Можешь начинать бояться.

Эпизод первый – Перерыв.
Информационное агентство "Экзажерация. И клюква."

Альберт стоял в лёгком недоумении в поисках знакомого лица, держа поднос с едой, в шоке от масштаба и широт корпоративной столовой. Он уже начал чувствовать себя глупо, что не может визуально найти подругу и коллегу по работе. Неудобства его положения почти достигла предела, и он уже почти решился остановить любого проходящего сотрудника и попросту спросить, знает ли тот Джеси Рид, и мог бы тот сказать, где обычно она сидит. - Альберт! Услышав своё имя и знакомый голос, Альберт стал рассматривать правые ряды столиков верхнего этажа над ними. Ему показалось, что голос, окликнувший его, шёл оттуда. Рассматривая каждый белый овальный столик и сидящими за ними людьми в этой огромной столовой, он так и не смог понять, откуда пришёл отклик. из-за шума разговоров, звуков столовых приборов и снующих туда-сюда рабочих в поисках места. Джеси смотрела на Альберта, который пристально рассматривал противоположенную сторону от места, где она сидела, мысленно делая выводы, что чуткость в его статьях по-прежнему не распространяется на его внимательность в жизни. Спустя пару секунд Джеси увидела напряжение на лице Альберта и решила чётче обозначить своё местоположение. - Альберт. Я тут! Джеси снова окликнула Альберта, дав своему голосу более стойкое рабочее звучание, чтобы он смог точнее пробиться сквозь остальной поток звуков, попутно приветливо махая рукой над своей головой, как опознавательный знак правильного пути, сидя за своим столиком, мысленно убеждая себя, что так он точно должен её заметить. Услышав очередной оклик, Альберт осознал, что всё это время смотрел не туда и не в то место, которое казалось ему верным. Повернувшись лицом налево, наконец, увидел махающею рукой Джеси. Альберт аккуратно маневрировал между столиками с подносом в руках, стараясь как можно меньше касаться бёдрами сидящих за столами людей. Скованность в новом месте немного сбросила путы с его плеч, и он позволил себе расслабится. Меньше всего он хотел сейчас споткнуться об свою или чужую выставленную ногу, уронить поднос с едой и стать всеобщим посмешищем в первый и, наверное, последний для него рабочий день. Ведь такого стыда он бы точно не вынес. Добравшись до места Джеси, он поставил поднос на поверхность глянцевого белого стола из мрамора, подметив для себя, что это единственный стол из камня, ведь остальные были пластиковыми. Джеси смотрела на лицо Альберта, который возился с подносом, расставляя свою еду напротив свободного места. Стройный молодой мужчина в самом соку своих небольших, но успешных тридцати девяти лет. В его лице, казалось, застыло удивление: приподнятые брови вверх, лёгкая улыбка, встречающая любой новый взгляд. Словно этот короткий путь заставил его сделать определённые усилия, чтобы не выглядеть перед всеми глупо. Но внутренний голос Джеси подсказывал ей, что это ложное выводы о виде его эмоций, и возможно, сейчас он чертовски взволнован и попросту не хочет показывать это в лице. Альберт выдержанно выдохнул, словно преодолел колоссальное для себя испытание, садясь на винтажный мягкий стул со спинкой, подметив для себя одну любопытную и немного тревожную деталь, что этот столик в углу имеет более важный смысл и гротескные стулья - лишь часть какой-то другой картины, которую он ещё не собрал в уме целиком. Убедившись, что Альберт стал чувствовать себя удобно и комфортно, позволил себе уже расслабиться, практически расплывшись на своём стуле, Джеси решила заговорить первой. - Альберт. Давай отбросим отягощающие нас с тобой от главной сути формальности, хорошо? Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Скажу кратко, когда-то давно я тоже была на твоём месте, испытывала точно такие же чувства, сидя на этом стуле. Но чем быстрее ты вольёшься в коллектив, тем легче тебе будет справляться с объёмом работы.

