Самый мерзкий фильм

Поговорим о классике. В 1996 году Дэвид Кроненберг представил на Каннском кинофестивале «Автокатастрофу» — картину, которая вызвала настоящий скандал и требования запретить её прокат. При этом жюри Канн присудило Кроненбергу специальный приз за оригинальность, смелость и дерзость. Естественно я заинтересовался таким: неоднозначное, провокационное кино от признанного режиссёра. Но столкнулся я с тем, что впервые не смог досмотреть кино. Причём не из-за скуки, плохой актёрской игры или отсутствия времени. Мне стало настолько неприятно и мерзко от происходящего, что в какой-то момент я просто выключил кино.

Для начала приведу два примера. «Груз 200» Алексея Балабанова я воспринимаю скорее как чёрную комедию, настолько гротескными кажутся некоторые происходящие там события. А «Нимфоманка» Ларса фон Триера вообще входит в число моих любимейших фильмов. То есть откровенные сексуальные сцены, насилие, морально сомнительные персонажи и желание режиссёра шокировать зрителя меня не пугает. Но «Автокатастрофа» каким-то удивительным образом сумела собрать практически всё то, что лично у меня вызывает физическое отвращение.

Для начала немного о сюжете, хотя пересказывать здесь особенно нечего. Главный герой, кинопродюсер Джеймс Баллард в исполнении Джеймса Спейдера находится в свободных отношениях со своей женой. Однажды он попадает в автомобильную аварию, в результате которой получает серьёзные травмы, а водитель встречной машины теряет мужа, находившегося на пассажирском сиденье. И вот после этого Баллард знакомится через водителя второй машины с небольшой группой людей, у которых автомобильные аварии, повреждённые тела и сама перспектива смерти вызывают сексуальное возбуждение. Они изучают катастрофы, рассматривают шрамы, воспроизводят знаменитые смертельные ДТП и постепенно превращают всё происходящее в довольно своеобразную форму эротического искусства. Это все действительно основная концепция фильма.

Причём придумал её вовсе не Кроненберг. «Автокатастрофа» основана на одноимённом романе британского писателя Джеймса Балларда (называть ГГ такой книги своим же именем это сильно), опубликованном ещё в 1973 году. Произведение исследует отношения человека, сексуальность и насилие, доводя их до совершенно абсурдных крайностей. Автомобиль здесь перестаёт быть обычным средством передвижения и превращается практически в продолжение человеческого тела, а авария — в нечто среднее между сексуальным актом и физическим перерождением. Идея, конечно, весьма необычная (и бредовая на мой взгляд).

Лично у меня неприятные ощущения начали накапливаться практически с самого начала. Причём проблема заключалась даже не столько в отдельных откровенных сценах, сколько в общем отношении персонажей ко всему происходящему. Люди получают тяжёлые травмы, теряют близких, наблюдают чужие страдания, но реагируют на это с какой-то совершенно неестественной холодностью и иногда возбуждением. Особенно меня удивило, насколько легко второй водитель самого первого ДТП в фильме, потерявшая мужа в аварии, вступает в интимные отношения с человеком, который оказался виновником его гибели. И дело не в том, что люди обязаны вести себя исключительно рационально. Просто фильм практически не даёт возможности проследить, как они вообще приходят к подобным решениям.

Дальше становится только неприятнее. Бесконечное и очень пристальное внимание к повреждённым конечностям, медицинским приспособлениям, рубцам и деформированным телам постепенно создаёт довольно специфическое ощущение. Особенно когда всё это начинает преподноситься в откровенно эротическом контексте... На сценах с облизыванием шрамов я уже совсем не понимал что смотрю. И самое интересное, что Кроненберг словно специально лишает зрителя возможности воспринимать происходящее как обычную сексуальную провокацию. Персонажи практически не демонстрируют привычных эмоций, разговаривают отстранённо и ведут себя так, будто давно перестали испытывать что-либо, кроме своей одержимости. В какой-то момент всё это становится настолько монотонным и неприятным, что даже оригинальная концепция перестаёт удерживать интерес.

Дальше спойлер, если его можно так назвать:

К этому моменту, а это был практически конец, фильм уже успел настолько загрузить меня сочетанием сексуальности, травм и извращённого отношения персонажей к происходящему, что практически любая следующая подобная сцена могла стать последней. Просто именно здесь окончательно исчезло желание продолжать просмотр. Я выключил фильм, хоть и с некой улыбкой, и впервые за долгое время поймал себя на мысли, что не хочу знать, чем закончится история. Обычно даже неудачные фильмы стараюсь досматривать, хотя бы ради полноценного впечатления и понимания авторского замысла. Но не в этом случае...

