Два мизантропических постапок романа

Недавно прочитал, вернее прослушал в качестве аудиокниг, два интересных постапокалиптических романа.«Геноцид» Томаса Диша — первый роман автора, который сразу принёс ему известность. Написан в 1965 году и был номинирован на премию «Небьюла». По словам автора вдохновлён… «Анной Карениной» Толстого.

«The Genocides» рассказывает о ретрофутуристическом будущем, где Земля захвачена «Растениями». Гигантскими растениями, которые в одночасье появились, и стремительно распространились по планете, вытесняя все другие виды из экосферы.

Я обожаю чувство Тайны в искусстве. Здесь оно есть. Откуда взялись эти хищные «Растения» неизвестно. Предположительно они зародились из спор, но кто их рассеял и зачем, мы не знаем. Человечество пыталось с ними бороться, выжигать, но потерпело поражение.

Теперь под вопросом осталась ли вообще где-то развитая цивилизация. Американские города в упадке. А действие романа крутится вокруг одной сельской общины, которая управляется жестоким религиозным лидером. Он считает, что растения — кара Божья.

Эта книга чрезвычайно мрачная. Самое страшное в ней не инопланетный (?) вид борщевика, а отношение людей друг к другу. В «Геноцидах», в оригинале множественное число, свойственная для жанра постапокалипсиса, «война всех против всех» показана в своей наиболее ужасающей, но одновременно будничной, форме.

Здесь нет эпичных драк на бронемашинах и мотоциклах, но люди, вид homo sapiens sapines, выглядит омерзительно. Человек в этом романе преимущественно жесток, эгоистичен, но также и чрезвычайно глуп. В «мире Растений» люди сведены к паразитам. Они словно заслуживают вымирания. И об их исчезновении никто не будет жалеть. Homo homini lupus est.

Книга несмотря на то, что её чтение ощущается как трудное путешествие через вязкое и душное поле мизантропии, очень интересна. Ближе к концу будет несколько оригинальных плот-твистов.

К слову о мизантропии. В биографии автора мы можем, возможно, найти почву из которой она выросла. Томас Диш учился в католических школах. В 17 лет Томас переехал в Нью-Йорк. Был нищ и одинок. В 18 лет пытался покончить с собой как Сильвия Плат, но не получилось, так как газ отключили за неуплату… Чуть позже он поступает на военную службу, но она заканчивается для него тремя месяцами в психиатрической больнице...

Через семь лет он напишет «Геноциды».

Вторая книга - «Печальные песни сирен» (1984) французского автора Сержа Брюссоло. Тоже очень мизантропическое произведение.

Здесь сразу начну с биографии писателя. К сожалению, информации немного. Российская Википедия пишет, что Серж родился в Париже, в 1951 году, а его мать из России. Английская Вики пишет, что у него было «детство полное мучений» (tormented childhood) и, что он рано начал писать «черпая вдохновение в своих страданиях и неблагополучной семье».

Вообще, по правде говоря, «Печальные песни сирен» можно только с натяжкой назвать «постапоком» и фантастикой. Если «Геноцид» рассказывал о катастрофе планетарного масштаба, то в «Песнях...» разворачивается история катастрофы локальной.

Действие происходит в неназываемом североевропейском городе. Несколько лет назад в метро случился взрыв, чьи причины до сих пор неясны. В результате этого большая часть городской подземной системы оказалась затоплена водами. Но это не всё. Остались выжившие. И не просто выжившие. На некоторых станциях метро образовались «воздушные карманы» среди воды, где живут люди. Только вот эти люди почему-то стали вести племенной образ жизни и не хотят возвращаться на поверхность.

Главная героиня романа — полицейская водолазка, которая потеряла в катастрофе сестру, и теперь исследует затопленную подземку в надежде её найти.

Но сюрреалистические пейзажи затопленных станций — это лишь декорации для серьёзной психологической драмы.

Странно, но в «Песнях...» ощущается такая же «вязкость» при чтении, как и у «Геноцида». Хотя роман совершенно другой. Всю книгу главная героиня погружается не только под воду, но и на глубину своих травм. Я даже не сразу понял каламбур в написанном. Иногда, читая про боль главной героини, казалось, что начинает не хватать воздуха. Он слишком сгущается, когда большая часть коммуникации людей в книге служит иллюстрацией для фразы «Ад — это другие».

Человек в мире Брюссоло — существо страдающее. Единственный способ сбежать от ада «других» и кошмаров своего прошлого — это растворить, стереть свою личность в наркотическом экстазе гипоксии.

Возможно «мерзкая вязкость» прослушанных романов — это лишь моё субъективное чувство. Можно ли после tormented childhood не стать мизантропом..? Однако объективно жанр постапокалипсиса — возможно лучший способ для исследования изъянов общества. Постапок показывает то, что государство и культура скрывают.

Мне надо будет написать статью про постапокалипсис как иллюстрацию философии Гоббса. И заодно, разумеется, о роли государства при капитализме. Как я без этого.
Мой канальчик -