{"id":2689,"title":"\u00ab\u041e\u0431\u043b\u0430\u043a\u0430\u00bb \u2014 \u043d\u0435 \u0442\u043e\u043b\u044c\u043a\u043e \u043c\u043e\u0434\u043d\u043e\u0435 \u043f\u043e\u043d\u044f\u0442\u0438\u0435, \u043d\u043e \u0438 \u043a\u0440\u0443\u0442\u043e\u0439 \u0438\u043d\u0441\u0442\u0440\u0443\u043c\u0435\u043d\u0442","url":"\/redirect?component=advertising&id=2689&url=https:\/\/dtf.ru\/promo\/1011062-kak-oblaka-pomogayut-pri-razrabotke-igr&placeBit=1&hash=9fdf930bb08dedc28192482dd577fa23bfc59c2419176d34c64e6c44fe8cc38c","isPaidAndBannersEnabled":false}

П. Ч 1-9-2-0 (Проект 4. Часть 1.) (подправленное)

Это четвертый стартер этой недели.

Глава первая. Чонгарский болид.

Весна 1920 года прошла в Крыму под знаменем тяжелых боев за так называемый Перекоп, узкую полоску земли, предоставляющую наиболее удобный доступ к полуострову. Приходится признать, что проявленное генералом Слащевым тактическое мастерство позволило так называемым Белым (промонархическим) силам удержать полуостров за собой и использовать его, как стратегический плацдарм для перегруппировки. В свою очередь силы так называемых Красных, обратили свое внимание на Крым и сосредоточили против него превосходящие массы людей и артиллерии. По данным которыми с нами поделились независимые источники в Белой армии, Красная армия планирует главное наступление сразу по нескольким направлениям, ключевыми из которых станут Чонгар и Перекоп.

Рей Ферриер корреспондент при британских вооруженных силах, статья от апреля 1920 года для DailyMirror.

Жители Черноморского побережья смогли сегодня стать свидетелями удивительного природного явления, болид прочертивший полосу ярких пурпурных цветов, был видим вдоль всего северного полушария вызвав повышенное оживление в астрономических кругах. По свидетельствам очевидцев, метеорит достиг земной поверхности, вызвав землетрясение. Место падения неизвестно, хотя предполагается что оно находится на территории Красной России.

Отрывок статьи о необычном явлении. 1920 год The Times

… апреля 1920 года. С целью упредить сосредоточение Красных на Чонгаре, выдвинутые мной 13-я дивизия, батальон юнкеров и Восьмой кавалерийский вступили в серию встречных боев с наступающими силами 46-я Екатеринославской стрелковой дивизии Красных. Бои длились несколько дней и были прерваны неожиданным явлением естественной природы. В Чонгарскую степь с небес упал странный ярко-светящийся объект, вызвавший ужасающее землетрясение сопровождавшееся туманом и зловонными газами, пришедшими со стороны Сиваша. Земля на полуострове тряслась так, что передвигаться было возможно только ползком, подчиненные мне части отступили в полном беспорядке. У Красных, подозреваю, ситуация не более благоприятная. Полуостров накрыт пеленой плотного и местами зловонного тумана, и для безопасности все подчиненные мне части отведены к Тюп-Джанкою, где с использованием прибывшей подмоги возведены укрепления при поддержке бронепоездов от Таганаша. Запросил возведение хотя бы временной железной дороги для большего маневра.

… апреля 1920 года. Численность сил, удерживающих Тюп-Джанкой полтора-два батальона (штыков двести), смешанного состава. Командование мнется, Врангель не смог послать весомых подкреплений, только саперов и разбитые отряды с Кавказского фронта. Дал недобиткам два дня отдыху прежде чем вводить их в бой, иначе побегут. Днем окольно, со стороны Азова прибыл рыбак-перебежчик, представился вестовым при 46-й. Если верить ему Красные тоже потеряли множество людей на Чонгаре и отступили к Сальково, где строят оборонительный рубеж.

