Кино-2026. День разоблачения

Недавно 84-летний Пол Маккартни выпустил The Boys Of Dungeon Lane – ностальгический альбом о детстве и юности в родном битловском Ливерпуле.

Когда слушаешь эти простодушные песни и ловишь определенную тональность, считываешь инструментальные переходы, сразу понимаешь, что Пол по-прежнему живет в 70-ых, в прошлом. Никто уже не пишет музыку вот так. Если только подражает, отдает дань уважения.

За спиной Маккартни – полвека плодотворного творчества, на фоне которого альбом кажется вторичным, по большому счету, – ненужным. И в то же время ты признаёшь, что скучаешь, симпатизируешь этому. Ведь даже в отблесках былого величия угадывается та радость, та ребячливая свобода, с какой творили и мечтали раньше. Нечто, чего популярная музыка лишилась уже безвозвратно.

Похожая история и с 79-летним Стивеном Спилбергом. Его «День разоблачения» мгновенно возвращает нас в золотую эру сказочной Америки, когда все это было свежо и зрительски дивно. Но после аватаров и ноланов, в эпоху бюджетного ожирения и передоза ремейками, в век правления либеральной тирании такое кино кажется милым дурачком, что нарядился в костюм телепузика и раздает листовки с призывами жить дружно. В общем, смешно всерьез разбирать сюжетные ходы и использованные режиссером приемы. Тема из «Близких контактов», разыгранная как по нотам благородная миссия и мелодии Уильямса, кринжовые серые человечки с распухшими от шаблонов головами, – все прописано здесь, как в школьном сочинении.

Тем не менее, уж и не вспомню, когда сидел в последний раз перед современным голливудским детищем, настолько завороженный экранным действом. Возможно, это были «Фабельманы». Снова то же ощущение, будто из Москвы приехал на выходные в Питер. Совсем другая атмосфера, совсем по-другому, свежее дышится. Такой контраст со сказанным выше – не оксюморон, не экстравагантный волюнтаризм автора. Да, констатировать, что «День разоблачения» – кино о пришельцах, можно и вполне справедливо. Как и то, что «Парк Юрского периода» – кино про динозавров, а «Индиана Джонс» – про борьбу с плохими фашистами. Но и индейцы в вестернах, и серые (или зеленые) человечки – лишь конкретные образы Приключения, детская метафора веры во что-то, что превосходит быт и рутину. Их можно рассматривать как чистое развлечение, но все же магия эта не так примитивна.

Как и в классических образцах золотой эры («Контакт» Земекиса, «Бездна» Кэмерона + те же «Close Encounters»), главная задача и сила фильма – в создании пространства для переживания, неодолимого и вечного стремления. Ко всему чудесному, незримо разлитому в мироздании, к тому, что больше и нас, и нашей природы, но не исключает ее, ищет с ней единения. Настоящее мастерство здесь – не в «реалистичном», психологически правдивом рассказе (это не про кино), но в создании ощущения значимости, волшебности всего происходящего. Последовательное нагнетание тайны, чувства, что ты забыл нечто важное, бывшее в далеком сне, но вот-вот вспомнишь, прорвешься к последней ясности. Не обойдется, понятно, и без стрельбы и погонь, без правительственных заговоров, без наследия Малдера и Скалли, утратившего оригинальность уже к середине самих «Икс-файлов».

Но потасканные, почти неловкие штампы спаяны у Спилберга верой, веществом ясноглазого доверия, с каким и самая надуманная, тряпичная поделка воспринимается нормальным ребенком. Это проявляется во всем: в ракурсах и поддержке саундтрека, во внешности и улыбках актеров (с Эмили попадание в яблочко), в использовании образов животных, одновременно невинных и явно потусторонних. А еще в тривиальном, но очень идущем фильму лозунге: «Эмпатия – наше главное преимущество». Так думают о человеке здешние инопланетяне, и их замысел с двумя избранными не так уж, пожалуй, ходулен. Способность понимать устройство мира, способность понимать, «видеть» людей, – дары не пустые и не случайные, пусть и разыгранные привычно топорно.

Через столь же топорно притянутых монашек режиссер верно заостряет парадокс: контакт с далеким, запредельным не установить без контакта с ближним. Спилберг явно нешуточно (не тот уже возраст) настаивает на сочувствии, на единстве, зовет нас к наивным мечтам и любопытству, с каким люди не могли раньше оторваться от звезд, как сегодня не могут от смартфонов. В этом «взрослом» мире, что вечно валится в бездну – экологических, политических, духовных катастроф – полезно иногда стать несмышленым, маленьким. Питая интерес и нежность к чему-то большему, чем трампы, тиктоки и толерантность.

И открытый финал «Дня разоблачения», по сути – единственно приемлемый. Ведь дело не в том, что восемь миллиардов лиц приковались к экранам в ожидании пророчества Блант. (Речь эта вбила бы последний гвоздь в крышку сценарного гроба). Дело в том, что приковались к экрану мы, – по крайней мере, я, – растроганные самой дерзостью столь неприкрыто сказочной и доброй проповеди. Это, и впрямь, детство и девство развлекательного кино, не опороченного уродством трендов. Бесперспективно, старомодно, нелепо, но все так же тепло, так же поддерживает, околдовывает душу верящего.

Спасибо, что так и не вырос, Стивен. Спасибо, что не вырос и я.