Интервью Тома Круза для GQ
Том Круз дал большое интервью редактору GQ Заку Барону, в котором рассказал о принципах работы, отношении к смерти и новом фильме «Диггер».
Содержание
О роли в фильме «Диггер»
Журналист GQ: Том, когда дело доходит до выбора ролей и карьерного пути, вы являетесь, пожалуй, самым расчетливым и обдумывающим свои шаги актером, которого когда-либо видел Голливуд. Мне любопытно, как в эту систему вписывается проект вроде «Диггера» — ведь это первый за многие годы фильм в вашей карьере, который не является ни боевиком, ни частью франшизы?
Том Круз: Это кульминация всех моих навыков. Я никогда раньше не делал ничего подобного. Абсолютно все, что я совершал в карьере, было очень глубоко продумано — то, почему я за это брался. В каждом проекте у меня есть личные цели и вызовы. Я был невероятно счастлив получить этого персонажа. Это самый сложный и бросающий вызов персонаж в моей жизни.
Журналист GQ: Серьезно?
Том Круз: О боже, даже близко нет. Даже близко.
Журналист GQ: Я сейчас думаю о вашей роли в «С широко закрытыми глазами». Думаю о вашей роли в «Магнолии». Думаю о некоторых вещах, которые вы вытворяли в роли Итана Ханта в фильмах «Миссия невыполнима».
Том Круз: Я понимаю. Слушайте, я обожаю это. Каждая роль — это вызов. Но эта картина — кульминация мастерства, где ты оцениваешь тайминг, ритм, язык. В этой актерской игре слой за слоем переплетаются разные навыки. А то, что умеет делать он [показывает на Алехандро Г. Иньярриту], — это невероятная точность. Я помню, как посмотрел «Сука-любовь» и подумал: «Черт возьми, посмотрите, что сотворил этот парень».
Он делает это так, будто у тебя в руках ручная камера и ты сам заходишь во все эти места. Я думал: «О боже, цвета и декорации продуманы до мелочей. Раскадровка продумана. Продумано абсолютно все, но сделано так, будто это чистая импровизация». И этот эффект, эта мощь обрушивались на тебя как молот. Ты просто сидишь и думаешь: «О господи, взгляните на этот бриллиант».
Мнение Иньярриту об актерском мастерстве Тома Круза
Журналист GQ: Алехандро, Том много говорил о своей любви к фильму «Сука-любовь» и вашим последующим работам. Мне любопытно, что вы сами видите в Томе как в актере и исполнителе?
Алехандро Г. Иньярриту: Актер — это собор. Это целый храм возможностей. И в нем есть эмоциональный багаж, которым, как мне кажется, человек обладает от природы — за пределами навыков, за пределами школы, традиций и таланта. Когда я смотрю в глаза человеку, актеру или актрисе, я сразу это распознаю. Я могу разглядеть глубину через эти окна и понять, как далеко они ведут. Я знаю, насколько масштабен этот внутренний пейзаж. Иногда он бесконечен. Если вы посмотрите в глаза Тому, эти глаза могут провести вас через чертов ад. Я имею в виду, что там открываются пейзажи за пейзажами, пейзажи за пейзажами. И то, как он сам это понимает, — я это чувствую. И вы тоже можете это увидеть.
Детство актера, переезды и начало карьеры
Журналист GQ: Том, как вы думаете, откуда это в вас?
Том Круз: Я не знаю. Знаете, когда ты ребенок, у тебя есть мечта. Я всегда, наверное, был тем, кого называют не по годам развитым: я смотрел на людей и изучал их жизни через кино. И мы постоянно переезжали. Так что я видел самые разные культуры, даже внутри Америки и Канады, где я жил. Ты наблюдаешь за людьми: как они реагируют, почему они ведут себя именно так? Что именно объединяет людей? Это были вопросы, которые я задавал самому себе в очень раннем возрасте. У меня была мечта [снимать кино] — и я не ходил в киношколу. Я не ходил в актерскую школу, и вдруг мне исполняется 18 лет, и всё начинает закручиваться. И думаю, со временем... У меня был свой секретный план, потому что я очень рано понял: никогда не говори людям о том, о чем мечтаешь.
Журналист GQ: Грустно такое слышать.
Том Круз: Но я разговаривал со многими людьми, и они соглашались: «Иногда нужно держать вещи при себе». И эти мечты — я записывал их на доске, они висели у меня на стене. И там не было написано: «Я хочу быть знаменитым». Я определенно хотел снимать кино, но еще я хотел путешествовать по миру, хотел узнавать людей и познавать жизнь. Как понять, что работает в этом мире, а что нет? Поэтому я просто начал учиться. Оказываясь на съемочной площадке, я изучал работу абсолютно каждого департамента, ведь у меня была мечта. И я не знал, что на съемках существуют какие-то барьеры — в смысле, правила вроде «вам этого делать положено». Когда я снимался в «Отбое», я поехал в город и побрился налысо, даже не предупредив режиссера, потому что он сказал мне: «Создай персонажа». Я заявился на площадку, снял шляпу, и [режиссер Гарольд Беккер] посмотрел на меня и спросил: «Что ты наделал? Ты должен говорить о таком режиссеру». Я ответил: «О, простите». Для меня всегда существовало только: «Да, сэр. Нет, сэр. Да, мэм. Нет, мэм».
