконечный поток цифр, логов, уведомлений. К тридцати четырём годам мужчина обнаружил, что засыпает только под гул системного блока, а звук входящего сообщения вызывает мгновенный выброс адреналина — ладони становятся влажными, сердце срывается в галоп, а воздух исчезает из лёгких.

Первая паническая атака накрыла в марте. Илья сидел в опенспейсе, смотрел на строчки цифр и вдруг понял, что не может вдохнуть. Мир закружился и погрузился во тьму. Скорая, кардиограмма, вердикт дежурного врача: «Сердце здоровое. Это нервы».

К маю приступы стали ежедневными.

Врач — пожилой психиатр с усталыми глазами — листал медицинскую карту почти минуту, потом произнёс фразу, которую Воронов запомнил дословно:

— Если не бросите работу сейчас, через пару месяцев переедете на кладбище. Берите отпуск, уезжайте из города. Туда, где вообще нет интернета. — сказал доктор, снимая очки.

Дома ждала Марина. Аромат корицы и запечённых яблок встретил в прихожей. Девушка вышла, вытирая руки о фартук, Илья поймал тот самый взгляд.

— Ну что, я была права?

— Да, никакой работы и интернета, отдых на природе подальше от города. — кивнул Вронов, протягивая листок.

Марина прочитала рекомендации. Хмыкнула.

— Я возьму отпуск за свой счёт на месяц. Тебе нужно выключиться полностью.

— Да я ж через неделю на стену полезу. — вздохнул мужчина.

— Ничего страшного, я буду рядом, найдём чем заняться. — Марина игриво улыбнулась и чмокнула Илью в нос.

Место выбирали пару дней. Отмели десяток вариантов — от турбаз до охотничьих домиков в тверских лесах — по одной простой причине: рядом вышки сотовой связи. Марина настаивала на абсолютной изоляции. Никаких соблазнов проверить почту, новостную ленту или мессенджер.

Идеальный вариант подвернулся через бывшую коллегу Марины, которая переехала в Карелию. Деревня Марва на берегу озера Тенъярви. Тридцать минут от Сортавала по трассе, потом ещё час по лесной грунтовке вокруг озера. Сорок изб, из которых жилых — едва половина. В объявлении несколько фотографий: дом с красной крышей, простенький интерьер. Отдельной строкой: «Внимание! Имейте ввиду, что в Марве нет мобильной связи! Работающий телефон есть на метеостанции за деревней».

— Отлично, — сказал Илья. — Когда выезжаем?

****

Дорога заняла весь день.

Сначала ровная и монотонная трасса. Потом — Сортавала, где поели карельских калиток и сливочной ухи. А после — грунтовка, которая после недавних дождей превратилась в рыжее глиняное месиво. Внедорожник полз осторожно, переваливаясь через рытвины.

Лес смыкался всё плотнее. Сосны здесь росли корабельные — высокие, медно-красные стволы медленно качались в лучах заходящего солнца. Воздух пах хвоей, свежестью и влагой. Марина опустила стекло и дышала глубоко, прикрыв глаза.

— Чувствуешь? — спросила девушка. — Какой воздух. Здесь даже пахнет по-другому.

Марва выползла из-за деревьев внезапно. Дорога нырнула вниз, обогнула гранитный валун. За поворотом блеснуло озеро. Чёрная вода лежала неподвижно, отражая оранжевое небо. На берегу, сползая по склону, темнели бревенчатые избы. Часть — с заколоченными окнами. У нескольких прохудились крыши.

Дом с красной крышей, стоявший на берегу, выглядел на удивление крепким. Сруб посерел от времени, но держался прочно. Резные наличники. Крыльцо в три ступени. Небольшой пирс уходил в воду на несколько метров. Рядом покачивалась деревянная лодка.

Илья заглушил двигатель. Сразу навалились звуки природы — деревья качались на ветру, листья шумели, будто шёл лёгкий дождь. Вода накатывала на берег, омывая камни и пирс. Но была и непривычная, для городского жителя, тишина — ни гула машин, ни самолётов, ни звона трамваев. Того шума, к которому привыкаешь как к воздуху.

— Какая красота! — Марина выскочила из машины, закружилась на месте. — Илюша, ты посмотри! Тут даже лодка есть!

— Покатаемся завтра, — мужчина подошёл и обнял жену за плечи.

Телефон в руке девушки пискнул. Включила экран — «Нет сети».

— Кажется, это и был наш план, — усмехнулся Воронов.

