Вышка. Рассказ. Глава 2

Утро встретило деревню Марва тишиной.

Илья проснулся поздно. Солнце уже перевалило за полдень и висело над озером размытым жёлтым пятном — не пробивало туман, лишь подсвечивало его изнутри. Мужчина лежал на спине, глядя в потолок. Белый шум ушёл. Оставил после себя лёгкий, едва заметный звон — как после долгого концерта.

Марины рядом не оказалось. Подушка хранила вмятину от головы, но простыня остыла. Звон посуды и запах мятного чая доносились с кухни.

— Доброе утро, — девушка выглянула из-за дверного косяка. — Ты спал как убитый. Я уже два раза чай заварила.

— Который час?

— Почти два. Ну ничего, мы отдыхаем, можно спать сколько хочешь.

Воронов сел на кровати. Голова тяжёлая, словно с похмелья, хотя не пили уже вторую неделю. Мужчина потёр виски, разгоняя остатки ночного звона.

— Опять этот писк, — сказал Илья. — Всю ночь. Под утро только отпустило.

— Это пройдёт, — Марина поставила на стол две кружки. — Стресс от разговора с начальством не прошёл, плюс, ты дымишь, как паровоз.

Девушка протянула кружку. Чай пах мятой, чабрецом и можжевельником. Воронов сделал глоток. Жидкость согрела горло, звон в ушах отошёл на задний план.

— Я пойду воды наберу, — Илья поднялся. — Нужно взбодриться.

Колодец находился у входа на участок — старый, с дубовым срубом и кованой цепью. Мох покрывал нижние венцы. Вода здесь ледяная, прозрачная, с лёгким привкусом железа.

Воронов налёг на ворот. Цепь натянулась, заскрипела. Тяжёлое ведро поползло вверх, расплёскивая воду. Мужчина зачерпнул эмалированной кружкой, поднёс к губам.

Привычный холод ударил по зубам, а вот вкус воды изменился.

В нём появилась сладость. Едва уловимая — как у перезрелых болотных ягод. А спустя секунду кончик языка онемел. Словно Илья лизнул батарейку.

Мужчина выплеснул остатки на пожухлую траву. Язык покалывало, не больно, но неприятно.

— Марин! — окликнул он жену, заглядывая в приоткрытое окно кухни. — Ты воду в чайник откуда брала?

— Из канистры, — отозвалась девушка, — а что?

— Вода в колодце изменилась, сладкой стала и от неё язык онемел.

Марина вышла на крыльцо, вытирая руки полотенцем. Подошла к колодцу. Зачерпнула в кружку, сделала крошечный глоток. Выплюнула.

— Действительно странно. Может из-за бурения или дождём чего принесло. Ну ничего страшного, для чая пока канистру используем. Позже в город съездим, купим литров двадцать в магазине.

— И как местные эту пьют?

— Привыкли, наверное. — Марина вылила воду обратно в ведро. — Да и ты сам говорил, ещё вчера вода была нормальной. Пойдём, лучше, к озеру, погуляем.

Воронов кивнул. Неприятное ощущение на языке почти прошло.

На озеро вышли после лёгкого обеда. Туман к этому времени почти рассеялся, оставив после себя сырую дымку над водой. Марина сняла кроссовки, закатала джинсы до колен и вошла в воду. Охнула от холода.

— Илюша, посмотри. — Девушка замерла, глядя вниз.

Воронов подошёл. Вода у берега была красновато-мутной. По поверхности расплывались маслянистые разводы — радужные, переливающиеся на свету.

— Может, рабочие разлили дизель из генератора? — сказала Марина.

— Вероятно, но что пятно делает так далеко от скалы? — спросил мужчина.

Девушка не ответила. Настроение было подпорчено.

Решили погулять вдоль берега, собрать травы. Маслянистая плёнка не вязалась с образом чистого лесного озера.

****

Возвращались к дому в сумерках, так увлеклись прогулкой, что ушли дальше обычного. На подходе услышали надрывный лай. Пёс метался по соседскому двору — огромный лохматый волкодав натягивал цепь так, что штакетник ходил ходуном. Собака скулила, рыла землю у будки.

— Коля! — крикнул Илья соседу, с которым успели поздороваться всего пару раз за время отдыха.

Дверь дома открылась. Мужчина вышел на крыльцо — хмурый, с покрасневшими глазами. Швырнул животному кусок сырого мяса.

— Привет, соседи! — махнул рукой Николай. — Не переживайте. Скоро успокоится.

Пёс на секунду замер, схватил подачку и унёс в будку. Затих. Николай развернулся, хлопнул дверью.

Илья переглянулся с женой.

На крыше сарая ворон стало ещё больше. Теперь их было не меньше двадцати. Покрывали шифер, напоминая злокачественную опухоль. Всё так же сидели неподвижно.

— Жутковато. — Марина передёрнула плечами. — Никогда не видела столько ворон в одном месте.

— Может, он их кормит.

Девушка ещё раз посмотрела на чёрные силуэты и ушла в дом. Илья задержался. Что-то в поведении этих птиц было неправильно — сидели молча, как изваяния.

Ночью писк в ушах вернулся.

Громче, чем прежде.

Воронов проснулся около трёх. Звук изменился. Словно где-то работала неисправная трансформаторная будка. Мужчина лежал с открытыми глазами, слушал этот шум и пытался убедить себя, что всё нормально.

