«Рыцарь Семи Королевств» (2026) — лучшая адаптация Джорджа Мартина. Жизнеутверждающий «slice of life» по-вестеросски
«Межевой рыцарь — это самый настоящий рыцарь и есть, — сказал ему когда-то старик. — Другие рыцари служат лордам, которые их содержат или жалуют их землёй, а мы служим кому хотим, делу, в которое верим. Каждый рыцарь даёт обет защищать слабых и невинных, но мы, сдаётся мне, исполняем его лучше других».
ТОЛКИН И МАРТИН: МЭТРЫ ФЭНТЕЗИ
Многие любят сравнивать Мартина и Толкина, двух мастодонтов жанра, потому что такое сравнение прямо-таки напрашивается. Кто-то идёт дальше и утверждает, что Мартин — это своеобразный анти-Толкин™. Причины ясны: мир респектабельного оксфордского профессора — идеалистический, возвышенный, наполненный архетипами из мифов, знакомых нам по «Тысячеликому герою», в нём предельно чётко определены границы добра и зла, мир выходца из рабочей семьи и экс-хиппи Мартина — серая мораль, грязь, предательства, сексуальные девиации и макиавеллизм. Переосмысление жанровых канонов высокого фэнтези, столпы которого возводил сам Толкин.
Это всё понятно — даже, в общем-то, особо не поспоришь. Тем не менее, я считаю такой взгляд грубым упрощением. Во-первых, во вселенной Джорджа Мартина есть однозначно героические персонажи — Дункан Высокий и Тартская Дева (Бриенна), связанные, кстати, родством. Во-вторых, ими высказывание автора о героизме и морали не ограничивается.
О ЧЁМ БЫЛИ НОВЕЛЛЫ О ДУНКЕ И ЭГГЕ?
Любовь Мартина к сочинительству возникла ещё в детстве на фоне чтения комиксов DC и Marvel, в которых хороших парней от плохих можно было отличить по цвету трико. Эти простые и понятные образы были переосмыслены им в будущих работах, но они сохранили свой изначальный романтический пафос даже в изменённом виде. Кто может быть самым подходящим олицетворением такого добра с кулаками, кроме Супермена? Странствующий рыцарь, конечно же. Или ковбой — что, в общем-то, одно и то же в широком контексте американской поп-культуры.
В новеллах о приключениях Дункана Высокого и его оруженосца мы наблюдаем «slice of life» низших сословий Вестероса: крестьян, городских сирот, деревенских септонов, кукольников, трактирщиков и межевых рыцарей (то есть рыцарей без земельного надела и лорда-хозяина). Мы проникаемся тяготами жизни обычного человека, впервые смотрим на Вестерос не с высоты драконьего полёта или из бойницы огромного замка, охраняемого солдатами в золоте, а глазами простолюдина, у которого даже нет нормального имени, потому что за него ещё надо побороться. Цель такого человека — пережить ещё один день, разбить лагерь, накормить лошадей, приготовить ужин. Желательно ещё сделать так, чтобы денег хватило на сытую зиму. Эта перспектива очень отрезвляет, делает Вестерос живее и даёт попробовать на вкус тот самый «ломтик жизни», которого мы были лишены раньше.
Думаю, что моя любовь к этим новеллам была предопределена: история сира Дункана родилась из романа «Айвенго» Вальтера Скотта и его старой американской экранизации 1952-го года, которую Мартин смотрел с семьёй. Вальтер Скотт был моим любимым писателем в детстве — я его читал с фанатизмом, всего полностью, включая какие-то сборники стихов, найденные в городской библиотеке. Ну а любимой книжкой у меня долгое время оставался как раз «Айвенго» (он, кстати, считается одним из первых исторических романов и эталоном жанра).
ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ.
По одной только первой серии можно сказать, что сериальная адаптация полностью справилась со своей задачей — она идеально передала дух рассказов о Дункане Высоком. Обращение к такому формату — довольно смелый и экспериментальный шаг. Руководство HBO знает, что людям во всём мире нравятся карлики, убивающие своих знатных отцов, красивые компьютерные драконы и инцест, но как они отреагирует на такой резкий разворот в сторону размеренного житейского сторителлинга? Как оказалось, публика приняла этот разворот с восторгом.
Советую дать шанс сериалу вообще всем — и даже тем, кто разочаровался в Мартине, потому что он никогда не закончит свою сагу. Лично меня эти 40 минут вернули в беззаботное детство, когда одним из моих любимых развлечений было кататься на велике и рубить крапиву деревянным мечом, воображая себя конником из Рохана, истошно вопящим: «На смерть!» Если бы я тогда знал про Дункана Высокого, то вполне мог бы подумать и о нём.
ФИНАЛ ПЕРВОГО СЕЗОНА.
После просмотра финального эпизода я крепко задумался о том, почему весь сезон вызвал у меня такой мощный эмоциональной отклик. Конечно, сыграла любовь к средневековым европейским сказкам и рыцарским романам (а ещё к Вальтеру Скотту, о чём уже было сказано).
Дунк и Эгг — вполне себе вестеросские Дон Кихот и Санчо Панса (в книжке у Эгга, кстати, даже появляется осёл по кличке Мейстер, как у Санчо). Динамика их взаимоотношений очень похожа — с той лишь разницей, что у Сервантеса оруженосцем был не маленький принц, который сбегает от интриг королевского двора, а крестьянин.
Людям, в том числе мне, надоело собирать и разбирать красивый, но пустой кубик Рубика серой морали, тренд на которую задала в своё время как раз «Игра Престолов». Чувствуется усталость от бесконечной деконструкции жанра без новых смыслов. Поздняя «Игра Престолов» — это такой лишённый почти всего фэнтезийного эпос об интригах благородных семей, похожий на мыльную оперу в дорогих, но нагоняющих тоску декорациях заброшенного фамильного особняка. «Дом Дракона», несмотря на обилие этих самых драконов, тоже получился не самым удачным. А вот «Рыцарь» такими недостатками не страдает.
В сериале, как и в литературном первоисточнике, есть своя деконструкция — деконструкция рыцарского идеала из европейской культуры. Мартиновский Дунк не благородный Ланселот или Роланд, не «безумец» в прямом смысле слова и не святой простак, как Дон Кихот, а обычный человек из плоти и крови, который превращается в легенду, потому что однажды решает поступить героически. Самым известным рыцарем Семи (Девяти?) Королевств становится безымянный вор из трущоб, который, как уже в лоб сообщает сериал, даже не произносил священных слов рыцарской клятвы. Людям всегда нравятся истории про андердогов — особенно таких, которым легко сопереживать.
В сериале много запоминающихся персонажей, даже более колоритных, чем в самой новелле. Например, ментор Дункана мне напомнил эдакого громкого дворового алкаша, которого ты побаиваешься, но при этом понимаешь, что он — человек с тяжёлой судьбой и добрым сердцем, способный в нужный момент на акт героизма. Это трогательный образ, понятный человеку любой культуры и любого бэкграунда. Создателям сериала удалось с помощью нескольких удачных мазков тут и там и аккуратных изменений, не конфликтующих с духом первоисточникам, снять отличную адаптацию.
Ждём продолжения в следующем году!