Очередная осень, очередной старт тренда просмотра фильма «Сумерки», но теперь с лёгким привкусом цензуры или всё-таки самоцензуры?

Знаменитая фраза «Ты мой личный сорт героина» в кинотеатрах звучит теперь как «Ты мой личный сорт говна». Ну не прекрасно ли?

В этот момент каких-то хиханек и хаханек в голове у меня не возникло. Скорее наоборот — началось бурление каловых масс и желание обдать трёхэтажным наше доблестное Министерство культуры, которое занимается регулированием всей этой киношной движухи, а в перерывах ещё и выдачей прокатных удостоверений.

Итог — всё куда абсурднее, и виноват тут никто или, как говорится, хуй пойми кто.

С 1 марта 2026 года ужесточились правила, связанные с распространением информации о наркотиках. Правда, есть нюанс — закон не запрещает произносить слово «героин». Он запрещает пропаганду, информацию о способах изготовления, приобретения, употребления наркотиков и тому подобное.

Да, можно в очередной раз кивнуть в сторону формулировок наших законов и того, что они чаще размазаны как сопли на рукаве, но конкретно в этом требовании всё написано чёрным по белому — для произведений искусства прямо предусмотрено исключение, если такая информация оправдана жанром и является частью художественного замысла.

«Ты мой личный сорт героина» — это не инструкция по изготовлению героина. Не реклама героина. Не рассказ о том, где его купить или как употреблять. Это, блядь, метафора. Перенос смысла. Персонаж сравнивает непреодолимое влечение к другому человеку с наркотической зависимостью.

Причём самое прекрасное то, что фильм в России имеет рейтинг 18+. То есть взрослому человеку можно показывать вампира, который хочет выпить кровь школьницы, убийства и целую историю отношений, построенную вокруг зависимости, желания и крови, но при упоминании слова «героин» у него резко отвалится очко, он побежит обкалываться, а следом ещё и станет главным драгдилером на районе?

И вот здесь, мне кажется, начинается самое интересное.

Я вполне допускаю, что никто из Минкульта вообще не сидит с красной ручкой и не говорит прокатчику: «Так, здесь обязательно запикать слово „героин“» и всё в очередной раз может быть гораздо прозаичнее.

Появляются новые ограничения и потенциальная ответственность. Юристы дают максимально безопасные рекомендации. А прокатчику проще тупо вырезать всё потенциально спорное, чем разбираться в контексте каждого упоминания и выяснять, действительно ли оно вообще нарушает закон.

То ли из-за лени, то ли из-за потенциального страха наказания, который у нас, кажется, уже где-то в ДНК: лучше перебдеть, запретить лишнее и не высовываться.

И вот так рождаются тупорылые решения, которых, возможно, вообще никто не требовал.

Государство создаёт размытые и рискованные правила игры. Юрист перестраховывается. Прокатчик перестраховывается ещё раз. И в итоге взрослому зрителю в фильме 18+ запикивают совершенно контекстное упоминание наркотика, которое сам закон прямо запрещать, похоже, и не собирался.

И это меня бесит, пожалуй, даже больше прямого запрета.

Потому что для такой цензуры уже даже цензор особенно не нужен. Система прекрасно начинает цензурировать сама себя.

Есть какая-то аналитика, показывающая, что люди стали меньше употреблять наркотики благодаря запиканным словам в кино? Что распространение наркотиков сократилось благодаря тому, что взрослый человек не услышал слово «героин»? Что контекстные упоминания наркотиков в художественных произведениях вообще заметно влияют на наркотизацию населения?

Я такой доказательной базы не нашёл. Зато непосредственный эффект цензуры можно услышать прямо в кинотеатре, потому что после всех этих усилий знаменитая романтическая фраза Эдварда для русскоязычного зрителя теперь звучит примерно так: «Белла, ты мой личный сорт говна». Аплодисменты. Теперь общество в безопасности. Всем спасибо.