… апреля 1920 года. Проинспектировал Тюп-Джанкой. Моральное состояние солдат ужасает. Все жалуются на недосып и кошмары. К маю состав сменю иначе дрогнут и побегут. Сам спал плохо, снилась какая-то безбожная мерзость. Врангель прислал обоз с медикаментами и патронами. Чересполосица калибров ужасная. Хуже то что под каждый калибр есть свой ствол. С обозом прибыли наблюдатели от союзников и медицинский состав. Этих тут только не хватает, чорт их раздери.

… апреля 1920 года. Командование направляет основные силы и внимание на удержание Перекопа. Приказали к маю организовать рекогносцировку Чонгара. Полуостров до сих пор потряхивает. Даже через туман видны странные изменения рельефа, ново возникшие холмы. Вода вдоль побережья выглядит нездоровой, бурой и с гнилым запахом. Ученый от союзников заявляет, что это от поднятого сотрясением ила и вулканической деятельности.

… апреля 1920 года. Допросили вестового снова, подсчитали сколько на Чонгаре могло быть красных, сколько населения и сколько наших штыков. От трех до пяти тысяч, скверно. Скверное место. Снова мучили ночные кошмары. Завтра направлю небольшое отделение провести разведку, на Сиваш. Такая тряска, но от моста ещё что-то осталось…

Дневник генерала Слащова. Конец апреля 1920 года.

Поручик Василенко с недоумением и злобой посмотрел на сотник, виновато разведшего руками.

- Что значит, не работает, ты совсем мозги пропил, быдлота!

Василенко раздраженно притопнул ногой. Его раздражало всё, всегда и все. Вот, например, этот увалень, казак со стажем воевавший ещё на австрийском фронте, пластун, отобранный Слащевым для этой операции теперь утверждал, что сбился с направления, не пройдя и версты от побережья.

Чонгар оказался ещё более неприятным местом чем Василенко мог предположить. Его перебросили к Слащеву по просьбе Коновалова, последний был зол на генерала из-за какой-то штабной истории где один упрекал другого в излишней болтливости. А ещё потому что Василенко единственный из всех служащих особого жандармского корпуса был под рукой и по мнению Коновалова обладал достаточными навыками, чтобы провести разведку.

Спору нет, почетная задача если ты любишь ползать на брюхе по грязи. А Василенко это дело любил куда меньше чем сбор сплетен, слухов и прочей ценной информации в чайных салонах и ресторанах.

- Никак нет, поручик! Смотрите сами…

Травилов, матерый и рослый казак, с лопатообразной бородищей виновато протянул поручику компас. Его нутро, сводило от какого-то неприятного предчувствия. Последний раз нечто подобное он ощущал в рекогносцировке по итогам которой его отряд попал под атаку хлором за взятого языка. В иных обстоятельствах помолясь и перекрестившись он давно бы угомонил визгливого господин-офицера, а то и огрел бы его траншейной дубинкой, хорошим таким австриякским кистенем из твердой стали на жестком тросе. Да вот только офицер был из образованных и вел себя хотя и шумно, но не нервически. Сохранял уверенность.

Глядя на него, Травилов как-то мог держать себя в руках. Уж если такое говно жидкое, а не празднует труса, куда ему казаку ногти грызть. Он оглянулся назад на остальную часть их отряда, пока ругающийся офицер сверялся с картой и компасом.

Высокий громила, выше и шире в плечах чем сам Травилов, в кожаной шинели ударника, с шипастой немецкой дубиной на поясе и трофейной немчинной каске. Солдат Хлебосолов, говорят до войны был цирковым силачом, а в войне успел побыть ударником. Ражий боец, его офицеры любили на допросах ставить перед пленными. При виде такого испугаться вроде, как и незазорно. Образина у него самая дикая, как у зверя какого-то. Жрет так вообще за четверых. Зато тащит «Шош» в руках, да полный ранец гранат и боезапаса с ракетницей. Про себя Травилов решил, что на следующий выход раздобудет для Хлебосолова хотя бы «Льюис» или «Мадсен». Оно с пулеметом лучше, чем без оного, да только «Шош», такое говно что веры в него никакой. Хлебосолов выглядел безмятежным, хотя, что ему-то нервничать, пуд взрывчатки за спиной, куда уж дальше.