****

Первый вечер прошёл идеально.

Растопили печь. Марина достала мясо из сумки-холодильника, нанизала на шампуры. Мангал нашли в сарае — старый, чугунный, но ещё крепкий. Разожгли. Запах жареного мяса поднимался с дымом к вершинам сосен, смешивался с вечерним туманом и ароматом хвои — Илья вдыхал этот коктейль и чувствовал, как тревога отступает. Мышцы, сведённые многомесячным напряжением, расслаблялись. Мысли перестали скакать, как белки в колесе.

Сидели на веранде до темноты. Ели шашлык, запивали чаем с мятой, что росла на окне. Смотрели, как над озером густеет и растекается туман — белый, невероятно плотный.

— Марин, знаешь, а мне уже лучше, — сказал Воронов удивлённо.

Девушка улыбнулась, сжала его ладонь.

— Я же говорила. Отдых на природе тебе поможет.

В ту ночь Илья, впервые за год, уснул без снотворного — просто закрыл глаза и провалился в темноту, как в детстве.

Следующие дни прошли как в тумане.

В хорошем смысле.

Воронов спал до полудня. Просыпался от солнца, пробивавшегося сквозь ситцевые занавески. Лежал, глядя в деревянный потолок, и слушал звуки природы. Настоящие, живые, а не запись — с шорохом ветра, далёким криком петуха на окраине и плеском воды о пирс.

Марина хлопотала на кухне. Готовила на старой газовой плите. Заваривала чай с травами, собранными в ближайшем лесу. Дом наполнялся запахами — тёплыми, домашними, уютными. После завтрака гуляли у воды или в лесу. Катались на лодке вдоль берега.

На третий день набрались смелости и выплыли на середину озера — на глубине вода казалась почти чёрной. Торфяное дно, объяснила Марина. Илья грёб неторопливо, лениво, наслаждаясь движением и удивлялся откуда его жена столько всего знает. Девушка сидела на корме, опустив пальцы в ледяную воду, и улыбалась.

— О чём думаешь? — спросил Воронов.

— Ни о чём. Впервые за несколько лет — ни о чём. Это прекрасно.

Этим вечером доели остатки шашлыка. Сидели на веранде, любовались чистым небом и пили мятный чай. Телефоны лежали в доме на кухонном столе — два безжизненных бруска из чёрного стекла — и покрывались тонким слоем пыли.

— Знаешь, — сказал Илья, отставляя кружку, — я решил уволиться.

— Совсем? — Марина подняла бровь.

— Совсем. Хватит. Найду что-то другое. Да хоть курьером пойду работать, свобода, романтика, свежий воздух! — махнул рукой мужчина.

Девушка потянулась через стол и накрыла его ладонь своей.

— Я горжусь тобой, ты поступаешь правильно.

****

На следующий день Илья отправился на метеостанцию.

Нужно было позвонить директору — сказать об увольнении сейчас, а не тянуть до возвращения в город. Метеостанция находилась на небольшом холме за лесом, в километре от деревни. Тропа вела через сосновый бор, усыпанный свежей хвоей. Гранитные валуны выступали из земли, как кости древних зверей.

Здание оказалось приземистым, бревенчатым, с железной вышкой анемометра на крыше. Чашечки прибора слабо вращались, хотя ветра внизу почти не чувствовалось. Рядом, на ржавой мачте, темнела старая антенна.

На стук вышел старик. Выцветшая фланелевая рубаха, седая щетина, глубокие морщины, воспалённые глаза с желтоватыми белками. Запах дешёвого табака последовал за ним.

— Алексей Савельевич? Я Илья. Мы с женой дом у озера сняли. Нам о вас рассказала хозяйка дома. Можно позвонить? Это ненадолго.

Старик несколько секунд разглядывал приезжего.

— Только недолго. — Алексей Савельевич отступил вглубь прихожей.

Внутри метеостанция напоминала музей советской науки. Столы, заваленные картами и рулонными лентами самописцев. Барометр на стене. Массивный проводной телефон в бакелитовом корпусе, соединённый с коммутатором. У окна — стопка книг и журналов с пожелтевшими обложками.

Воронов заметил краем глаза: среди карт и научных трудов лежали какие-то странные бумаги — исписанные от руки листы с угловатыми символами, отдалённо напоминающими руны. Рядом раскрытая книга с иллюстрацией языческого ритуала: люди в длинных одеждах, стоящие вокруг чёрного провала в земле. Илья не стал приглядываться. Мало ли чем увлекается старый геолог на пенсии.