Утром рассказал Марине.

— Не переживай, — сказала жена, — скоро пройдёт. Нужно больше спать и меньше курить. Давление скачет. Давай сегодня пораньше ляжем.

— Давай. — кивнул Илья.

Но вечером Воронов заметил то, что не замечал раньше. Марина изменилась. Двигалась она чуть иначе. Иногда у неё подрагивали пальцы. Мелко, часто. Ставила кружку на стол — рука срывалась. Брала ложку и не могла удержать.

— Ты в порядке? — спросил Воронов.

— Да, просто не выспалась, устала, с самого утра на кухне. — отмахнулась жена.

Ночью Илья проснулся от холода. Дверь на веранду открыта. Марины рядом не было. Мужчина накинул куртку, вышел.

Девушка стояла на крыльце. Босиком. В одной футболке. Смотрела за озеро на гору — туда, где пульсировал красный маяк вышки. Глаза открыты, но взгляд — пустой, отсутствующий.

— Марин? — Илья тронул жену за плечо.

Марина вздрогнула, обернулась. В глазах мелькнуло удивление — словно она только что проснулась.

— Что? Что случилось?

— Ты стоишь босиком на крыльце в три часа ночи.

Девушка посмотрела на свои ноги, перевела взгляд на далёкий красный маяк и пожала плечами.

— В детстве часто ходила во сне. Видимо, свежий воздух и природа вернули меня в то самое время.

Вернулась в дом и легла спать. Воронов остался. Курил и смотрел на маяк. Что-то было не так. Что-то вокруг них менялось и это влияло на Марину.

На следующий день соседский пёс спокойно лежал у будки. Не лаял. Не скулил. Просто положил голову на вытянутые лапы. Илья подошёл к забору. Собака подняла голову и мужчина тут же отшатнулся. Животное изменилось. Умный, живой взгляд пропал. Белки и радужку залила глянцевая чернота, превратившая глаза собаки в два тёмных стеклянных шара.

Из пасти вырвался звук. Низкий, вибрирующий. На землю капала густая красная слюна.

На крыльце дома сидела девочка. Лиза — дочь Николая. Илья видел её один раз, когда знакомился с соседом. Глухонемая с рождения. В руках — альбом и карандаш. Рисовала что-то, не обращая внимания ни на собаку, ни на мужчину.

Илья попятился.

— Николай! — крикнул мужчина. — У тебя собака заболела?

Хозяин вышел. Молча подошёл к псу, отцепил цепь, увёл в сарай. Вернулся, взял дочь за руку.

— Не лезь к нам! — бросил мужчина, обернувшись в дверях.

****

— Марина, мы так и не съездили в магазин. Нужно купить продукты, воду и сигареты. — сказал Илья, заходя в дом.

Девушка сидела на кухне за столом. Рассеяно кивнула.

Воронов пошёл к машине. Повернул ключ. Стартер зажужжал — слабо, еле-еле.

Вторая попытка.

Третья.

Аккумулятор умирал на глазах.

— Чёрт, — пробормотал Илья. — Нормально же всё было.

Открыл капот. Клеммы чистые. Свечи целые. Бензин — половина бака. Просто аккумулятор сдох. Бывает.

Вернулся в дом.

— Машина не заводится.

— И что делать? — Марина сверлила глазами стену.

— У Савельича есть старенький УАЗик. Схожу к нему, предложу деньги, вдруг согласится одолжить. Иначе придётся пешком идти, такси сюда не доедет.

— Сходи, сходи, а я посплю. — Девушка направилась в комнату.

Илья шёл через сосновый бор. Воздух был неподвижным. Птицы молчали. Вообще. Лес казался мёртвым.

Метеостанция встретила закрытыми дверями. Окна заколочены изнутри — широкими досками, прибитыми крест-накрест. На стук никто не ответил. Изнутри доносился монотонный звук — словно били молотком по дереву. И тихие хлюпающие звуки.

— Алексей Савельевич! — крикнул Воронов, ударив кулаком в дверь. — Я к вам заходил позвонить, знаю, мы не знакомы, но можно одолжить вашу машину? Я заплачу!

Тишина. Потом — снова ритмичный стук и хлюпанье.

В воздухе витал слабый запах гнили.

Мертвечины.

Илья развернулся и быстрым шагом пошёл обратно. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели.

Дома было всё так же тихо. Марина сидела на кровати, глядя в окно. В руке — кружка с остывшим чаем. На мужа даже не посмотрела.

— Он мне не открыл, — сказал Илья, — дверь заколочена, воняет мертвечиной. Что происходит то?! — голос сорвался на крик.

Девушка не ответила. Просто продолжала смотреть сквозь стекло.

Ночью Воронов проснулся от вибрации. Пол часто дрожал. Стаканы звенели. Телефоны, лежавшие выключенными уже почти две недели, вдруг, загорелись.

Оба одновременно.

На экранах пульсировали угловатые знаки, похожие на сломанные руны.

Марина села на кровати. Зрачки расширены почти во всю радужку. Уставилась в стену.

Потом медленно повернула голову к мужу.

Губы раздвинулись.

Из горла вырвался низкий, хриплый голос — не её, чужой:

— Мы едины!

Воронов замер. Сердце пропустило удар. Потом ещё один.

В ушах стоял оглушительный вой.

Автор: Денис Громвель.