Ману скрипт
Никон Мещерский кряхтя прошамкал по полу в угол хикимори отсека и зажег гирлянду. Пока он работал с проводами, пытаясь развернуться на квадратном метре полностью в духе хаос бекстейдж, его локоть легко задел стопку манускриптов, до того момента достаточно упорядоченную. Стопка рассыпалась словно карточный домик, предъявляя миру свою дискретность, самый длинный экземпляр протяжно растянулся на полу. Не переставая кряхтеть Никон нагнулся и с интересом посмотрел на недавно им же и во благо потомков скрупулезно (а не скурпулезно, от лат. skrupulosus) переписанное.
..Текст не статичен: он самовозрастает и само расширяется через взаимодействие с адресатом, контекстом и знаковыми слоями. Важно все. Кто писал, кто читал, в какое именно время, какая погода была за окном, из какого контекста исходил писатель, в каком контексте пребывал читатель. Функция текста трансформируется от передачи значений к генерации новых смыслов. Любой текст является поликодовым, многозначным и полисемантичным в своем натуральном естественном выражении. Он возникает как отношение между системами: текст — адресат (интеллект трактующего). При этом адресат не пассивный реципиент: он декодирует текст через свою семиосферу, генерируя новые значения за счет пересечения с собственной памятью, культурным и бытовым опытом. Новые формы смысла генерируются, исходя из возможностей вашей личной нейронной сети, вашего культурного контекста, начитанности или насмотренности.
Никон прищурился.
Перечитывание любой многозначной книги высокого уровня на подобии Мастера и Маргариты даст совершенно разное прочтение, когда вы обращаетесь к текстам в молодости или уже убеленный сединами. Вспомним, что обронил философ Деррида, как некоторое объективное знание. Он сказал, что сам текст не важен, важна его трактовка. Мы рискнем дополнить мнение, чтобы еще раз объяснить красоту полисемантичности прямо на этом примере. С одной стороны важно умение написать, закодировать, чтобы написанное было понято именно в таком формате, в котором предполагает автор. Высшим пилотажем является кодировка, которая при поверхностном прочтении дает один слой трактовки, но при раскрытии и декодировании, играет гораздо более широким спектром. Мастерство и виртуозность при этом определяется не только через ширину спектра и возможность поиграть словом и его смыслом, в зависимости от контекстов, но и способность более-менее однозначно отсечь, еще на этапе написания, те многозначности, которые вносят в текст мусор или избыточность. Знание, как и ноги, необходимо омывать. Очищать. Только тогда возможна устойчивость.
Со стороны читателя, важно умение трактовать, раскрывать многозначность, выбирать из многозначных значений действительно интересное. Играть с этой вариативностью. Вытаскивать из текста возможно даже большую глубину, чем планировал сам автор. При этом и у трактующего должна сохраняться способность более-менее однозначно отсечь уже на этапе трактования те многозначности, которые вносят в восприятие мусор или избыточность.
Имеющий глаза – да увидит. Никон еще раз перечитал, вернулся к гирлянде и нажал кнопку. Забегали огоньки.
Концовка манускрипта оказалась немного дефрагментированной.
Размер и специфика личных нейронных сетей человека пишущего и человека трактующего в конечном итоге определяют и размах возможных вариаций трактовок, и красоту раскрывающегося как бы с обеих сторон нарратива. Виктор Шкловский был бы доволен. Многослойные кеннинги в скальдической поэзии — яркий пример такого совместного мероприятия. Этот стиль подачи текста представляет собой вложенные метафоры, где базовый кеннинг служит основой для другого, создавая цепочку аллюзий из мифов, требующую поэтапной расшифровки. Процесс похож на разбор матрёшки: от внешнего слоя к ядру, опираясь на саги и поэтический тезаурус. Возвращаясь к теории, можно резюмировать, что так или иначе текст формирует читателя, внедряя коды, меняя личность, а читатель — преобразует текст, активируя полисемантику, втягивая в только что прочитанное содержание внетекстовые ассоциации. В итоге появляется семиосфера - гомогенное пространство знаков с центром (нормы) и периферией (новизна), где тексты диффундируют смыслы, моделируя реальность. При этом культура "перерабатывает" хаос в информацию, подобно биосфере и является совокупностью функций над текстами.
Никон закончил сворачивать в рулон и покачал головой.