Fallout 4. День 4
В Fallout 4 буквально можно жить. Раньше подобные выражения я слышал лишь применительно к Skyrim, но оказалось, что «фоллыч» в этом плане даже пожирнее. Я просто застрял в окрестностях Даймонд-Сити и, кажется, бесконечно брожу по одному участку карты, постоянно натыкаясь на что-то новенькое.
Заинтересовался огромным прудом в окружении многоэтажек. Решил проверить, можно ли тут что-то найти. Чувствовал подвох – и он был. Заходя под навес с радиацией, я услышал как за моей спиной из воды восстало нечто огромное. Так вот ты какой, Лебедь!
Силой такую дуру не возьмёшь, а вот хитростью – запросто. Тем более с кривым движком Тодда. Прямо в этом скверике был спуск к станции метро. Там я и спрятался от исполина, расстреляв его на расстоянии из своей мощной двустволки. Лебедь был бессилен. Снял с него яростный силовой кулак, который впоследствии продал, так как ближний бой – это не мой стиль.
И, раз уж я у входа в метро, нужно исследовать «подземку». Внизу на меня напали настоящие гангстеры в костюмах и с «томпсонами». Продвигаясь по туннелям, в конце-концов я вышел к каким-то раскопкам. Здесь строилось Убежище 114 – очередное убежище на моём пути.
В пылу перестрелок с гангстерами и из-за неожиданной находки в лице целого, мать его, убежища, я даже не заметил, что именно здесь и томится в ожидании освобождения сыщик из Даймонд-Сити – Ник Валентайн.
Встреча с синтом оказалась для Эммы неординарной и тревожной, но Ник всё быстро расставил по местам: он – прототип, промежуточное звено между старыми «роботоподобными» синтами и новыми, неотличимыми от людей, терроризирующими всё Содружество.
Мы вернулись обратно, в агенство, чтобы провести «мозговой штурм» и понять, с чего стоит начать поиски Шона – моего украденного сына.
Параллельно я вновь выполнил несколько городских поручений: очистил воду от мусора, помог местному радиоведущему стать смелее по просьбе владельцев отеля – Ефима и Вадима (последнего даже пришлось вытаскивать из передряги на пивоварне). В конце концов, навестил городского пластического хирурга, удалил шрам под губой и «поработал над косметикой».
По описанию человека, похитившего сына, Валентайн предположил, что это Келлог, некогда проживавший в Даймонд-Сити наёмник. Мы обыскали его дом и Псина повела нас по следу. Но, прежде чем добраться до подозреваемого, мы стали свидетелями двух интригующих и чарующих историй из прошло.
История 1.
Ранее в одном из полицейских участков я раздобыл информацию о криминальном авторитете «того мира» – Луи Тревизани. Записи вели меня к некоему особняку Плаща в Кембридже.
Туда мы с Ником и отправились после спасения бармена Вадима. Большой двухэтажный дом был элегантен и чист, словно его не коснулась ядерная война. Повсюду висели постеры с Серебряным Плащом.
В особняке было множество комнат и потайных ходов, спрятанных за шкафами.
После некогда пережитого покушения Тревизани спроектировал дом с сетью витиеватых лабиринтов. Их создание стало настолько секретным, что пришлось даже устранить всех плотников. К счастью, их близких не тронули, потому что таковых просто не было.
У самого же Тревизани появилась возлюбленная – Кэнди. На самом деле, девушка была тайным агентом спец-служб и пыталась выяснить у своего «избранника», что же случилось с пропавшими рабочими. Многие из окружения подозревали её, однако сам Тревизани был безнадёжно влюблён.
Незадолго до ядерного удара Тревизани и Кэнди спрятались в специально оборудованном бункере и пробыли там какое-то время. Раскрыв всю правду, преступник рассчитывал на интимную связь с любимой, однако та дала отпор и убила его.
Побоявшись выходить из бункера к «свите» Тревизани, Кэнди пряталась в нём до последнего, наедине с его трупом. А потом прогремел ядерный взрыв, превративший молодую красивую девушку в обезображенного, обезумевшего гуля. Этот опустевший особняк стал её домом на ближайшие двести лет, пока в один солнечный день сюда не пришла весьма неординарная парочка – девушка-выходец из Убежища 111 и синт-сыщик в потёртом плаще и шляпе, – и не избавила её от многолетних страданий.
История 2.
В другом бункере-особняке творилась полная дичь. Сам бункер оказался просто огромным, с искусственным садом, маленьким кинотеатром, бильярдной, бассейном, панорамными окнами с изменяющимся фоном и другими «развлекухами».
Одним из таких развлечений была игра в «загадочное убийство». Жители инсценировали преступление и каждый раз пытались расследовать его, находя «виновного».
А жил здесь богатенький вдовец со своей дочерью и кучкой не менее обеспеченных соратников. Прислуга у них, само собой, тоже имелась.
Но в один из дней обслуживающий персонал задумал бунт против своих господ. Лишь один из них отказывался от мятежа, потому что испытывал к девочке особые, отцовские чувства, так как однажды сам потерял дочь.
Никто не знал, что весь дом прослушивается. План быстро рассекретили, заговорщиков заперли и, вместо того, чтобы выдворить, стали казнить каждого, используя в качестве настоящей жертвы для «загадочного убийства». Девочка была в восторге.
Довольно быстро жертвы кончились. Жители, среди которых был даже бывший военный – подготовленный к «новому миру» мужчина, стали выходить наружу в поисках очередных жертв. Брали всех: от мимо проходящих странников до рейдеров. Игра зашла слишком далеко, а в один из дней они притащили внутрь заражённого.
Спустя сотни лет я обнаружил этот бункер опустевшим, но каким-то притягательным и уютным. По коридорам бродила лишь троица гулей, одним из которых был Кларксон – тот самый бывший вояка. Защитить девочку он так и не смог.
И всё же был ещё один – мятежник-отступник. Именно он оставался с малышкой до самого конца. И именно он избавил её от мучений, использовав последний патрон в её золотом пистолетике.
Два этих «сюжета», пережитых мной в двух разных поместьях, окончательно влюбили в нарративную часть Fallout 4. Мне безумно нравится, как через чтение писем и терминалов я становлюсь случайным очевидцем чьих-то чужих и далёких, но таких живых историй.
Хотя к запискам в играх я холоден, но именно здесь это оказывает немыслимый погружающий эффект. После такого удара мне оставалось лишь брести в сумерках через радиационные вспышки и думать о бесконечно-вечном, забыв про Валентайна, про Псину, про Келлога, и даже про пропавшего сына.