Джеси сделала маленькую паузу в предложении, говоря серьёзным тоном сразу по делу, чтобы Альберт сфокусировал всё своё внимание на ней, а не на аккуратно выставленной еде. Прежде всего. Альберт немного вздрогнул от неожиданности, словно он сделал что-то не так, проворачивая в мыслях все свои действия. Перевёл взгляд с еды на Джеси, не ожидая от нее такой резкой смены акцента. Хоть ему самому не терпелось поговорить обо всех вытекающих обстоятельствах и порядках на новом месте. Но всё же он любил отдавать дань уважения своим вычурным традиция, предпочитая говорить на сытый желудок, чтобы ум усваивал информацию равномерно, не обрывисто, не сигнализировал ему о тех или иных потребностях. - Альберт, Я уважаю твой опыт журналиста. И, признаться честно, я не меньше всех восхищена твоими прошлыми работами. В другой редакции. Поймав внимание Альберта, Джеси решила сбавить напор и немного сгладить углы, отметив его личный опыт, чтобы не показаться совсем бестактной. Альберт внимательно слушал, понимающе кивая головой, чувствуя, как маленькая обида поселилась в груди. Спустилась в погреб, выкатила бочку, откупорила резко пробку, вставила быстро краник в отверстие, наливая себе первую кружечку выдержанной профессиональной, чужой чёрствости. - Не буду лукавить. Голоса с Венеры и Дети на Марсе - просто впечатляющий труд для любителей конспирологии. Содержание в статьях так изящно стирает границу реальности, что даже я на секунду поверила в правдоподобность текста. Люди по-прежнему спорят на форумах и выстраивают собственные гипотезы о том, кто этот загадочный автор Бенедикт. И. искренне веря, что это сбежавший учёный из секретной лаборатории, где держат пришельцев. - Спасибо, Джеси. Признаюсь честно, я всё ещё нахожусь в лёгком смятении от того, что Ты и сам Форест Соул заинтересовались моими работами. Говоря откровенно, для меня, было бы честью, познакомиться со столь феноменальной личностью, как ваш директор. Альберт сделал маленькую паузу, отшучиваясь от комплиментов, заметив, что Джеси перевела свой взгляд с его на что-то, что он не видел из своей части стола. Но видела она, и, по всей видимости, это находилось под столом. - Он же не прячется сейчас под столом, поджидая удобного момента. Да? - Не останавливайся, Альберт. Продолжай говорить. Я внимательно тебя слушаю. Просто мне нужно тут кое-что подготовить для дальнейшего разговора с тобой. Альберт приподнял вверх брови заинтригованно. Он и не думал, что в таком месте, как столовая, Джеси решит устроить ему презентацию, как его непосредственный руководитель. Когда она пригласила его пообедать, он решил, что это будет хорошая возможность, снова попытаться обсудить их инновационные методы получения информации. Не смотря на то, что Джеси всякий раз становилась уклончивой при поднятии этой темы. Ведь он искреннее не понимал, как они работают, увидев свой офисный кабинет, без компьютера, телефона, без банального факса. Даже розеток в помещении не было, стоял только стул и стол, и больше ничего. Он, конечно, сделал вывод, что кабинет попросту ещё не успели обустроить под его нужды, но одна деталь разрушала выстроенную им логическую цепь тем, что остальные кабинеты были заполнены так же. - И это не говоря о том, что ещё и решили взять, под своё крыло, от чего меня поверг откровенный шок. У меня всё ещё стойкое ощущение, словно это какой-то сон. Попасть к вам, вот так, неожиданно - это как выиграть золотой билет на шоколадную фабрику Вилли Вонка, не раскрывая шоколад от обёртки. - Я рада, что ты принял наше предложение. Как ты уже понял, у нас весьма утончённые, узкопрофильные взгляды по подбору внутреннего персонала.

Корпоративный тон Джеси незамедлительно и гордо отчеканил ответ на нетривиальное Спасибо, Альберта.. Эпизод второй – Жертва.

