Цифровой неофеодализм или геймерский рай: как Web3 пытается вернуть нам право владеть пикселями

Твой скин в CS2 принадлежит тебе?

На первый взгляд — конечно.

Ты заплатил за него деньги, он лежит в твоём инвентаре, ты можешь его использовать, обменять или продать.

Но есть одна проблема.

Ты не владеешь самим предметом. Ты владеешь правом пользоваться им внутри чужой системы.

Завтра разработчик может закрыть сервер. Заблокировать аккаунт. Изменить правила. А вместе с этим исчезнет и твой виртуальный капитал.

В реальном мире это выглядело бы странно.

Ты купил машину — а производитель завтра удалённо отключил двигатель.

Купил картину — а художник оставил за собой право забрать её обратно.

Купил квартиру — но хозяин сервера решил, что больше не хочет её показывать.

В цифровом мире мы почему-то давно с этим смирились.

И именно здесь появляется Web3.

Его обещание звучит красиво:

перестать арендовать пиксели и наконец-то стать их владельцем.

Правда, вместе с этим обещанием мы получаем криптокошельки, комиссии, взломы, спекулянтов и возможность потерять меч за $500 одним неправильным кликом.

И вот тут начинается самое интересное.

Представь, что ты десять лет собирал коллекцию редких предметов.

Скины.

Оружие.

Транспорт.

Редкие достижения.

Ты потратил на это тысячи часов и, возможно, тысячи долларов.

А потом компания закрывает игру.

И всё.

Твои предметы исчезают.

Не потому что кто-то украл их.

Не потому что сломался компьютер.

Просто сервер больше не существует.

Это фундаментальная особенность большинства игр Web2.

Твой предмет существует только внутри базы данных компании.

Пока компания разрешает ему существовать.

Именно поэтому идея Web3-гейминга оказалась такой привлекательной.

Она предлагает вынести часть собственности за пределы самой игры.

Условно:

раньше было:

игрок → сервер → предмет

а теперь:

игрок → кошелёк → блокчейн → предмет

Предмет перестаёт быть просто записью в закрытой базе данных.

Он становится токеном, которым можно распоряжаться независимо от конкретной игры.

По крайней мере, в теории.

И здесь появляются три главных элемента.

NFT — уникальный цифровой токен, подтверждающий владение конкретным активом.

Смарт-контракт — программа, которая автоматически выполняет заранее заданные правила.

Блокчейн — распределённый реестр, в котором эти данные нельзя просто взять и удалить одной кнопкой.

Получается довольно красиво.

Разработчик может исчезнуть.

Студия может обанкротиться.

А запись о твоём цифровом мече останется.

Но есть нюанс.

Запись останется. А вот сам меч может исчезнуть.

Потому что блокчейн умеет хранить право собственности.

Он не умеет автоматически рисовать тебе новую 3D-модель.

И это одна из главных проблем всей идеи.

У Web3-гейминга вообще довольно странная история.

Она начинается не с обезьяньих JPEG и криптовалютных бирж.

А с обычного желания игроков владеть тем, что они заработали.

Ещё в Ultima Online, Diablo II и Lineage II люди торговали редкими предметами за реальные деньги.

Разработчики пытались это остановить.

Игроки продолжали.

Потому что если редкий меч занимает сотни часов твоего времени, почему он вдруг не должен иметь реальную ценность?

Потом Blizzard решила попробовать легализовать этот рынок.

В Diablo III появился аукцион за реальные деньги.

Идея была почти идеальной:

игрок продаёт предмет;

другой игрок покупает;

Blizzard получает комиссию.

Но эксперимент быстро показал проблему.

Если одна компания контролирует одновременно экономику, производство предметов и правила торговли, рынок легко превращается в цирк.

Предметы можно генерировать.

Экономику можно менять.

Цены можно разрушить.

А игрок ничего не контролирует.

А потом появились CryptoKitties.

Да, те самые цифровые коты.

В 2017 году они показали, что NFT может быть не просто коллекционной картинкой, а полноценным игровым активом.

Коты стали настолько популярными, что начали создавать нагрузку на Ethereum.

А через несколько лет пришёл Axie Infinity.

Пандемия дала ему идеальный момент.

Люди сидели дома.

Крипторынок рос.

И появилась идея:

а что если играть в игру и зарабатывать настоящие деньги?

Так родился массовый Play-to-Earn.

И на короткое время казалось, что мы действительно увидели новую экономику.

Потом экономика начала ломаться.

И довольно быстро выяснилось, что между «играть и зарабатывать» и «работать в виртуальной экономике» разница гораздо меньше, чем хотелось бы.

Здесь Web3 оказался особенно интересным.

Потому что он действительно решил одну проблему.

Но вместе с ней создал пять новых.

И это лучше всего видно на людях, которые строили индустрию.