Журналист GQ: Это ваше воспитание. Вы ведь очень много переезжали — сменили около 15 школ за 16 лет или что-то в этом роде.
Том Круз: Моя мама была родом из Кентукки, она очень уважительно относилась к людям. Мне нравится помогать людям. Мне нравится видеть, когда у людей все хорошо в жизни. И у меня было такое внутреннее негласное правило для самого себя, которое звучало так: «Оставь после себя место лучшим, чем оно было до тебя». Мы жили в съемных домах. Так что подход всегда был такой: сделай так, чтобы эта комната стала уютнее. Класс в школе — неважно что. У меня всегда было это тайное стремление: я хочу улучшать вещи вокруг. Хочу улучшать себя. Но не в ущерб окружающим. Так что я всегда искал, скажем так, способ создавать как можно больше и разрушать как можно меньше.
О смене ролей и фильмографии
Журналист GQ: Том, когда я готовился к этой встрече, я думал о том, что сейчас выросло целое поколение зрителей — более молодое поколение, — которое на данном этапе может знать вас исключительно как звезду боевиков, что…
Том Круз: На удивление, это не так. Когда ты приходишь на премьеру, там собираются три-четыре поколения людей. Когда вы заходите на Netflix, люди имеют возможность распробовать и посмотреть самые разные фильмы из прошлых лет. Так что мы на практике увидели, как именно архивные кинотеки путешествуют по всему миру.
Журналист GQ: И все же, мне кажется, был период, когда со стороны казалось, будто вы строили свою кинокарьеру в поисках «Иньярриту своего поколения» — работая со Стивеном Спилбергом, Полом Томасом Андерсоном, Майклом Манном, Стэнли Кубриком. А затем возникло ощущение, что вы начали относиться к своей карьере как-то иначе.
Том Круз: Я никогда не менял подход. Это всегда эволюция. И для меня это постоянный вызов — переход от одного шага к следующему. Те вещи, о которых я никогда не распространялся — что именно я делал, почему и что я исследовал, — всегда были очень осознанными. Я изучаю свои возможности, осваиваю новые навыки, постоянно подталкиваю себя вперед. Когда ты на это смотришь, главное — это история и персонаж. Вопрос в том, например, как сделать сиквел к «Топ Гану»? В этом есть свой собственный вызов. Вот такие вещи меня всегда завораживали и всегда интересовали. Поверьте мне, это гораздо интереснее, чем говорить о самом себе.
Журналист GQ: У меня для вас плохие новости [нам придется говорить о вас].
Том Круз: Я знаю, знаю, знаю. [Смеется.] Но вы мне интересны больше, чем звук моего собственного голоса.
Отношение Тома к опасным трюкам и страху смерти
Журналист GQ: Том, в прошлом году я провел некоторое время с Кристофером Маккуорри, вашим режиссером по «Миссии невыполнима», давним другом и соратником. И одна из вещей, о которых мы говорили, — это то, насколько опасны ваши трюки. Вы буквально съехали на мотоцикле с обрыва, а затем раскрыли парашют. Вы висели на фюзеляже самолетов разных моделей прямо в воздухе. Мой вопрос к вам: вы боитесь смерти?
Том Круз: Послушайте, я думаю, можно посмотреть на мою жизнь и сказать: «Этот парень любит стоять на краю обрыва — как в физическом, так и в метафорическом смысле». То есть я воспринимаю жизнь как приключение, и так было всегда, всю мою жизнь. Я хочу понимать людей. Хочу понимать жизнь и культуру. Мы смотрим на жизнь, и мне интересно: кто эти люди? Что они чувствуют? Думают ли они так же, как я? Смеются ли они над тем же самым? Как мне наладить с ними контакт? И я не хотел быть просто туристом. Я хотел снимать там кино, потому что я также считаю, что по-настоящему узнать людей можно только тогда, когда ты создаешь что-то вместе с ними. У каждого своя субъективная реальность, свои представления о жизни и людях. Но в человечестве есть то, что нас объединяет, и я ищу эти общие точки соприкосновения.
Журналист GQ: Я спросил, боитесь ли вы смерти. Мне кажется, особенно во время просмотра «Миссий», зрители на самом деле следят за экраном с одной мыслью: «Будет ли с этим парнем все в порядке?»
Том Круз: Но ведь фишка вот в чем: как нам использовать эти инструменты, чтобы вызвать у зрителя эмоциональный отклик? И доносит ли это то, что мы хотим донести? Так боюсь ли я смерти? Нет, не боюсь. Но это не значит, что мне неведом страх. Я просто не против этого чувства. Я понимаю, что в жизни есть вещи определенные и неопределенные. И в создании фильмов, да и в самой жизни, меня интересует вот что: давайте сдвинем неопределенность в сторону определенности, но при этом я хочу создать новые зоны неопределенности, чтобы мы двигались вперед, ведь это часть приключения.
