Я ненавижу гречку

Моя ненависть родилась на душной кухне панельной девятиэтажки, где передо мной ставили тарелку с этой дымящейся бурой кашей. Мать нависала коршуном и требовала жрать силу богатырскую, пока мой бедный пищевод сводило судорогой. Прошли годы, я познал радости высокой кулинарии, но этот землистый запах прелого подвала до сих пор вызывает у меня священный ужас. Нам годами скармливали унылый суррогат под видом национального достояния, а мы и рады верить.

Давайте признаем очевидный факт без соплей и квасного патриотизма. Этот

псевдозлак из семейства гречишных исторически являлся пищей маргиналов и

скотины. Вся Европа веками засевала им бедные каменистые пустыри, чтобы потом без лишних сантиментов высыпать урожай свиньям, курам и лошадям. В сытых Соединенных Штатах гречиху вообще сажают преимущественно как технический сидерат для удобрения почвы или ради пчелиного меда. Люди на Западе быстро сообразили, что жизнь слишком коротка, чтобы добровольно давиться горьковатыми гранеными

зернами, когда существует нормальная пшеница. Но на наших просторах фуражный паек для домашней птицы внезапно возвели в ранг священного Грааля.

Главный козырь любого фаната этой крупы сводится к истошным крикам про железо, сложный углеводный профиль и статус суперфуда. Полноте, господа, это чистейшей воды софистика. Обычный подсолнечный жмых, кормовая барда и прессованный силос тоже под завязку забиты растительным белком и микроэлементами. Хряки на

комбикорме вырастают размером с малолитражку и пышут отменным здоровьем. Однако ни один гурман в здравом уме не станет варить себе таз свиных отрубей на обед. Наличие питательных веществ само по себе не делает субстанцию съедобной, если по

вкусу она напоминает мокрый асфальт с привкусом ржавчины.

В плане гастрономии гречневая каша являет собой абсолютный провал. Она наглухо лишена способности дружить с другими продуктами. Посмотрите на благородный рис. В плове он гениально впитывает в себя соки баранины, сладость моркови и пряность зиры, превращаясь в шедевр. Гречка же ведет себя как упрямое быдло. Залей ее

хоть самым дорогим соусом, брось туда кусок нежнейшего мяса, она все равно

останется сухой, шершавой и чужеродной субстанцией. Она не впитывает вкус, она

воюет с ним, превращая любое блюдо в солдатскую баланду, которую приходится с трудом проталкивать в горло при помощи полулитра компота.

Наша всенародная любовь к этой крупе есть не более чем застарелый психоз нищеты. Века неурожаев и советский дефицит намертво вбили в головы привычку запасать

самое дешевое зерно долгого хранения.