Самое забавное, что в определённом смысле Кроненберг, вероятно, добился именно того, на что рассчитывал. «Автокатастрофа» совершенно не пытается быть комфортным кино. Режиссёр сознательно соединяет вещи, которые мы привыкли воспринимать как несовместимые: сексуальное удовольствие, физические повреждения, технологический прогресс и смерть. Причём делает это с таким спокойствием, будто показывает совершенно обыкновенные человеческие отношения. Хотя сам Кроненберг в интервью рассматривал фильм не просто как попытку шокировать, а как исследование того, насколько технологии способны изменять наши тела, желания и представления о сексуальности.

Мне кажется, не всё настолько однозначно. В конце концов, заставить зрителя испытать отвращение можно огромным количеством способов. Но само по себе это ещё не означает, что произведение получилось интересным или содержательным. Возьмём ту же «Нимфоманку». Фон Триер тоже совершенно не стесняется показывать неприятные и откровенные вещи, однако за ними скрывается полноценная история с интересными персонажами, философскими размышлениями, неожиданными сравнениями и великолепным чёрным юмором. Даже если отдельные эпизоды вызывают дискомфорт, мне всегда интересно, к чему режиссёр ведёт зрителя. У Балабанова в «Грузе 200» всё иначе: происходящее настолько гротескно, а персонажи настолько чудовищны, что фильм временами превращается для меня почти в абсурдистскую комедию. Особенно с учётом музыки, общей стилистики нашей необъятной и специфического юмора режиссёра. При этом я прекрасно понимаю, что для большинства людей подобное произведение будет куда более тяжёлым, чем для меня. Но именно это и интересно: отвращение оказалось совершенно субъективной величиной, которую невозможно измерить количеством насилия, секса или других провокационных сцен.

Впрочем, Кроненберг тоже прекрасно умеет превращать телесный ужас в полноценное драматическое произведение. Чего стоит одна только «Муха» (1986), которую я считаю едва ли не лучшим боди-хоррором в истории кино. Там тоже хватает отвратительных трансформаций и повреждений тела. Но за всем этим стоит понятная человеческая трагедия, благодаря которой происходящее воспринимается не просто как демонстрация физических уродств. С «Видеодромом» (1983) у меня отношения тоже не особо сложились: фильм оставил неприятные впечатления, хотя до желания немедленно прекратить просмотр там далеко.

Но всё-таки одну вещь в «Автокатастрофе» я хочу отдельно похвалить. Фильм действительно великолепно снят. Причём особенно это заметно в некоторых эротических эпизодах, где операторская работа и освещение превращают человеческие тела практически в скульптурные композиции. Свет аккуратно подчёркивает изгибы, фактуру кожи и линии фигур, создавая порой удивительно красивые изображения. Сам Кроненберг в интервью рассказывал, что цветовая палитра фильма во многом строилась вокруг оттенков, напоминающих синяки и ушибы: фиолетовых, коричневых, жёлтых и тёмно-синих. И это действительно чувствуется. Изображение получилось очень продуманным, хотя лично мне подобная эстетика далеко не всегда доставляла удовольствие. Впрочем, отрицать профессионализм создателей было бы просто глупо.

Теперь немного о скандальной репутации фильма, с которой я начал эту статью. Самое интересное, что в Великобритании против «Автокатастрофы» действительно развернулась масштабная газетная кампания. Издания Daily Mail и Evening Standard выступали против показа картины, обвиняя её в непристойности и даже потенциальной опасности для общества. Однако британская комиссия по классификации фильмов BBFC, изучив произведение и получив заключения специалистов, в 1997 году разрешила его прокат без купюр с возрастным ограничением 18+. Правда, отдельные местные власти всё равно ограничивали показы. Получается довольно забавная ситуация: на одном из самых престижных кинофестивалей мира картину награждают за смелость и оригинальность, а в Великобритании часть прессы буквально требует убрать её с экранов.

При этом я понимаю и аргументы поклонников фильма. Возможно, его странность, неправдоподобие и эмоциональная отстранённость персонажей — не баг, а фича. Кроненберг создаёт условный мир, в котором человеческая сексуальность практически сливается с технологиями, а привычные отношения между людьми перестают работать. И если воспринимать происходящее именно как метафору, многое становится чуть понятнее.

В результате «Автокатастрофа» стала для меня довольно редким примером произведения, в котором я способен признать оригинальность идеи, профессионализм режиссёра и высокое качество исполнения, но при этом совершенно не хочу возвращаться к просмотру. Во всяком случае, теперь появилась рецензия, написанная не из желания посоветовать кому-нибудь хорошее кино, а скорее из недоумения, как признанный шедевр может вызвать настолько противоположные впечатления.

Итоговая оценка — 4/10. Однако если цель фильма была вызвать отвращение от просмотра, то вопрос можно ли за это снижать оценку остается открытым.

И вот здесь мне действительно интересно мнение читателей, а особенно тех, кто любит Кроненберга. Можете начинать мешать меня с говном.