Журналист GQ: Как вы думаете, откуда берется это навязчивое желание искать свой «обрыв»? У вас есть теория, почему так?
Том Круз: Это просто то, кто я есть. Вот и вся моя теория.
Журналист GQ: Вы когда-нибудь испытываете страх на экране или в реальной жизни?
Том Круз: Есть моменты, когда ты сам хочешь это почувствовать. Ты хочешь ощутить эту неопределенность. Но я не боюсь чувствовать страх. Не знаю, как сказать иначе. Я не боюсь заявить себе: «Окей, я знаю, что это прыжок веры, так давай сделаем этот шаг. Погнали». И я стараюсь признавать вещи, которых не знаю, и не притворяюсь, будто знаю то, чего на самом деле не знаю. Вот как я к этому отношусь. А вы боитесь смерти? Вы боитесь испытывать страх?
Журналист GQ: Боюсь ли я смерти? Думаю, да. Конечно. Если бы мне пришлось съезжать на мотоцикле с обрыва, я бы точно был в ужасе.
Том Круз: Слушайте, я прекрасно понимаю, что это развлечение не для каждого. Точно не для каждого.
Журналист GQ: Но ведь наше интервью — это тоже своего рода обрыв, верно? Разговаривать с кем-то, заходить вместе на неизведанную территорию. Думаю, мне нравится адреналин от этого процесса. Но физическая опасность, где я могу реально погибнуть? Нет, это точно не мое.
Том Круз: И знаете что? У каждого свои фишки, каждый должен сталкиваться со своими вызовами в жизни и с тем, что конкретно его пугает.
Иньярриту о работе с Крузом на съемочной площадке
Алехандро Г. Иньярриту: Том, я помню, как смотрел ролики о том, как снималась «Миссия невыполнима», когда ты выполнял эти чертовы трюки. И я видел лицо Криса [Маккуорри] — оно было таким, будто он сейчас умрет от сердечного приступа. И я узнал себя в твоих словах, Зак, потому что в «Диггере» у нас есть одна сцена... Том там не рисковал жизнью, но это был настоящий балет, понимаете? У художников есть картины, у музыкантов — композиции, но в кино у вас есть архитектура, пространство, освещение, диалоги, драма, танец — вся эта гребаная смесь. И Том ведет весь этот танец. Если Том оступится — рухнет абсолютно всё, понимаете? Он как солнце, вокруг которого вращаются все остальные спутники. А ведь на площадке еще Сандра Хюллер, Джесси [Племонс], Риз [Ахмед], и у каждого своя партия, а еще 300 человек массовки. Это длинная сцена, которую мы планировали месяцами: куча идей, тонна диалогов, много веселья, много всякого дерьма, и каждая секунда на счету. И вот ты сидишь на этом чертовом операторском кране, и если что-то пойдет не так — хотя бы одно слово, одно колебание, одна запинка, — всё пойдет к чертям.
И затем Том возвращается в кадр, я даю ему семь правок по ходу. Он просто смотрел на меня вот такими глазами. [Имитирует супер-интенсивный, пронзительный взгляд Тома Круза.] Мне показалось, его глаза в этот момент буквально делали снимки. Щелк-щелк-щелк. И затем он сказал: «Да, я всё понял». — «Ты уверен?» — «Я всё понял». — «Включаем чертову камеру!» И затем: «Мотор!»И я стою точно так же, как этот гребаный Крис [Маккуорри], буквально умираю изнутри и молюсь: «Пожалуйста, только не облажайся». И когда он идеально отыгрывает каждую правку, я просто стою и думаю: «Как, черт возьми, этот парень умудряется одновременно контролировать физику тела, пространство вокруг, тишину, крик, агрессию, уязвимость, танец с камерой и держать в голове каждую деталь?»
Воспоминания о съемках предыдущих картин
Журналист GQ: Я размышлял о том, что первый трейлер, который вы, ребята, выпустили для «Диггера», представлял собой двух с половиной минутный монтаж вашей жизни на экране, Том, и лишь в самом конце было немного кадров из нового фильма. Мне интересно, когда вы смотрите на эту нарезку из своих прошлых ролей, что в этот момент происходит у вас в голове?
Том Круз: Я думаю о радости от возможности творить, о людях, с которыми я создавал эти картины, о потрясающем времени, которое я провел, о чудесных трудностях, которые мы преодолели. И о том, какое это счастье — снимать кино и воплощать мечты, которые были у меня еще ребенком. Я вижу каждого, кто был причастен к созданию этих фильмов. Я чувствую огромную благодарность за это. Я помню каждое мгновение, когда мы через все это проходили, помню эволюцию этих проектов. Вот о чем я думаю. И когда я смотрю на «Диггера»... наконец-то, спустя 25 лет, мне удалось поработать с Иньярриту. Всё, что я делал до этого, вело меня именно к этой точке.
Журналист GQ: Вы ведь снимали этот фильм, по крайней мере частично, на студии Pinewood под Лондоном, верно? Том, вы ведь снимали там «Легенду». И «С широко закрытыми глазами» тоже там.
