Множественные умы Билли Миллигана
Дэниел Киз, который уже однажды научил нас плакать над мышью по имени Элджернон, на этот раз решил, что одной личности мало даже для протагониста. Билли Миллиган - не просто человек, это совет директоров из двадцати четырёх акционеров, каждый со своим акцентом, своей травмой и своим алиби. В сравнении с ним я со своим СДВГ (пишущий одновременно три колонки, две любовные записки и один отказ от интервью,) - образец психической цельности. Это утешает.
Признаюсь: я взял “Множественные умы” со стаканом виски (как обычно) и презрением к психиатрии. К третьей главе презрение испарилось, виски нагрелся, и я понял, что читаю единственную честную книгу об идентичности, написанную за последние полвека, притом что честность в ней, возможно, полностью выдумана. Как и всё лучшее в литературе.
Книга, по сути, гениальный пиар-проект травмы. Отчим насилует ребёнка, ребёнок в ответ производит на свет югославского силача, английского ученого и трехлетнюю девочку - и весь этот кастинг оказывается настолько убедительным, что суд впервые в истории Америки говорит: не виновен, потому что это был не совсем он. Гениально.
Разумеется, здесь и зарыта собака, из-за которой критики морщатся сильнее, чем я на утренний созвон в тимс: а может, Билли просто хороший актёр? Может, психиатрия - это жанр, в котором самый убедительный пациент получает «Оскар» в виде смягченного приговора? Томас Сас, старый циник от медицины, вообще назвал всю историю с множественной личностью фокусом, а не диагнозом. И знаете что? В этом есть свой стиль. Ложь, которая спасает от тюрьмы двадцать четыре раза подряд, - это уже не ложь, это перформанс уровня Уорхола.
Киз, надо отдать ему должное, не встает ни на чью сторону - он просто влюблён в материал, как влюбляется хороший журналист в героя, который вот-вот его использует. Читаешь это и понимаешь: главная зависимость двадцатого века - не героин и не слава, а расщепление себя на удобные версии, чтобы ни одна из них не отвечала за счёт целиком. А в эпоху ИИ - все это, как увядшие цветы, можно возложить на агентов.
Единственный мой упрёк книге тот же, что и любому роскошному ужину: слишком много блюд. Двадцать четыре личности - это перебор даже для истории болезни; я перестал запоминать, кто у них там ест ложкой, а кто вилкой. Но, возможно, в этом и суть - вы тоже не должны их запомнить. Вы должны запомнить одно: где-то внутри каждого из нас сидит Артур с британским акцентом, который считает, что во всём происходящем виноват кто-то другой.
Оценка: 4 из 5 бокалов. Пятый я не долил - за него отвечает не я, а один из моих альтеров.