Два рядовых, и ефрейтор из корниловских, проверяли свои карабины. Вот эти нервничали, ефрейтор так чистил свой штык, что малец рукоблудил. Ручонки дрожат и в глазах нездоровое пламя. Сотнику они не представлялись, и вроде как шли к поручику довеском.

Рядовой Бурылин, доброволец из сибирских староверов тихо перебирал губами, читая молитву. Большой талант стрелок, Травилов о нем наслушался баек. С «берданы» стреляет, на версту без прицела. Тоже нервничает.

А вот последний в отряде, Щука этот свой казак. Из сибирских правда, но все равно свой. Этот спокоен, пистоли свои проверяет. Четыре револьверта носит и винтовку иностранную, со скобой-рычагом под стволом. Папироску грызет, а так спокоен.

Травилов вздохнул и перекрестился. Ещё как Чонгар увидел, сразу подумал, что плохая это затея рекогносцировку тут проводить. От Таганаша их отряд с конями и обозом дошел до обвалившегося моста, где на двух лодках поплыли к Чонгару вдоль дороги. Ориентир приметный и даже в тумане который окутывал остров они не сбивались с пути.

Чонгар лежал перед ними, темный закрытый туманом разной степени плотности. В пределах версты он сменялся, с белого и плотного, на размытый грязно-желто-зеленый похожий на химическую заразу, затем на черный как дым от угольной топки паровоза и темно-серый похожий на октябрьские тучи. Сверху остров укутывало нечто вроде размытой морозной дымки, и хоть убей, но казака такое разнообразие туч и туманов на одном острове скорее пугало.

Воды около полуострова были похожи на суп из водорослей, ила и мертвой рыбы. Метра на четыре от побережья им пришлось бросить лодки и брести по колено в этой вонючей, осклизлой полуразложившейся массе, похожей на помои в отхожей яме.

А ещё остров дрожал. Неритмично, почти незаметно он вибрировал, как рельс под поездом вдалеке. Но всякий раз, как ты привыкал к этой дрожи, переставал её замечать, полуостров выпрыгивал у тебя из-под ног, сильным толчком заставляя упасть на землю. Первым упал Василенко, сквернословя и вопя. Остальные напряглись подняв оружие, и новый толчок опрокинул и их. Вымазанные в вонючей грязи они все-таки добрались до берега, потеряв из виду железнодорожные пути.

Травилов был уверен, что они находятся справа от них, на востоке. Но компас упрямо продолжал твердить, что север находится справа. По субъективным ощущением Травилова, в этом месте вообще не было сторон света. Просто плотный туман, с назойливым запахом гниющей рыбы и водорослей. Десять саженей тумана вокруг, куда ни глянь.

Василенко закончив, сверятся с картой, снова выругался.

- Должно быть это метеорит…

Травилов подавил плевок. Эта фраза объясняла по мнению Василенко все что можно:

«Должно быть это метеорит разрушил железнодорожные пути…»

«Должно быть это метеорит спровоцировал сии колебания земли…»

«Должно быть это метеорит контузил рыбу ударом…»

«Должно быть это метеорит отклоняет стрелку компаса…»

- … Будем двигаться вдоль побережья. Тут оставим двух матросов и пулемет «Кольта». Эй, как вас там…

Василенко повернулся к двум молчаливым корниловцам и кивнул в сторону стоящего в лодке пулемета.

- Владеете?

Корниловцы, как оказалось владели только Максимом и пришлось потратить ещё полчаса на сбор пулемета, обустройство позиции и теорию. Это помогло отвлечься. Простые, привычные и понятные действия по разбору и снаряжению успокоили Травилова надежнее, чем глоток самогонки на перце из маленькой фляжки, которую он таскал в сапоге. Оставив корниловцам четыре гранаты Миллса, пулемет и ракетницу, они условились что через полчаса те должны подать сигнал зеленым. По красной ракете от отряда, каждые пять минут им нужно обозначать свою позицию.