Том Круз: И «Миссию» — самый первый фильм, который я когда-либо продюсировал. И «Интервью с вампиром».
Журналист GQ: И каково это для вас — возвращаться в место, где вы создали эти...
Том Круз: Это было прекрасно. Я обожаю это место. Это мой дом. Для меня дом — это съемочная площадка. Люди часто спрашивают: «Где ты живешь?» А я отвечаю: «На съемочных площадках. И по всему миру. Я гражданин мира, гражданин человечества».
Журналист GQ: Я имею в виду, вы видите там себя молодого? Бывает ли такое: вы заходите за угол, а там стоит призрак вас в молодости?
Алехандро Г. Иньярриту: Когда мы встречались в Лондоне с Томом и как раз закрывали сделку с Pinewood, я сказал ему: «Мы будем сниматься на Pinewood». — «О, — ответил он, — я там снимался». Я говорю: «Да ладно, серьезно?» И он выдает: «Да, 40 лет назад мы сожгли там съемочный павильон».
За обедом во время съемок фильма Ридли Скотта «Легенда».
Алехандро Г. Иньярриту: «Мы его сожгли». Как, черт возьми, кто-то может буднично заявить мне: «Сорок лет назад мы сожгли здесь павильон»? Я тогда ответил: «Ну, надеюсь, в этот раз нам повезет чуть больше».
Является ли «Диггер» комедией?
Журналист GQ: Легко ли дались съемки этого фильма? Хотя, возможно, это глупый вопрос.
Том Круз: Фишка вот в чем. Простых в производстве фильмов не бывает. Давайте я сразу развею этот миф. Если тебе не плевать на то, что ты делаешь, ты не выберешь легкий путь. Принесли ли съемки радость? Каждая их минута. Лично для меня это было в радость, но это вовсе не означает, что процесс обошелся без путаницы и боли. Если вы ищете протоптанную и легкую дорожку, то кино — это не по адресу. Я никогда не хотел, чтобы моя жизнь была такой. Жизнь — это приключение. Я уже говорил вам, что хочу стоять на самом краю обрыва и смотреть вниз — как в физическом, так и в переносном смысле. И этот парень [показывает на Алехандро Г. Иньярриту] живет точно там же. Но при этом, как вы сами можете видеть, он погружает вас в кинематографический мир, который ощущается эмоционально подлинным. К тому же фильм получился очень смешным. Юмор в нем просто великолепен, но здесь нет комедии «для всех». Для юмора нужны разные подходы и навыки. Комедийные элементы в «Рискованном бизнесе», «Человеке дождя», роли Леса Гроссмана или в этой картине — они ведь абсолютно разные...
Журналист GQ: В «Грани будущего» тоже очень смешной юмор.
Том Круз: Но он совсем другой. Люди смотрят на это со стороны, а я никогда особо об этом не распространяюсь, но ты обязан нащупать уникальный язык конкретного фильма, ты должен мечтать и тянуться к чему-то новому.
Журналист GQ: Алехандро, у меня к вам, возможно, идиотский вопрос: вы сами считаете, что снимаете комедии?
Алехандро Г. Иньярриту: Думаю, да. Я обожаю нашу человеческую абсурдность и сам очень много смеюсь. Люди почему-то думают, что я жутко серьезный парень. Это не так. Я не серьезный. Просто я отчетливо чувствую, что главным источником хорошей, красивой и великой комедии всегда является трагедия. Как там говорят? Комедия — это трагедия плюс время. Когда наблюдаешь за человеческой глупостью, понимаешь, что мы просто взбалмошные обезьяны с очень острыми органами во рту, которые называются языками. И со всем этим нашим «бла-бла-бла» мы каждый раз умудряемся переиначить чертову историю. Мы вечно пытаемся нащупать суть, пытаемся казаться теми, кем хотим быть, и постоянно за это боремся. И это уморительно. Но мне важно сказать, Зак, кое-что особенное об этом фильме, что отличает его от всего моего предыдущего опыта. Начиная с дебютной картины, мне безумно везло работать исключительно с оригинальным материалом. Единственное исключение, которое я снял по книге, — это...
Журналист GQ: «Выживший».
Алехандро Г. Иньярриту: Да. Но все остальное создавалось на основе оригинальных идей. А когда ты работаешь с полностью оригинальным материалом, перед тобой открывается чистая, абсолютно новая дорога. И я считаю обязанностью художника пробовать вещи, которые никто до него не делал или которые раньше не работали. Как сказал Том, это приключение. Для меня кино — это пространство, где я могу исследовать мир или, в конце концов, могу потерпеть крах. Я не хочу делать то, что заведомо является готовым рецептом. Мне это неинтересно. Я могу заниматься подобными вещами в других сферах, но только не в кино. Так вот, этот фильм, на мой взгляд, получился невероятно самобытным. Он может вам нравиться или нет, но это экстраординарное искусство, потому что оно уникально и оригинально.
