Моя ненависть родилась на душной кухне панельной девятиэтажки, где передо мной ставили тарелку с этой дымящейся бурой кашей. Мать нависала коршуном и требовала жрать силу богатырскую, пока мой бедный пищевод сводило судорогой. Прошли годы, я познал радости высокой кулинарии, но этот землистый запах прелого подвала до сих пор вызывает у меня священн…