Шесть солдат скрылись в тумане пойдя налево, где по предположениям Василенко должна была находится понтонная пристань, использовавшаяся при ремонте моста. На пристани должен был быть проводной телеграф и одной из задач отряда было убедится, что телеграфный провод не оборвало землетрясением.

Двигались они медленно, сторожко. На каждую тень или шорох реагировали, как на отряд красных или махновцев. Через двести шагов вдоль побережья Василенко недоуменно осмотрелся. По всем расчетам, пристань-времянка должна была быть уже позади, но ни единого её следа не было.

Бурылин неожиданно коротко свистнул и подозвал к себе остальных. В прибойной линии песка виднелись чьи-то следы. Шесть пар следов, в основательно размытой грязи. Все переглянулись между собой, а затем дружно, не сговариваясь посмотрели на Василенко. Тот покраснев повел шеей и ослабил воротник форменной рубашки.

- Должно быть на острове остались выжившие. Идем по следам!

Не дожидаясь ответа от подчиненных он двинулся вперед, вынудив остальных его догонять. Ефрейтор, с круглыми глазами и дрожащей челюстью пошел за ним, с дрожащими на карабине руками. Травилов пошел вторым, подав остальным пример.

По его ощущениям прошло ещё пять минут прежде чем Василенко остановился оглядываясь в недоумении.Травилов нагнал его и посмотрел на песок. Следы исчезали, словно оборвавшись. Остальные сгрудились за их спинами.

- Должно быть сели на лодку и уплыли…

Казак подавил в груди желание взять этого офицеришку за грудки. Что это за лодка такая, не оставившая следов и пробившаяся сквозь десять метров грязи? Запрыгнули они в неё, али улетели?

- Я что-то вижу! Сто саженей спереди.

Бурылин поднял берданку указывая направление. Словно из-за сделанного им движения плотный, грязный туман, разошелся, достаточно чтобы можно было разглядеть очертания обвалившегося моста, железнодорожной насыпи и станционных построек. Всего того, что по всем расчетам и картам, должно было находится в полуверсте за их спиной.

Травилов поднял свой «энфильд», вглядываясь вдаль, Василенко пусть и запоздало, но стащил со спины автомат Федорова, убрав офицерский браунинг в кобуру.

Вообще грешно было жаловаться, на то, сколько оружия им выделили на рекогносцировку, даже немчинские штурмовые группы, штосструппен, были меньше вооружены, но Слащов, взвинченный происходящими событиями и чудом сохранивший управление группировкой, пусть и в связке с Врангелем, постарался собрать на наиболее вероятных направлениях прорыва, самые устойчивые части, с самым скорострельным оружием.

Помогли и британцы, передавшие значительное количество «энфильдов», новейшей модели. Ходили слухи, что они же перебросят пару-тройку полков, чтобы понять, что же произошло во время сражения за Чонгар.

Осторожно двигаясь к постройкам, поднимаясь вверх по холмистой, вздутой структуре, осклизлой от мертвой, полусгнившей травы, они медленно подобрались к полустанку.

Помимо приемных платформ, тут было несколько капитальных построек, водонапорная башня, несколько больших складов.

Общее напряжение, овладело всеми, даже Василенко, перестал вести себя, как разгильдяй гражданский, и осторожно прикрывал фланг отряда.

- Ваше благородие… - Травилов осторожно толкнул его локтем, и кивнул в сторону пролома, ведущего куда-то внутрь станции.

- Бой был, артиллерией садили.

- Красные не могли забраться так глубоко.

Василенко покачал головой.

- Не до того, как метеорит упал. А если забрались сюда после, то как протащили орудие, как стреляли и почему наблюдатели с нашей стороны, ничего не слышали?

Травилов подумал, что Василенко, хотя и зазнавшийся, но думать умеет. Озвучил его мысли, лучше чем он сам.

