Хофэкуотибекуд. Часть четвертая.

Подумал о том, что памятники Ленину — это всё-таки напоминание о хоть каком-то прогрессе на территории России, где живут русские. Она попросила меня доесть этот диковинный виноград с косточками — якобы у неё от него небольшая аллергия, и она даже немного зачесалась. "А зачем ты тогда столько его съела?" — резонно спросил я её. На вопрос, где я был, я ответил правду: был в банке. Парадоксально, да? Сказал чистую правду, хотя, наверное, можно было бы и поинтереснее что-нибудь придумать. Восхитился этим сентябрьским солнцем — молодым осенним.

В воздухе лёгкий, приятный холодок, но совершенно не холодно. Шикарный всё-таки у нас вид с балкона. Чего уж тут лукавить. Рассказала мне, что эта немолодая уже семейная пара собирается продавать свой дом — всего за тридцать миллионов рублей. Я немного удивился. И подумал романтично: может быть, они собираются уезжать из России навсегда. Подумал, подумал о том, как было бы замечательно, если бы на чемпионате мира по футболу 2026 года в одной группе оказались сборные Нидерландов, Швейцарии, Южной Африки и Ирака. Разговор с Максимом Алексеевичем из Ярославля, который позвонил сегодня, был недолгим, но оставил очень приятное впечатление.

Странно, очень странно: будто я сижу в совершенно обычной поликлинике, только вокруг нет ни души. При этом я не пациент, ожидающий приёма, а возлюбленный тридцатилетней женщины, которая здесь работает — скорее всего, врачом — и пока просто не может освободиться. Белые полы, такие же стены и двери. Как будто кто-то стёр из помещения всё лишнее и оставил только ожидание. В такой тишине даже время, кажется, движется медленнее. Если честно, мне надоело то и дело доставать из кармана пиджака телефон, чтобы просто посмотреть на часы.

И вот наконец по левую руку от меня открывается одна из них: в белоснежном халате выходит она — шикарная длинноволосая блондинка с идеальной фигурой. Она как две капли воды похожа на Наталью Владимировну Тупикову из города Ломоносова, которая, в свою очередь, копия певицы Люси Чеботиной. Признаться, каждый раз, когда в машине по радио начинает играть Люся Чеботина, я автоматически вспоминаю Наталью Владимировну.

О — у неё в руках какой-то лист бумаги, и она приветливо, как-то по-особенному счастливо посмотрела на меня. "Привет", — бросила она на ходу, но тут же добавила, что ей нужно срочно забежать в один кабинет. И побежала не ко мне, а мимо — мимо меня, мимо всего этого томительного ожидания. За углом, за дверью по правую руку от меня — а это был как раз вход в тот самый коридор, где я сидел, — её кто-то окликнул. Голос был незнакомый, и в этой стерильной тишине он прозвучал неожиданно громко.

Замечательная, просто замечательная атмосфера, несмотря на место — какая-то поликлиника, скорее всего. Так много белого цвета и так много яркого солнца, которое пробивалось в коридор через окна. Сами окна были слева от меня — я, правда, не видел их, просто как-то не обратил внимания, — но яркий свет пробивался именно по левую руку.