Баланс между коммерцией и авторским искусством в Голливуде
Журналист GQ: Алехандро, во многих ваших работах — особенно в «Бардо» и «Бёрдмэне», но и не только в них — чувствуется внутреннее напряжение между вашим стремлением создавать глубоко оригинальные вещи с коммерческими требованиями, которые диктует Голливуд. Кое-что из вашего творчества говорит об этом прямо, что-то — завуалированно. Том же, со своей стороны, является одним из самых коммерчески успешных актеров, когда-либо ходивших по этой планете. Мне вот интересно: в какой точке вы находите общий язык?
Том Круз: Чего люди не понимают и не знают, так это того, от скольких моих фильмов студии изначально хотели отказаться. Каждая картина, которую я сделал, — это детальное исследование: «Как мне рассказать эту историю? Что это за комедия? Что вообще такое комедия? Что такое драма? Как мне создать персонажей внутри этой истории, не используя шаблонные методы?» Как взять фильм «Рожденный четвертого июля», который никто не хотел снимать, или «Человека дождя», от которого все открещивались, и сделать так, чтобы они достучались до всего мира? Или взять «Миссию» и превратить телевизионный сериал в полнометражный фильм — в то время мне все говорили: «Ты что творишь?» Но я бросал себе вызов и думал: «Справлюсь ли я? Что такое продюсерское мастерство? Как мне соединить все эти элементы? Что такое тон картины? Как нам создать…?»
Но фишка в чем: я всегда чувствовал, что если мне дают шанс сделать кино и оно выстреливает, я могу забрать весь свой выигрыш, все фишки со стола, и снова вложить их в дело. Сказать себе: «Давай рискнем всем еще раз, но сделаем это максимально творчески».
Журналист GQ: Я иногда слышу, как люди — и порой этим человеком являюсь я сам — называют вас, Том, последней настоящей кинозвездой. Но у меня ощущение, что вы с этим не согласны.
Том Круз: Слушайте, во-первых, я должен сказать, что вокруг полно невероятно талантливых актеров. Понимаете, о чем я? Тот же [Брэд] Питт — великолепный актер, потрясающая звезда с сумасшедшей харизмой. И таких очень, очень много. Я еще пацаном оказался на съемочной площадке среди величайших мастеров своего дела. И дело не только в 1981 годе, когда они были рядом. Дело в том, откуда берутся их знания — это передается из поколения в поколение. Так что, когда ты снимаешь кино, ты учишься у других людей, а затем перерабатываешь это и делаешь своим собственным стилем.
Подход Круза к работе с командой и обучению молодых актеров
Журналист GQ: Вы стали наставником для многих молодых актеров. Глен Пауэлл как-то рассказывал, что смотрел созданное вами шестичасовое обучающее видео об актерской игре в кино, верно?
Том Круз: Оно было самым базовым. Просто база для того, чтобы люди поняли суть, получили представление об объективах, о том, что такое линза и что такое кадр. Точно так же, как актер на театральной сцене, или в процессе развития кинематографа, с чего все начиналось — что означает этот кадр и как его чувствовать. В сторителлинге и структуре есть много разных слоев, но также важно понимать определенные технические вещи до такой степени, чтобы на площадке ты мог полностью о них забыть.
Журналист GQ: А что еще вы советуете молодым ребятам или другим коллегам по индустрии?
Том Круз: Сначала я всегда слушаю: чего хотят они сами? Речь не обо мне. Мне гораздо интереснее: каковы их цели? Чего они хотят достичь? И это касается не только молодежи. Я сам был таким в детстве. Я подходил и спрашивал: «Что тебя интересует?»
Журналист GQ: Серьезно?
Том Круз: Да! «О чем этот фильм?» или «Что это вообще такое?»
Журналист GQ: И как люди реагировали на вас, когда вы были ребенком?
Том Круз: Ну, да, они обычно удивлялись: «Что-что?» [Смеется.] Но я жутко любопытный. Я ведь постоянно был новеньким в окружении, и мне всегда хотелось узнать: «А чем ты занимаешься? Откуда ты родом? Где ты взял эти туфли? А что ты изучаешь? Что вообще происходит?» Я был ребенком, который вечно глазел в окна. Учителя недоумевали: «Что с ним такое?» Но сейчас мне сначала важно понять, о чем люди сами хотят узнать? Что им интересно? И тогда я сам начинаю увлекаться тем, что интересно им. Когда я снимаю кино с разными людьми, мне важно: как они смотрят на жизнь? И уже через это я смотрю, как мне обсудить с ними то, что создание фильмов значит лично для меня. Я всегда твержу им: «Ребята, постарайтесь узнать всё до того, как ввяжетесь в дело. Не нужно просто бездумно работать с людьми. Кто они? Что они из себя представляют? Чего они пытаются добиться?»
Журналист GQ: Этому вы научились еще в раннем возрасте.
