Тренды современного искусства 2026: живопись лидирует, графика растёт, коллекционеры меняют привычки

Тренды арт-рынка 2026 года я называла ещё в январе: память и идентичность, возвращение к корням, цифровое искусство, интерес к графике и фотографии, появление новых коллекционеров. Тогда же мы говорили о живописи и инсталляции как главных драйверах продаж, росте среднего ценового сегмента и работах живых художников, которые стоят миллионы. С тех пор прошли Art Basel в Базеле и Париже, Frieze в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке, Сеуле и Лондоне, российские Cosmoscow, «Арт Россия», «Контур», СКАН и другие ярмарки. Вышли отчёты Art Basel и UBS, Artlogic и ARTnews. Теперь можно сопоставить прогнозы с реальными сделками.

Часть тенденций подтвердилась с запасом, некоторые пока заметнее в выставочных программах, чем в продажах. Прогноз о сокращении дорогих сделок рынок и вовсе развернул в обратную сторону. Ниже цифры года и возможности, которые они открывают художникам.

Оглавление

• Арт-рынок 2026: $59,6 млрд и возвращение дорогих сделок

• Живопись лидирует, работы Эль Анацуи и Марлен Дюма стоят миллионы

• «Контур» продал 1 202 работы, Cosmoscow установила новый ценовой максимум

• Frieze London привлекла 426 институций, музеи покупают на ярмарках

• Коллекционеры 2026 года чаще покупают напрямую и проверяют художников

• Цифровое искусство получило новые секции, а данных о крупных продажах пока нет

• Рынок 2026 года оставляет художникам два канала продаж и высокую конкуренцию

В январе я говорила о стагнации мирового арт-рынка и сокращении продаж в верхнем ценовом сегменте. Основанием служил предыдущий отчёт Art Basel и UBS, согласно которому сделки дороже $10 млн упали почти на 40%.

Новый Art Market Report 2026 показал противоположную динамику. По итогам 2025 года мировой рынок искусства вырос на 4% и достиг $59,6 млрд. Впервые после двух лет спада он вернулся к росту, хотя уровень 2022 года пока не восстановлен. Аукционные продажи прибавили 9%, дилерский сектор 2%, до $34,8 млрд.

География рынка остаётся прежней: США удерживают 44%, Великобритания 18%, Китай 14%. Около 35% продаж галерей и дилеров приходится на ярмарки. Главная перемена произошла в дорогом сегменте. Продажи произведений дороже $10 млн выросли почти на 40%, а дороже $1 млн на 21%. Значительную часть роста обеспечило небольшое число очень дорогих работ.

Ярмарки подтвердили этот разворот. На июньской Art Basel в Базеле картина Пабло Пикассо «Le peintre et son modèle dans un paysage» (1963) была продана за $35 млн. Герхард Рихтер с «Abstraktes Bild (940-7)» (2015) достиг $20 млн, Дэвид Хокни с «Mid November Tunnel» (2006) оценивался в диапазоне $13–17 млн.

В октябре на Art Basel Paris работы Рихтера и Георга Базелица 1965 года нашли покупателей примерно по $10 млн каждая. Две работы Джули Мехрету проданы приблизительно за $7,8 млн и $7,85 млн.

Парижская ярмарка оказалась необычным испытанием для рынка. После закрытых показов организаторы отменили публичные дни выходных, и из трёх запланированных дней для широкой публики состоялся только один. Крупные сделки успели заключить на VIP-просмотрах 20–21 октября. Небольшие галереи и молодые секции пострадали сильнее крупных участников.

Высокая цена всё чаще подкрепляется долгой историей признания художника, а дорогие продажи концентрируются вокруг ограниченного круга авторов. Для начинающих художников статистика верхнего сегмента служит скорее ориентиром устройства рынка, чем показателем доступных цен. Одновременно рынок сохраняет интерес к более доступным работам. На Frieze Seoul заметная часть спроса пришлась на средний сегмент, а на Kiaf Seoul сделки дешевле ₩1 млрд шли активнее самых дорогих.

Поэтому рост общего оборота ещё нельзя считать восстановлением спроса во всех ценовых категориях. В отчёте Artlogic 49% опрошенных галерей назвали 2026 год более сложным, чем предыдущий.