Снял трубку.

Набрал номер.

Директор долго уговаривал остаться. «Илья, ты лучший в отделе. Мы поднимем зарплату. Добавим людей в команду. Хочешь — работай удалённо, только не уходи!».

Воронов молча слушал, глядя в окно на чёрную гладь озера, и не сомневался в своём решении — нафиг эту работу!

— Нет, Виктор Степанович. Я всё решил. Спасибо, но я ухожу.

Повесил трубку.

Выдохнул.

Савельич стоял у стола, перебирая свои бумаги. На гостя не смотрел. Илья поблагодарил старика и вышел. На душе так легко. Впервые за много лет.

****

На следующий день Воронов курил на крыльце, глядя на озеро. Закат окрасил воду в тёмно-багровые тона. Туман только начинал подниматься, пока ещё лёгкий, прозрачный.

На крыше соседского сарая сидели вороны. Пара птиц. Они не шевелились, не каркали. Просто сидели и смотрели в одну сторону — на запад, туда, где за озером темнела Кротовая гора.

Мужчина вспомнил, что местные называли её именно так, читал перед поездкой. Почему — неизвестно. Может, там кроты водились. Может, форма такая.

Илья не придал увиденному значения. Птицы и птицы.

Вдруг, над озером пронёсся резкий звон от удара металла о камень, будто где-то заработал огромный перфоратор. Бур вгрызался в тело горы.

Вороны хором каркнули и взлетели со своего места.

В этот же вечер к дому подъехал оранжевый «КамАЗ» с белой надписью «Север-Телеком» на борту. Из кабины выпрыгнул парень лет двадцати восьми в яркой спецовке. Натянул бейсболку. Огляделся. Заметил Илью, который набирал воду из колодца.

— Добрый вечер. — парень помахал рукой. — У вас не будет попить?

Воронов кивнул, зачерпнул свежей колодезной воды и протянул кружку незнакомцу.

— Меня зовут Антон, я из монтажной бригады. — представился парень, когда оторвался от эмалированной тары. — Ух, студёная водичка то! А мы ставим вышку на Кротовой горе. Скоро у вас тут будет интернет и мобильная связь. Месяц работаем уже, почти закончили.

— Связь, значит, — выдохнул мужчина.

— И интернет, да. — Антон улыбнулся. — Цивилизация пришла. Ладно, поеду. Работы много.

«КамАЗ» взревел и покатил в сторону горы. Трактор с прицепом, гружённый дизельным генератором, тяжело пополз следом.

Илья вернулся в дом. Марина сидела на кухне, закутавшись в плед.

— Кто это?

— Монтажники. Сотовую вышку ставят. Оказывается, работают тут уже месяц.

— Ну кто же знал. Хозяйка дома об этом не упомянула. — Девушка пожала плечами. — Плохо, конечно, но, ничего не поделать.

— Ничего, — согласился Воронов.

****

Четыре дня спустя Илья проснулся посреди ночи от писка в ушах.

Белый шум. Как из старого телевизора, у которого выдернули антенну. Мужчина открыл глаза. Несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь понять, что его разбудило.

Изразцовая печь пощёлкивала, остывая. За окном завывал ветер, качал верхушки деревьев. Марина спала, уткнувшись лицом в подушку. Белое плечо выглядывало из под одеяла, как осколок мрамора из озера.

Воронов сел на кровати, прижал ладони к ушам. Писк стал тише, но не исчез, будто рождался внутри головы.

— Что это, новая паническая атака? — пробормотал мужчина. — Стресс, всё же, решение об увольнении на меня повлияло. Пройдёт.

Опустил босые ноги на холодные доски. Встал и подошёл к окну.

На вершине Кротовой горы, над ночным лесом, пульсировал красный маяк — заработала вышка.

Писк в ушах не утихал.

Илья накинул штормовку, вышел на веранду. Скрипнула дверь. В лицо ударил сырой, пахнущий озером воздух.

На крыше соседского сарая снова сидели вороны, около десятка. Плотная, чёрная масса. Птицы не двигались и смотрели за озеро — туда, где пульсировал красный маяк.

Во дворе скулил соседский пёс. Огромный лохматый, ходил вокруг будки, натягивал цепь, ложился, снова вставал. Никак не мог найти себе места.

Мужчина докурил. Вернулся в дом. Лёг. Закрыл глаза.

Писк остался.

Автор: Денис Громвель.