- Альберт. Вопросительно, - сказала Джеси твёрдым голосом. Одно лишь имя, вставая со стула и встав напротив его, словно поднимая именем табличку со знаком - Внимание. Сейчас прозвучит что-то важное. - Как ты уже заметил, столик, за которым мы сидим, отличается от остальных. На этих самых стульях. Джеси вдруг замолкла на полу слове и перевела свой взгляд на спинку стула. Спустя секунду она положила руку на спинку и провела ладонью по набитой части спинки стула, словно гладя одушевлённый предмет. смотря на него покорным и каким-то влюблённым взглядом. - Сидели все руководители, принимающие новых сотрудников нашего информативного агентства. Где на глазах у всей компании совершалась история. По спине Альберта пробежала волна мурашек от голоса Джеси. Её ораторские способности поражали. Этот титановый живой тон, выдержка пауз, дикция голоса, внушили бы любой слышащей сейчас толпе страх и надежду, радость и отчаянье, затыкая слогом любого, кто осмелился бы сейчас её прервать. Её голос завораживал, заставляя меня вслушиваться в каждую сказанную ей букву, пока я не услышал царящею тишину вокруг нас. И нет, она не замолчала, она безотрывно продолжала что-то говорить и говорить. Тишина возникла в столовой. Больше не слышны были звуки столовых приборов, шагов снующих туда-сюда рабочих и болтавших за столиками людей о чём - то своём. Я позволил себе наглость отвести прикованный взгляд от Джеси и посмотреть в сторону, почему вдруг стало так тихо, в таком огромном помещении. Немного повернув головой в левую сторону, сделав вид, что у меня чешется бровь, прикрывая тем самым ладонью обзор к своим глазам для Джеси, я увидел, что все, кто находится в корпоративной столовой, поголовно смотрят на нас, застыв в каком-то ожидании.

Одни смотрели с еле заметным страхом на лице, другие же с жуткой и странной ухмылкой, выпучив свои глаза, в которых плясал огонёк безумия. Рядом стоящая парочка - мужчины и женщины, пялились на нас уже настолько, что из их глаз уже текли слёзы, а белки налились кровью из-за лопнувших капилляров. Но они продолжали безотрывно смотреть, не моргая, и слушать Джеси. В оживлённой столовой словно воцарился безумный ритуал какой-то секты. Вдруг рядом раздался глухой хлопок, словно кто-то только что небрежно бросил на пол связку из книг, и я непроизвольно вздрогнул. Повернувшись обратно лицом к столу, я увидел, что на столе рядом с Джеси лежит огромная чёрная книга. Увидев переплёт книги и её огромный вид, мне стало совершенно не по себе. Я никогда не видел книг таких размеров. Её длинна, если, прикинуть в уме, навскидку, была не меньше сорока, а то и всех пятидесяти сантиметров, как и сама ширина с толщиною вместе взятой. Теперь я не мог оторвать свой взгляд от этого чёртового чёрного фолианта, а в ум стала пробиваться паразитом идея, узнать, что в ней написаноЯ сидел и с трудом сдерживал в себе желание, чтобы не схватить книгу и узнать все её тайны, пока не увидел и не услышал одну до ужаса пугающею деталь. Сначала я подумал, что мне показалось. И, собравшись с мыслями, я нашёл в себе силы, чтобы моргнуть. Открыв глаза, я почувствовал их усталость, но она быстро забылась из-за того, что я увидел. Под страницами этой старой книги, словно разгорелся пожар, ведь с её середины страниц струилась еле заметная чёрная дымка. В горле вдруг пересохло, и я тяжело сглотнул скопившуюся слюну во рту и снова вгляделся в то место, не веря собственному зрению. Чёрная, еле заметная копать выходила не только из середины, она выходила из всей книги, словно сам фолиант источал этот дым. Страх поселился в моём рассудке в ту же секунду, как только я осознал, что это происходит на самом деле. И мне тут же захотелось встать и уйти. Но я не мог пошевелить и пальцем собственного тела. Напряжение достигла предела, и я зажмурил глаза, не желая больше этого видеть, как вдруг я услышал чей-то отдалённый, еле уловимый тихий плач. Секунду спустя звук усилился, словно кто-то плакал за моей спиной, но находился где-то в глубине зала. Затем я услышал приглушённый крик откуда-то слева, который стал сливаться с плачем. Звуков становилось всё больше и больше, словно все, кто находились сейчас в столовой, синхронно взвыли, зарыдали и сошли с ума. Крики, вопли и плач стали настолько громкими и оглушающими, что мне стало казаться, что все, кто их издаёт сейчас, собрались вокруг этого столика и попросту испускают все эти нечленораздельные звуки над моими ушами. Не в силах это больше терпеть, с трудом преодолевая скованность от страха, я закрыл себе уши руками, чуть ли не вскрикнув в мольбе о том, чтобы всё это прекратилось, как вдруг всё стихло так же мгновенно, как и началось. Нерешительно медленно. Я открыл один глаз, затем второй и посмотрел на книгу. Она больше не источала из себя еле заметную дымку. Мысленно я старался дать себе объяснение и всему тому, что тут происходит, что возможно, от восхищения на новом рабочем месте у меня попросту разыгралось воображение, или я заболел, и сейчас меня пронимает лихорадка, и теперь чудится всякое. Но лежащая чёрная книга на столе разрушала эту слабо выстроенную структуру собственных аргументов, заставляя поверить в безумную действительность. На чёрный переплёт фолианта вдруг приземлилась нежная рука Джеси, и я вспомнил про её присутствие. Мне сразу захотелось расспросить Джеси насчёт всего увиденного и услышанного. Любой ответ урезонил бы мой панический рассудок. Но Джеси встала напротив стула, словно покорная служанка, уступающая невидимому герцогу почётное место, в чьих имениях вот-вот начнётся пир. На секунду в моём сознании появилась безумная мысль, что сейчас на стуле сидит сам Форест Соул, этот никем невидимый хозяин агентства Экзажерация и Клюква. Она смотрела на меня сверху вниз, словно набожный проповедник, который собирался принять от меня нерушимую клятву перед Господом, Богом и собравшейся паствой. - Альберт. Ты хотел узнать, как наше агентство получает информацию и работает с ней? Вопрос Джеси прозвучал в какой-то риторической манере, словно насмехаясь надо мной и моим гнусным умом, который не может привести меня к очевидному ответу. Который повис на кончике моего носа.