- Ваше благородие, делится, будем?

Василенко задумчиво закусил ус и посмотрел на Травилова.

- Что предлагаешь, казак?

Подхорунжий осторожно, чтобы не привлекать внимания резким движением указал винтовкой в сторону водонапорной башни.

- Хлебосолова и Бурылина, на башню посадить. Высотка крепкая, кирпич ладный, без арты так просто не снесешь. Они пару мешков набросят, зело ладная огневая точка получится. На австрийском фронте, мы как-то разведывали, узел железнодорожный, так немчины там башни водонапорные, утыкали пулеметами. Едва утекли. У Хлебосолова, хоть и «шоша», а какой-никакой пулемет. Без артиллерии, трудно будет их достать. А если что мы их вон, от полустанка прикроем.

Василенко прикинул диспозицию, и повернулся к Бурылину.

- Сдюжите?

Старовер, беззвучно подвигал губами, видимо молясь, а затем кивнул. Хлебосолов просто пожал плечами. Поручик, достал у него из ранца несколько бомб, разделил между остальными членами отряда.

- Если увидите что, сначала думайте, потом стреляйте. На Чонгаре могли выжить союзные войска.

Подумав, Василенко все же решился.

- Сомневаетесь- стреляйте сразу.

Бурылин, достав из ранца веревку, споро вымазал её в грязи и вместе с Хлебосоловым, едва заметными фигурами в тумане пополз в сторону водонапорной башни.

Василенко, Травилов, Щука и ефрейтор из корниловцев, поползли к зданию, огибая его вдоль стены, чтобы аккуратно войти с противоположной от пролома стороны.

Ближе к станции, стало понятно, что тут кипел нешуточный бой. Повсюду были вязкие застывшие лужи, тут и там лежали куски, которые не могли быть ничем иным, как оторванной выстрелами плотью. Во многих местах валялись гильзы, от винтовок и пистолетов. Не хватало только тел, хотя где-то были видны следы волочения. А где-то их сопровождали характерные царапины, которые показывали, что волокли живых и ещё сопротивляющихся.

Крадучись, четверка разведчиков добралась до стены, посмотрели на водонапорную башню, по которой уже взбирались едва заметные сквозь туман фигурки.

Первым к башне выбрался Бурылин, оно и понятно, сибирский следопыт-старовер, шел почти налегке, сравнивая с остальными.

Хлебосолов, шумно дыша, не отставал.

Вблизи башня оказалась иссечена и покрыта трещинами. Вода из бака вытекла, в цистерне зияло несколько проломов, сделанных не иначе как крупными кусками камня.

По скобам, словно ласка, Бурылин поднялся вверх. Чем выше поднимался, тем легче дышалось. Башня была высотой метров в двенадцать, туман поднимался до семи. На семи метрах, он словно когтями царапнув по лицу, выпустил старовера из своей хватки и позволил забраться в цистерну через пролом. Сбросив веревку вниз, Бурылин стал ждать Хлебосолова. Тот дернул веревку, передавая ранец. Бурылину показалось, что ранец поднимался очень долго, дольше, чем он лез сам. Затащив в пролом ранец, он снова скинул веревку. На этот раз Хлебосолов передал свой пулемет, который снова пришлось втягивать, казалось целую вечность.

Ожидая пока Хлебосолов заползет сам, Бурылин огляделся. С вышки, остров, плавно превращающийся во вздутый, похожий на фурункул холм, проглядывался на несколько верст. С биноклем, он наверное проглядывался бы ещё дальше, но острым зрением старовера, Бурылин мог различить достаточно деталей. Его внимание привлек небольшой разрыв в тумане, на побережье. Там двигалось несколько фигурок, похожих на людей…

Одна из фигурок явно махала рукой. Другая, высокая молча, оглядывалась по сторонам.

Фигурок было… Восемь… Две тащили нечто, что могло быть пулеметом.