Живопись и инсталляцию я в январе называла главными драйверами галерейных продаж. Год подтвердил устойчивость живописи, хотя в списках крупных сделок заметны также скульптура и инсталляция. На Frieze Los Angeles картина Нджидеки Акунили Кросби ушла за $2,8 млн, работа Линетт Ядом-Боаки за $1,5 млн. В Гонконге живопись Лю Е «Snow White» была продана за $3,8 млн. На Cosmoscow живопись назвали самым востребованным медиумом 72% галерей.

Скульптура и инсталляция тоже находят покупателей на высоком ценовом уровне. На Frieze Los Angeles скульптуры Энтони Гормли продавались за £500 000–800 000. На Frieze New York световая инсталляция Джеймса Таррелла стоила $900 000–1 млн. В Базеле работу Луиз Буржуа «Les Fleurs» (2009) продали за $2,5 млн. Отдельная тенденция, о которой я говорила в январе, связана с ценами на произведения живущих художников.

На Frieze New York галерея White Cube продала две работы Эль Анацуи 2025 года: «LuwVor I» за $2,2 млн и «MivEvi III» за $1,9 млн. Марлен Дюма в Гонконге достигла $3,5 млн, а в Париже её «Poisonous Proposal» (2025) продали за $3 млн. Работа Трейси Эмин 2024 года нашла покупателя за $1,6 млн.

Особенно интересно проследить, как одни и те же имена появляются на разных ярмарках. Джордж Кондо продал работу за $2,3 млн в Гонконге и за $2,2 млн в Париже. Луиз Буржуа достигла $2,95 млн в Гонконге и $2,5 млн в Базеле. Георг Базелиц присутствовал среди крупных продаж в Дохе, Нью-Йорке и Париже.

Разумеется, речь идёт о разных произведениях. Их цены зависят от периода создания, размера, редкости и других обстоятельств. Однако постоянное присутствие автора на ведущих площадках показывает механизм формирования его рыночной репутации.

Коллекционер регулярно встречает художника в программах галерей, видит историю продаж и получает возможность сравнивать произведения. С каждым новым появлением на рынке у автора накапливается подтверждённая история. Для художника здесь существенна последовательность. Разовое участие в престижной ярмарке может принести продажу, но устойчивое положение складывается через длительное сотрудничество с галереями и институциями.

В январе я отдельно выделяла тиражную графику, принты и фотографию. За последние годы в России вокруг них сформировались самостоятельные ярмарочные проекты, и результаты 2026 года подтвердили рост интереса. На «Контуре» и «Контур. Фото» в Нижнем Новгороде продали 1 202 работы на общую сумму 60,2 млн ₽. Годом ранее количество проданных произведений превышало 640, а оборот составлял 57,8 млн ₽.

Количество сделок выросло значительно сильнее денежного оборота. Средняя стоимость проданной работы составила около 50 000 ₽. Зато верхняя ценовая граница заметно поднялась: самая дорогая продажа достигла 4,2 млн ₽ против 720 000 ₽ в 2025 году.

Получается интересная картина. Графика и фотография способны одновременно работать в доступном сегменте и достигать цен в несколько миллионов рублей. На Cosmoscow графику назвали востребованным медиумом 48% галерей. В декабре должен состояться второй «Обертон», специализированная ярмарка графики от Cosmoscow. Расширяется и российский ярмарочный рынок.

Cosmoscow в сентябре посетили больше 60 000 человек против 55 000 годом ранее. Число галерей выросло с 97 до 107, а стоимость самой дорогой работы достигла 12,068 млн ₽. В январе мы обсуждали продажу за 5 млн ₽ как привычный для этой площадки уровень крупных сделок. Теперь раскрытый ценовой максимум заметно выше.

На красноярской ярмарке СКАН реализовали 474 работы на сумму больше 12 млн ₽ против 8,1 млн ₽ годом ранее. Посещаемость выросла до 6 788 человек. Цены начинались с 2 000 ₽, а самой дорогой раскрытой продажей стала работа Антона Бунденко «Human Feeding the Social Graph» за 500 000 ₽.

Петербургская Port Art Fair продала больше 900 произведений на сумму выше 14 млн ₽. Средний чек по этим показателям составляет ориентировочно 15 500 ₽. Разница между площадками существенная. Художник, который рассчитывает на первые продажи, и автор, чьи работы уже стоят сотни тысяч рублей, будут искать разные форматы участия.

Региональные ярмарки позволяют выходить к новым покупателям без необходимости сразу попадать на крупнейшие столичные площадки. Однако конкурс там высокий: Port Art Fair получила около 1 500 заявок, THIRD PLACE ART FAIR почти 1 000, ВИН-ВИН больше 900. Поэтому даже для небольшой ярмарки заявка требует серьёзной подготовки. Портфолио, описание практики и подбор произведений должны показывать, почему автор подходит конкретной площадке.