Виталик Бутерин ещё подростком столкнулся с тем, насколько условным может быть владение цифровыми вещами.

После изменения характеристик его любимого персонажа в World of Warcraft он увидел простую проблему:

если правила полностью контролирует одна компания, твоя цифровая собственность существует только до тех пор, пока компания согласна её признавать.

Позже эта идея стала одной из причин его интереса к децентрализации.

Другой важный игрок — Yat Siu, основатель Animoca Brands.

Его позиция ещё радикальнее:

цифровая собственность должна быть таким же базовым правом, как собственность в физическом мире.

А дальше появляются создатели Axie Infinity, разработчики Immutable и другие команды, пытающиеся построить инфраструктуру для нового игрового рынка.

И даже Тим Суини оказался ближе к этой идее, чем Valve.

Epic Games Store позволил распространять Web3-игры, тогда как Steam занял гораздо более жёсткую позицию по отношению к NFT и блокчейн-проектам.

Почему?

Потому что вопрос здесь уже не только в играх.

Это вопрос того, кому принадлежит цифровая экономика.

Допустим, ты выбил редкий меч.

В обычной игре это просто предмет.

Разработчик может его изменить.

Убрать.

Заблокировать.

А в Web3 меч существует отдельно от игры.

Ты можешь хранить его.

Продать.

Передать другому человеку.

Иногда — использовать в другой совместимой системе.

И здесь появляется очень сильная идея:

Не записью:

«Игрок №58321 владеет предметом №17482».

А активом в твоём собственном кошельке.

И это открывает несколько интересных возможностей.

Первая — вторичный рынок.

Ты купил предмет не только ради игры.

Ты можешь продать его другому человеку.

Вторая — переносимость.

Теоретически один и тот же актив может использоваться в нескольких играх.

Третья — прозрачность.

Количество выпущенных предметов можно проверить.

Историю операций — тоже.

Четвёртая — цифровое наследство.

Если предмет находится в твоём кошельке, его можно передать другому человеку.

Не нужно спрашивать разрешение разработчика.

И наконец:

появляется возможность строить экономику вокруг самих игроков.

Не только вокруг компании.

Звучит как цифровой рай.

Но потом открываешь кошелёк.

И начинается киберпанк.

В обычной игре ты заходишь вечером и думаешь:

«Хочу расслабиться».

В Web3 ты можешь открыть график и подумать:

«Почему токен упал на 17%?»

Вместо босса появляется ROI.

Вместо нового оружия — floor price.

Вместо:

«Как пройти этот уровень?»

возникает:

«Стоит ли мне вообще тратить на это время?»

И игра постепенно перестаёт быть игрой.

Она становится работой.

Это особенно хорошо было видно на ранних Play-to-Earn проектах.

Игроку нужно было постоянно следить за экономикой.

Фармить ресурсы.

Продавать активы.

Следить за ценой токена.

И привлекать новых участников.

А дальше возникала неприятная проблема.

Если старые игроки получают деньги, откуда они берутся?

Очень часто — из денег новых игроков.

И пока приходят новые люди, система работает.

Когда поток замедляется, начинается обратная спираль.

Токен падает.

NFT дешевеют.

Игроки уходят.

Новых игроков становится ещё меньше.

И экономика рассыпается.

Получается странная ситуация: игра вроде бы принадлежит игрокам, но без постоянного притока новых игроков она не может существовать.

Представим две команды.

У одного игрока бюджет $50.

У другого — $50 000.

Если экономика игры полностью открыта, второй может просто купить себе лучшее снаряжение.

И вот мы получаем новый тип Pay-to-Win.

Не:

«Заплати $10 и получи меч +10».

А:

«Заплати $100 000 и купи рынок».

Это уже не микротранзакция.

Это финансовая власть внутри игры.

И здесь возникает парадокс.

Web3 хотел убрать цифровых феодалов.

Но вполне может создать новых.

Только теперь лорд владеет не сервером.

А 30% самых дорогих NFT.

Вот здесь маркетинг Web3 особенно красив.

У тебя есть меч.

Ты переносишь его в другую игру.

И он превращается в лазерную винтовку.

Звучит великолепно.

Но блокчейн не знает, что такое лазерная винтовка.

Он знает только:

у этого адреса есть токен №17482.

Чтобы использовать его в другой игре, разработчикам всё равно нужно:

нарисовать модель;

создать анимации;

настроить характеристики;

встроить предмет в игровой баланс;

решить, насколько он сильный;

прописать взаимодействия.

То есть NFT может подтвердить:

«этот предмет принадлежит тебе».

Но он не гарантирует:

«любая игра обязана уметь его использовать».

Это огромная разница.

Поэтому настоящая интероперабельность требует не только блокчейна.

Нужны общие стандарты, движки, правила и желание разработчиков сотрудничать.

А с этим пока всё гораздо сложнее.

В Web2 тебя могут обмануть.