Бурылин громко сглотнул, перекрестился и провел фигой, перед глазами, отгоняя сглаз. Снизу раздалось громкое сопение, и показался ошалелый Хлебосолов, вымазанный в ржавчине, и какой-то грязище, с двумя мешками на плечах и шанцевым инструментом на плече.

Старовер снова посмотрел на побережье, но разрыв в тумане, уже затянуло.

- Эй, ну двигай, давай.

Егерь подвинулся, пропуская пулеметчика, который сразу начал оглядывать позицию, решая, как и куда ему половчее пристроить свой пулемет. Воды в цистерне, не оставалось, а проломов хватало. Пристроив мешки, стараясь не шуметь, что выходило у него вельми хреново, он хлопнул старовера по плечу.

- Эй, ты чего?

- Морок, морок проклятый привиделся, - старовер вздрогнул и отвлекся от молитвы, начав затягивать веревку вовнутрь. Пулеметчик нагнулся, перехватывая петлю, а затем что-то дернуло веревку с такой силой, что их обоих чуть не сбросило в пролом, в плотный туман, похожий на грязно-желтую вату.

Тем временем остальные разведчики, убедившись, что их прикрытию, ничего не угрожает, осматривали станционное помещение. Полуразрушенное, то ли в результате землетрясения, то ли после артиллерийского обстрела, оно было кем-то изнутри укреплено, забаррикадировано скамейками и обломками провалившейся крыши. По общему мнению, тут оборонялся едва-ли не батальон, при пулеметах и ручных пулеметах. Гильз было столько, что они покрывали землю сплошным слоем, а единственным способом попасть внутрь без шума, был только пролом в капитальной стене. Окна перекрывали лавки и какие-то обломки, вдоль основного входа были набросаны перевитые колючей проволокой шпалы.

Все вокруг станции покрывало, какое-то невообразимое количество засохшей крови, в некоторых местах она формировала настоящие наносы, похожие на ледовые шапки.

Василенко, убедившись, что внутрь можно проникнуть только через пролом, осторожно прокрался к одной из бойниц, по виду сделанной для стрельбы из пулемета. Заглянул. В полумраке, был виден пол покрытый кровью и влипшими в неё гильзами. Крови было на глаз, по щиколотку. Но ни оружия. Ни трупов. Изуверство какое-то.

Поручик, жестами показал, что нужно выйти на рельсы и двигаться к складам. Первым пошел ефрейтор, сменивший свой карабин, на тяжелое траншейное ружье-дробовик, с перезарядкой цевьем и открытым курком. Когда их только начали применять, немцы заявили что это негуманное оружие, нарушающее конвенции. Это немцы-то, которые сами по поводу и без применяли химическое оружие и неконвенционные пули. Как бы то ни было, корниловец был единственным из них, кто имел пусть и небольшой опыт стрельбы из таких ружей, ещё со времен развала фронта под Одессой. На близкой дистанции, это ружье дырявило человеческое тело в фарш, и кто бы ни штурмовал станцию, конвенции они явно не соблюдали. Спустившись в проем между платформами, и стараясь не смотреть на кровь, сформировавшую застывшие, осклизлые водопады, разведчики двигались вперед, к складам. К складам была брошена времянка, на которой стояло несколько «столыпинских» вагонов. На основной линии, почему-то поперек неё, трубой к станции, лежал опрокинутый паравоз, перегораживающий путь вперед.

Щука и Травилов, прошли до паравоза, ефрейтор держал под прицелом временный отвод, а Василенко досталось прикрытие тылов.

- Ваше благородие!

От неожиданного шепота около уха, поручик выругался про себя, и ощутимо вздрогнул.

- Что там?

Ему показалось, что в тумане что-то шевельнулось, поэтому он не стал отворачиватся, а наоборот поднял винтовку Федорова, целясь в вихры тумана, гуляющие вдоль станции. Казак, тоже вгляделся в туман, подняв винтовку.

- Паровоз ещё теплый, господин поручик. Горячий почти.

Василенко передернулся.

- Бред какой-то, неделя почти прошла. Откуда тут паравозу теплому быть? Да и такой бой, почему наблюдатели не доложили? Бардак? Диверсия?