Институциональное признание продолжает влиять на арт-рынок, причём музеи всё активнее выступают непосредственными покупателями. В июне Art Basel посетили представители больше 270 музеев и фондов. На Frieze Seoul приехали 178 музеев и институций из 25 стран, что стало рекордом ярмарки. Они приобретали работы для своих коллекций.

Осенняя Frieze London и Frieze Masters собрали представителей 426 музеев и организаций из 51 страны. Музеи покупали произведения прямо у галерей. Показательный пример дала Art Basel Paris: американский музей приобрёл работу Кристины Кварлз 2026 года. Большая часть её персонального стенда также была продана.

Спрос на художников с институциональной историей отмечался в итогах Frieze Los Angeles и Frieze New York, Art Basel в Гонконге и Базеле. В Сеуле устойчивым интересом пользовались корейские модернисты и представители послевоенного искусства, в том числе художники направления Dansaekhwa. Параллельно институции продолжают пересматривать историю искусства.

Frieze Masters в этом году уделила внимание художникам, чьё наследие долго оставалось за пределами привычного канона. На октябрьских торгах Christie's в Лондоне «Живописная архитектоника» (1918) Любови Поповой была продана за £7,64 млн, установив мировой аукционный рекорд художницы. Работа обошла произведение Виллема де Кунинга, проданное на тех же торгах за £5,34 млн.

В январе я говорила о темах памяти, идентичности, локальных традиций и возвращения к корням. Эти направления сохраняют присутствие в выставочных программах. На нижегородском «Контуре» галереи обращались к памяти и архивам, а первый Art Basel Qatar объединил 84 художника вокруг кураторской темы Becoming, причём больше половины участников представляли регион MENASA.

Заметен интерес к локальным художественным традициям и их современному прочтению. Для меня здесь принципиальна граница между использованием узнаваемого национального мотива и полноценным исследованием, в котором автор находит собственный метод работы с наследием. Институциональная история постепенно становится частью рыночной биографии художника. Выставки, резиденции, кураторские проекты и профессиональные тексты помогают галереям обосновывать ценовой уровень автора. Конечно, участие в музее само по себе не гарантирует продаж.

Рынок и история искусства оценивают произведения по разным основаниям. Высокая цена на ярмарке ещё не означает долгой культурной значимости. Последнюю формируют также исследователи, кураторы и институции.

В январе я говорила о приходе новых покупателей, прежде всего миллениалов и поколения Z. Итоги года позволяют точнее оценить их влияние. По данным Christie's, в ходе осенних торгов в Гонконге миллениалы и Gen Z составили 30% новых покупателей. На Cosmoscow у 40% галерей основной аудиторией стали новые коллекционеры, у 36% постоянные. Появление новых покупателей подтверждается, но их поведение сложнее, чем привычное представление о спонтанных приобретениях.

Art Basel и UBS опросили 3 100 состоятельных коллекционеров из десяти стран. За два года доля тех, кто приобретает работы непосредственно у художников, выросла больше чем вдвое. Использовать искусственный интеллект для поиска информации об искусстве стали в 5,5 раза чаще. Одновременно сократилась доля покупателей, готовых приобретать произведения незнакомых им авторов.

Коллекционер может обращаться к художнику напрямую, но перед покупкой всё чаще изучает его профессиональную историю. Выставки, участие в проектах, биография и понятная ценовая политика приобретают дополнительное значение. Так что рост прямых продаж не отменяет роли галерей. Они по-прежнему обеспечивают экспертный отбор, помогают формировать цены и представляют художника перед аудиторией, которая самостоятельно к нему могла бы не прийти.

Есть ещё один показатель, который заслуживает внимания. По отчёту Art Basel и UBS, онлайн-продажи сократились до $9,2 млрд, или 15% мирового рынка, минимального уровня с 2019 года. Крупные сделки возвращаются в аукционные залы, галереи и на ярмарки.

Онлайн остаётся каналом знакомства с автором и поиска информации о нём. Однако видимость в цифровой среде ещё не равна готовности совершить дорогую покупку. Осторожность коллекционеров отмечают и сами галереи. В Artlogic Gallery Report 2026, основанном на ответах 521 галереи из 57 стран, 45% участников сообщили об усилении чувствительности покупателей к цене. Для 34% главным препятствием роста стал недостаточный спрос.