Том Круз: Мне пришлось научиться этому рано. Я сменил огромное количество школ, и это дало мне мощную школу человеческого поведения, понимание жизни, но этот путь продолжается. Так что кино — оно ведь о человечестве. Я ничего не имею против кабельного ТВ или Netflix. Это здорово, они создают рабочие места и все такое. Но то, за что я люблю именно кинотеатры, — это магия, когда мы все собираемся вместе в одном зале и разделяем общий эмоциональный опыт. Я всегда говорю коллегам: «Разберитесь, как работают инструменты, а затем идите и создавайте то, что вашей душе угодно». Когда я работаю на площадке, я в процессе игры совершенно не боюсь выглядеть глупо или нелепо. Суть ведь вообще не в этом. Суть в том, чтобы нащупать наш общий тон, вместе освоить эти инструменты и получить уникальный опыт, Зак. И послушайте, я вкалываю на износ, и люди, которые работают со мной, прекрасно это знают. Я многого требую от команды и заявляю об этом прямо. Прямо так и говорю: «Слухи правдивы. И вы точно этого хотите?»
Журналист GQ: Вы реально так и говорите?
Том Круз: Да! [Смеется.] Мы собираемся, и я говорю: «Доверьтесь мне, все слухи — чистая правда. Я буду здесь раньше вас. Какой именно опыт вы хотите получить от этой работы?» И я очень открыт. Это не значит, что у нас нет плана. У нас есть сценарии, есть четкие графики, мы строго по ним идем. Но я чувствую колоссальный уровень ответственности... пожалуй, вообще за каждого на площадке. Даже когда я был пацаном, мне говорили: «Ой, да ладно тебе, Том. Ну почему ты такой безумно интенсивный?» А я отвечал: «Я не знаю, что сказать. Ну вот такой я интенсивный парень». [Смеется.] Я отношусь к этому с хорошей долей юмора, но факт остается фактом: если мне что-то интересно, я хочу изучить это досконально. Хочу понять суть. Ты хочешь пробиться сквозь любую путаницу и просто выстроить этот навык.
Быт Круза вне съемок и его отношение к смартфонам
Журналист GQ: Вы упомянули свою одержимость работой. Думаю, людям дико интересно, чем вы занимаетесь в какой-нибудь случайный вторник, когда у вас нет съемок?
Том Круз: Знаете что? Я готовлюсь к следующему фильму. Я постоянно что-то изучаю. Я всегда чему-то учусь, абсолютно всегда. Кино не начинается в тот момент, когда включается камера на съемочной площадке. Иногда подготовке отдаются годы. Иньярриту потратил 10 лет на подготовку этого проекта. И мы с ним начали обсуждать этот фильм еще в 2018–2019 годах.
Журналист GQ: Ладно. А какие у вас отношения с мобильным телефоном?
Том Круз: Я держу его как можно дальше от себя. Иногда мне приходится решать по нему вопросы, я что-то делаю, но в целом — нет. Я предпочитаю смотреть и слушать вживую, и хочу проводить в телефоне минимум времени. Моя команда и окружение прекрасно знают правило: «Не надо присылать мне детальные электронные письма. Придите и поговорите со мной лично». Мне нравится разговаривать с людьми.
Журналист GQ: Я задаю эти вопросы в том числе потому, что людям это искренне любопытно. Как вы думаете, какое самое большое заблуждение существует о вас?
Том Круз: Я не знаю. Реально без понятия. Я не сижу и не размышляю о подобных вещах. Вообще никогда об этом не думаю. Я больше сфокусирован на внешнем мире. Лично я живу настоящим и будущим.
Журналист GQ: То есть назад вы не оглядываетесь?
Том Круз: Я оглядываюсь назад только для того, чтобы оценить, как я могу сделать вещи лучше. Анализирую: «Что сработало, а что не сработало?» Я могу вспоминать о вещах с радостью. Я изучаю историю. Смотрю на то, что работало раньше. Вот сейчас мы возвращаемся к старым операторским объективам, мы изучаем, как добиться той самой картинки, как воссоздать этот визуал сегодня и куда нам двигаться дальше? Но я не из тех, кто живет прошлым. Понимаете, о чем я? Я не застреваю в нем. Есть радость от создания чего-то, радость от достижения цели, а затем всегда появляется новая мечта. Всегда появляется еще более масштабная мечта. Вот и всё. Это то, что меня всегда интересовало.
Журналист GQ: Том, я тут размышлял о том, что вы очень давно не давали развернутых интервью в подобной обстановке.
Том Круз: Да. Я был очень сильно занят. Когда люди видят фильм, ты хочешь, чтобы со стороны всё казалось легким. Но есть вещи, о которых я хочу поведать другим художникам. Люди спрашивают меня: «Чем ты занимаешься?» Если вы посмотрите на мою карьеру, то увидите, что это не случайность, что я оказался в Праге именно тогда, когда я там оказался, или в Китае, или в Дубае, да где бы я ни был. В Англии, куда я поехал сниматься в «Легенде» у Ридли Скотта. Я видел открывающиеся двери и говорил себе: «Вот он, шанс». Я был очень расчетлив в плане того, чему хотел научиться, и очень вдумчив в плане оценки ситуации. Я видел и признавал, что не существует одного единственного правильного пути, и мне важно было слышать чужие точки зрения на жизнь и сторителлинг. Когда я оглядываюсь на свои ранние шаги, на то время, я искренне могу сказать, что бесконечно благодарен за то количество времени, когда люди делились со мной своими жизнями. И теперь я могу применить это к себе и сказать: «Окей, вот что такое актерская игра, вот что такое история, вот что такое объектив и вот как я это вижу».