Джеси немного наклонила голову к левому плечу, сощурив глаза до маленьких щелок, смотря то ли на Альберта, то ли сквозь его, явно о чём размышляя внутри себя. Всё моё тело вдруг сковала, словно на меня надели пудовую тяжелую цепь. Я чувствовал, как пот под рубашкой струится по телу от страха собственного бессилия. Ведь всё, что я снова делать - это только смотреть на Джеси и моргать. Зажмурившись снова, я открыл глаза и увидел, что возле Джеси стоят двое накаченных суровых мужчин. Сначала я подумал, что они хотят помочь мне, что Джеси заметила, что мне от чего-то стало плохо, и сейчас эти амбалы выведут меня на свежий воздух, а то и вовсе выкинут из здания. Но всё оказалось хуже, чем я помыслить. Бородатый мужик слева от Джеси вдруг достал из-за спины белый продолговатый свёрток и подал его Джеси. Она аккуратно взяла таинственный окутанный предмет, отодвинула книгу со стола к мужчине справа и положила его перед собой, снова заговорив со мной. - Вот уже четыре столетия, Альберт. Наше агентство существует благодаря одному особому ритуалу. И так уж вышло, что ты станешь частью нашего секрета. Джеси медленно разворачивала белый сверток, раскрывая ткать, словно ребёнок, получивший конфету. Мои инстинкты всеми фибрами тела кричали, что мне нужно сейчас убираться из этого чертового места. Жгучие холодные слезы скатывались по моему лицу, словно крысы с тонущего корабля, попутно смешиваясь с холодным потом. - Ты так насмехался в своих статьях над небылицами этого мира, что даже привлёк к себе наше внимание. Видишь ли, книга, которая лежит по правую мою руку, не совсем обычная, как ты успел заметить. Эта древняя рукопись - основа нашей общины. У неё много имён, но не имя подчёркивает её значение, а её содержание, которого ты, к сожалению, не узнаешь. Ведь тебя выбрала книга. Джеси развернула лежащий белый свёрток. И. О боги! Внутри белой ткани скрывался антикварного вида кинжал. Позолоченную рукоять в центре украшал, красный сапфир, а длинное лезвие было украшено непонятными для меня символикой. Джеси аккуратно взяла кинжал в правую руку и выставила его перед своим лицом. Её глаза сощурились до маленьких бусинок. смотря на меня высокомерно. - Во славу древнего Бога! Вскрикнула вдруг Джеси, вставая из-за стола, подошла ко мне вплотную. Все люди в столовой крикнули вслед за ней, сливаясь в единый голос, который оглушал своим гулом, разрывая сосуды в моих перепонках. Из ушей медленно что-то вдруг потекло, и я старался мыслить, несмотря на захвативший меня страх, что это пот, а не кровь лопнувших перепонок. Охватившая меня паника усиливалась ежесекундно, пока я прокручивал одну самонадеянную, наивную мысль, что весь этот балаган - лишь часть Просвещения, где в конце этого ужасного спектакля Джеси мне скажет в лицо, что это всего лишь шутка. Но мелькающий в её руке кинжал говорил, что я влип по полной программе.