Но иногда тебе поможет поддержка.

В Web3 ты можешь обмануть себя самостоятельно.

Отправил NFT не туда?

Печально.

Подписал вредоносную транзакцию?

Ещё печальнее.

Потерял seed-фразу?

Поздравляю.

Твой цифровой лорд — это ты сам.

И это одновременно главное преимущество и главный недостаток системы.

Ты действительно контролируешь актив.

Но вместе с контролем получаешь ответственность.

Никакой кнопки:

«Вернуть украденный меч»

может просто не существовать.

Допустим, через несколько лет Web3 действительно станет нормальной частью игр.

Ты запускаешь RPG.

После сложного босса тебе выпадает редкий плащ.

Не просто предмет в инвентаре.

NFT.

Ты выключаешь игру.

Плащ остаётся у тебя.

Не на сервере разработчика.

В твоём кошельке.

Через месяц ты понимаешь, что больше им не пользуешься.

И сдаёшь его в аренду.

Другой игрок получает временное право использовать предмет.

Ты получаешь оплату.

Через три дня актив автоматически возвращается.

Потом ты запускаешь другую игру.

Она видит твой кошелёк и понимает:

у тебя есть редкий предмет;

ты участвовал в турнирах;

у тебя хорошая репутация;

ты давно играешь.

И открывает тебе дополнительные возможности.

Вот здесь Web3 действительно начинает выглядеть интересно.

**Не как казино с NFT.

А как единый слой цифровой собственности.**

Что произойдёт, если такая система действительно победит?

Есть два варианта.

Игры превращаются в огромные открытые экономики.

Ты создаёшь предметы.

Продаёшь их.

Арендуешь.

Переносишь между мирами.

Создаёшь собственные пространства.

Участвуешь в управлении играми.

Твоя репутация сохраняется независимо от конкретной платформы.

А цифровые вещи наконец становятся вещами.

Не арендой.

Не строкой в чужой базе.

А собственностью.

Это очень привлекательная идея.

Но есть и второй вариант.

Игроки с большими капиталами скупают лучшие активы.

Крупные криптокартели контролируют землю и ресурсы.

Обычные игроки арендуют оружие у богатых.

Вместо подписки появляется комиссия за каждое действие.

Вместо микротранзакций — токенизированная экономика.

А вместо игрового вечера:

«Сегодня мой виртуальный бизнес должен принести хотя бы $40».

И тогда мы просто заменяем одного хозяина другим.

Раньше правила устанавливал издатель.

Теперь правила устанавливает тот, кто владеет активами.

Феодализм никуда не исчезает. Он просто переезжает в блокчейн.

Самое интересное в Web3 — даже не технология.

А то, как она меняет наше отношение к цифровым вещам.

Раньше скин был просто скином.

Сегодня мы можем смотреть на него как на актив.

У него есть цена.

Ликвидность.

Редкость.

История.

Владелец.

И чем больше цифровой собственности появляется вокруг нас, тем сильнее меняется само понятие «моя вещь».

Ты можешь уже не помнить пароль от старого аккаунта.

Но помнить NFT, который купил десять лет назад.

Ты можешь потерять интерес к игре.

Но сохранить предмет.

А потом передать его ребёнку.

И вот здесь возникает действительно интересная мысль.

Цифровая собственность может стать такой же частью наследства, как квартира, автомобиль или коллекция часов.

Но вместе с этим появляется и новая тревога.

Если вся твоя жизнь находится в кошельке, потеря кошелька становится потерей части личности.

Ты больше не просто игрок.

Ты — владелец цифрового имущества.

А значит, ты ещё и отвечаешь за него.

Наверное, самое честное — ни то ни другое.

Web3 действительно пытается решить реальную проблему.

Почему цифровая вещь, за которую я заплатил реальные деньги, не принадлежит мне по-настоящему?

Это хороший вопрос.

Но блокчейн не является волшебной таблеткой.

Он не делает игру интересной.

Не исправляет плохую экономику.

Не создаёт интероперабельность автоматически.

Не защищает от мошенников.

И не гарантирует, что NFT через десять лет будет стоить хоть что-нибудь.

Он решает гораздо более узкую задачу:

позволяет вынести право собственности за пределы конкретной платформы.

А дальше всё зависит от того, что мы построим поверх этого.

И, возможно, именно поэтому будущее Web3-гейминга будет выглядеть совсем не так, как обещали первые криптоэнтузиасты.

Не бесконечные метавселенные.

Не виртуальные казино.

Не заработок за каждый клик.

А гораздо более простая вещь:

ты наконец можешь владеть тем, что находится внутри игры.

И теперь главный вопрос.

Нужно ли нам вообще это право?

Потому что пока большинство игроков выбирают совершенно другую сделку:

«Заберите мои пиксели. Только дайте мне нормально поиграть».

И, возможно, это самый честный ответ всей индустрии.