Журналист GQ: То есть, по сути, вы не соглашались на подобные интервью просто потому, что не хотите раскрывать секрет фокуса — как именно создаются ваши фильмы?
Том Круз: У меня банально не хватало времени, учитывая то количество процессов, которые я сам запустил и решил реализовать, а также оглядываясь на те вещи, которые, как я чувствовал, сработали. Я стремился к компетентности. Я шел за мастерством — на каком бы уровне оно ни находилось, — чтобы обучиться чему-то, а затем сказать: «О, вот на чем мне нужно сфокусироваться». Потому что я одновременно и учитель, и ученик. Мне приходится просвещать людей в вопросах кинематографа и кино, но при этом я всегда слушаю, что они сами думают по этому поводу.
Журналист GQ: И все-таки я пытаюсь понять: чему мы обязаны такой чести, что вы решили замедлить свой бег и поговорить со мной? Клянусь, я не напрашиваюсь на комплимент.
Том Круз: Нет, послушайте, это очень приятно. Прежде всего, я должен сказать о том количестве времени, которое у нас отнял ковид, когда мы через все это проходили. Мы были в бешеном спринте на очень длинную дистанцию, борясь с огромным количеством трудностей ради того, чтобы... мы просто хотели удержать всех на плаву, пройти через это и продолжать работать на очень, очень высоком уровне. И вот сейчас как раз настало подходящее время, чтобы поговорить об этом.
Как возраст Круза влияет на будущие планы актера
Журналист GQ: На прошлой неделе вам исполнилось 64 года. Это что-то значит для вас?
Том Круз: Это значит лишь то, что мне 64 года.
Журналист GQ: Меняет ли это ваше отношение к чему бы то ни было? Я помню, как однажды услышал…
Том Круз: Зак! Это выглядит примерно так: «Нет!» [Смеется.] Зак такой: «А меняет ли это что-нибудь? Когда вы смотрите на это, меняет ли это, ну типа…» Чувак, я серьезно говорю: вообще ничего не меняет. Что реально меняет вещи, так это то, что я искренне люблю видеть, когда у людей все хорошо в жизни.
Журналист GQ: Во-первых, вы просто сокрушительно меня передразнили. Меня теперь этот ваш взгляд преследовать будет.
Том Круз: Нет, нет, нет, чувак, прости. Фишка вот в чем: я просто живу своей жизнью, и у меня всегда, абсолютно всегда есть мечты. Но я также прекрасно знаю, что для воплощения этих мечтаний требуются колоссальные усилия. Тебе необходимо понимать жизнь, развивать навыки, и это непрерывный, нескончаемый процесс обучения.
Журналист GQ: Я спросил об этом потому, что однажды услышал фразу Джорджа Клуни. Он сказал, что в определенный момент начал иначе относиться к актерской игре в кино. Клуни вспомнил слова Кэри Гранта, который как-то заметил: «Я четко осознал, что больше не могу быть тем парнем, который целует девушку на экране». То есть Клуни начал искать для себя принципиально иные роли. И мне стало интересно, посещают ли вас похожие мысли?
Том Круз: Я смотрю на жизнь совершенно по-другому. Я вижу её через призму историй. Я не воспринимаю жизнь в таком ключе, как Клуни. Я вижу жизнь... да, как нечто, где всегда скрыты новые возможности. Я вижу будущее. Да. Я просто не смотрю на жизнь с такой позиции. Есть так много вещей, от которых я получаю искреннее удовольствие, которые мне безумно нравятся и которыми я увлечен. Вот так я и смотрю на этот мир.
Журналист GQ: В прошлом году, Том, вы получили почетный «Оскар» на церемонии Governors Awards и сказали фразу в духе: «Я сделаю все, что в моих силах, ради этого вида искусства».
Том Круз: Послушайте, я обожаю его. Я всем сердцем люблю это искусство. Я никогда не воспринимал его как нечто должное. Я бывал в кабинетах, где люди говорили мне: «Ты снимаешься в этом фильме, значит, он обречен на успех». А я всегда отвечал: «Никогда, слышите, никогда так не думайте». Или кто-то говорит: «Ну, твой фильм...» Я сразу прерываю: «Нет, нет, нет. Это НАШ фильм, чувак. Он не мой. Он наш». И я хочу, чтобы это было опытом, который мы все запомним навсегда, и чтобы этот фильм получился настолько великим, насколько это вообще возможно.
Журналист GQ: Как вы думаете, когда вы говорите подобные вещи, люди вас понимают? Они улавливают вашу мысль?