- Ваше благородие, наши казаки стояли, в дозорах. Даже еслиб они и не доложили вам, нашим бы они все сказали. А они говорят, что не слышали стрельб. Да и гильзы… Они тут как будто не первый год лежат.

Травилов показал одну из поднятых гильз. Ровная, почти не деформированная, она и правда была тусклой, позеленевшей и проржавевшой местами. Васильченко понял, что его смущало долгое время. Несмотря на тусклы и неясный свет, пробивающийся сквозь туманную пелену, гильзы не блестели. Даже те из них, которые лежали на ровной поверхности, не втоптанные в грязь и кровь, выглядели тусклыми подобиями самих себя. Как будто и, правда, пролежали тут, по меньшей мере, год.

- Тьфу.

С какой-то неясной даже для себя озлобленностью поручик сплюнул на землю. Происходящее, уже не столько пугало, сколько дурило. Запутывало, озлобляло, вызывало чувство бессилия перед чем-то неизведанным, угрожающим и непонятным.

- Господин поручик!

Ефрейтор, шепотом постарался привлечь их внимание.

- Движение!

Все сгрудились около него, прислушиваясь и приглядываясь. За темным провалом двери, что-то шевелилось. Травилов толкнул поручика в бок и едва заметно кивнул на вагон и рельсы.

И там и там, было много крови, вагон был покрыт ею, от крыши до осей, на железнодорожных путях, кровь слоем в ладонь покрывала все вокруг погрузочного пандуса.

- Щука, следи за тылами.

Проворный казак, с вороватыми повадками перехватил свой «винчестер», развернувшись в сторону полустанка.

Трое оставшихся разведчиков, буквально на цыпочках, подкрались к входу. Его частично перекрывала покосившаяся, металлическая дверь. Травилов встал за дверью, ухватившись за неё своей ручищей. Ефрейтор, с дробовиком и Васильченко, сжимающий в одной руке свой пистолет, а в другой ручной фонарик на гальванической батарее.

- ААААААААА!!!

Фонарик осветил внутренности склада, в ту же секунду, как Травилов рванул дверь, отскакивая назад. Увидев внутренности склада, трое здоровых мужиков, двое из которых помимо горнила Гражданской, прошли ещё и сквозь битвы на немецком и австрийском фронтах, ошарашенные увиденным, заорали до срыва голоса. Все трое открыли беспорядочный огонь.

Щука, хотевший развернутся на крик, увидел, как спереди двигается туман, выплевывая из себя шатающиеся фигуры. Он не заорал, лишь потому, что начал стрелять, мозг отказывался воспринимать увиденное.

Сверху со стороны водонапорной башни раздалась трескучая очередь, на весь короб с патронами и грохочущий выстрел берданки. Небо осветилось красным, над побережьем одна за другой взлетел, казалось десяток красных ракет. Где-то в стороне истошно, на износ ствола загрохотал пулемет.

Мир превратился в хаотичный набор гротескных картин и заполошных звуков перестрелки.

#longread #литературное #мта #невычитанное #лонгрид #кгам #nanowrimo #проза
Прочитал и не понравилось - ставь минус. Если зайдешь после минуса, в комменты и пропишешь что не понравилось - можешь даже не стесняясь в выражениях, я не хрустальная снежинка, не разломаюсь - буду благодарен. Поставишь минус не читая? Твое право. Если прочитал и понравилось - делай репост, буду благодарен.

Предыдущие стартеры недели:

0
5 комментариев
Популярные
По порядку
ПириРейис

В активной редактуре.

Ответить
0
Развернуть ветку
ПириРейис

Забыл дописать. Отредачено

Ответить
0
Развернуть ветку
Генрик Насибян

Чо там дальше???

Ответить
0
Развернуть ветку
ПириРейис

Вторая часть, что ещё то)

Ответить
0
Развернуть ветку
Генрик Насибян

Тушэ

Ответить
0
Развернуть ветку
Читать все 5 комментариев
null