Том Круз: Я из тех парней, которые всегда идут ва-банк, Зак. Я даже не знаю, что еще сказать. Жизнь несет на меня, а я бегу прямо ей навстречу. Я не умею делать что-то наполовину. Просто не умею, такой уж я человек. И я никогда в жизни не хочу сказать себе: «Ну вот, ты достиг своего пика». Впереди всегда должна быть новая мечта. Вы вот спрашиваете меня о том, каково это — быть 64-летним. А я вижу, что вокруг еще так много жизни и всегда есть место для следующей мечты. Я искренне считаю, что человек, у которого нет мечты, просто принял решение больше не жить.
Журналист GQ: У меня вопрос о персонаже фильма «Диггер», Алехандро. Я считаю вас главным специалистом по сложным, тяжелым мужчинам в кино. Том, вы, очевидно, играли таких и раньше, но в последнее время вы в основном воплощали на экране бессмертных персонажей.
Парней, которые технически не могут умереть: Мэверик, Итан Хант или тот парень из «Грани будущего», который буквально воскресает раз за разом. Каково вам было вживаться в роль вот такого сложного человека — глубоко порочного, морально деформированного персонажа, на которых Алехандро как раз так сильно специализируется?
Специфика диалогов в «Диггере» и ожидания от премьеры
Том Круз: Я знаю, что вам очень хочется загнать это в определенную категорию, разложить по полочкам. Но все устроено иначе. Я не смотрю так на жизнь. И мы так не смотрим на искусство. Каждый раз, когда ты выходишь на площадку, это невероятный драйв. И возможность сыграть этого персонажа — а еще в большей степени весь тот мир, который нам удалось создать, и сам этот подход к кинематографу — это просто фантастика. Мне нравится приводить вещи к простоте, а не к общим шаблонам. Так что, если отвечать на ваш вопрос: это было весело. Это было дико захватывающе. Главный вопрос был: «Как мы этого добьемся?» И ты просто шаг за шагом начинаешь нащупывать правильные вещи.
Алехандро Г. Иньярриту: Что я могу сказать тебе, Зак: на мой взгляд, этот фильм получился смешным. Если хотите, это черная комедия. Я всегда считал, что комедия — это невероятно серьезная вещь. Её нужно кропотливо выстраивать. Самым сложным для меня было создать эту легкость, но при этом наделить её душой, сделать её честной, правдивой, весомой и, очевидно, приземленной. Эта картина в каком-то смысле задействует очень много идей: забавных, противоречивых. И чтобы поймать это, чтобы передать эти идеи и диалоги, уловить ритм речи, общую скорость фильма со всеми актерами... это настоящий балет, это музыка. Это чистый джаз. Сами диалоги написаны скорее в стиле Говарда Хоукса. Тебе необходимо обладать феноменальным контролем не только над своим телом, но и над своим акцентом, над тем, как ты используешь слова, тишину, паузы и внутреннее намерение.
Том Круз: Когда мы говорим о Говарде Хоуксе, мы с тобой это прекрасно понимаем, но обыватели обычно думают: «О, я просто буду тараторить текст побыстрее». Но за этим скрываются глубочайшие слои намерения, которые ты сначала обязан досконально понять, а затем полностью отпустить, чтобы нащупать и открыть в себе этот уровень мастерства. И вот тогда рождается абсолютная свобода. Так что это невероятно, ювелирно точная работа.
Журналист GQ: Этот фильм выходит на экраны в очень, я бы сказал, нестабильной и тревожной для Голливуда атмосфере. И вы, Алехандро, в прошлом довольно жестко критиковали определенные аспекты Голливуда — например, то, как сильно индустрия начала опираться на уже существующую интеллектуальную собственность и франшизных персонажей. И вот вы, ребята, выпускаете масштабный, полностью оригинальный фильм. Вы нервничаете? Или вы полны оптимизма? Что вы чувствуете?
Том Круз: Послушайте, Голливуд абсолютно всегда переживал как взлеты, так и падения. Если вы детально изучите историю Голливуда, они вечно то взлетали, то оказывались на грани банкротства, то полностью разорялись. Лично я воодушевлен. Я очень сильно воодушевлен тем, в какой точке сейчас находятся фильмы.
Журналист GQ: Серьезно?
Том Круз: Посмотрите, как много людей ходят в кинотеатры, где мы сейчас находимся и чего именно хочет зритель. Я невероятно этим взбудоражен. Я очень, очень сильно воодушевлен будущим кинематографа.
Алехандро Г. Иньярриту: Если честно, мне самому не терпится увидеть, как отреагируют люди. Опять же, здесь никогда нельзя знать наверняка. Но я точно знаю одно: мы вложили в эту картину абсолютно всё, что у нас было. Мне потребовалось 25 лет, чтобы действительно развить в себе те навыки, которые были необходимы мне как режиссеру для постановки этого фильма. Я бы точно не смог снять это кино, скажем, 10 лет назад. Так что этот проект забрал всё, что у меня было. Я не знаю, много это или мало, но это буквально всё, на что я способен.
Том Круз: Мы вложили в него абсолютно всё. Что бы вы там ни думали, когда будете смотреть, — всё это там, на экране. Это всё, что у меня есть, чувак. Буквально всё, что у меня есть.