В рейтинге ARTnews Top 200 Collectors тема года сформулирована как «Год трофея». В центре внимания коллекционеров оказались художественная значимость произведения, его редкость, личная связь с владельцем и место в истории искусства. Для художника вывод практический: узнаваемость должна сопровождаться содержательной профессиональной биографией. Наличие сайта, актуального портфолио, выставочного списка и последовательных цен становится частью отношений с покупателем.

Искусственный интеллект, цифровая этика и цифровое искусство занимали заметное место в моём январском прогнозе. Я называла цифровые форматы одним из самых быстрых способов выйти на международную сцену: произведение можно отправить на отбор файлом, без расходов на перевозку. В 2026 году цифровые практики получили дополнительное пространство на ярмарках.

Art Basel Hong Kong представила вторую версию платформы Zero 10 с участием 14 художников. На Port Art Fair впервые появилась секция цифрового искусства, объединившая пять авторов. Красноярская СКАН открыла Медиазал с работами 20 художников.

Присутствие на площадках подтверждено. С крупными продажами картина менее определённая: в опубликованных итогах этих ярмарок сопоставимых с живописью ценовых рекордов цифрового искусства нет. Пока можно говорить о расширении выставочных возможностей, но утверждать, что сформировался столь же устойчивый коммерческий сегмент, преждевременно. С керамикой, стеклом, металлом и экологическим искусством ситуация похожая.

В январе я отмечала интерес к тактильным материалам, традиционным ремёслам и неожиданным сочетаниям техник. Керамика уже несколько лет занимает заметное место в художественной среде, а стекло и металл дают возможности для экспериментов на пересечении искусства и ремесла. THIRD PLACE ART FAIR включила в программу керамику, текстиль и объекты наряду с живописью и фотографией. Однако опубликованные итоги ярмарок не позволяют выделить продажи этих медиумов в самостоятельную статистику. По экологическому искусству количественных данных о продажах также недостаточно.

Отсутствие показателей не означает исчезновения интереса. Выставочные программы и коммерческие отчёты отражают разные стороны художественной жизни, причём с разной скоростью. Здесь я бы вернулась к одному из основных январских тезисов. Медиум перестал быть гарантией художественной актуальности.

Работа с нейросетью, керамикой или архивом сама по себе ещё не делает произведение современным искусством. Значение имеют поставленная автором проблема, способ её исследования и выбранная форма.

В начале года я говорила о расширении возможностей для новых имён. Итоги ярмарок показывают, что этот процесс продолжается. На Frieze New York галереи Public Gallery и Soft Opening полностью распродали свои стенды. На Frieze London персональные проекты молодых художников в секциях Focus и Artist-to-Artist нашли покупателей в первые часы. На Kiaf Seoul пользовались спросом серии произведений молодых авторов.

У художника появляется возможность работать сразу с несколькими каналами: напрямую обращаться к коллекционерам, участвовать в независимых ярмарках, сотрудничать с галереями в рамках отдельных проектов. Однако расширение возможностей сопровождается более строгим отбором. Российские ярмарки получают сотни заявок, международные покупатели осторожнее относятся к неизвестным именам, а галереи внимательнее оценивают соотношение цены и профессиональной истории автора. Отсюда несколько практических ориентиров.

Первый связан с институциональным развитием. Художнику нужны выставки, профессиональные связи и последовательная работа над собственной практикой. Участие в проектах стоит рассматривать с точки зрения того, какую историю оно формирует и кто сможет познакомиться с произведениями.

Второй касается коммерческой стратегии. Прямые продажи помогают находить первых покупателей, а галерейное представительство позволяет работать с другой аудиторией и формировать устойчивую ценовую историю. Эти форматы могут сосуществовать.

Третий ориентир связан с выбором площадки. Продажи на Cosmoscow, «Контуре», СКАН и Port Art Fair различаются по ценам, аудитории и масштабу. Заявку стоит готовить под конкретную ярмарку, учитывая характер представленных галерей и интересы её посетителей.

Наконец, необходимо отделять коммерческий спрос от художественного исследования. В январе я говорила, что начинать следует со смысла, затем искать метод и только после этого форму. Прошедший год не дал оснований пересмотреть эту позицию.

Тренды помогают видеть направление движения рынка, но не предлагают готового рецепта для собственной практики. Художнику гораздо полезнее понимать, кто покупает его работы, какие институции могут заинтересоваться его исследованием и почему выбранный им художественный язык действительно необходим. Рынок меняется быстрее, чем успевают закрепиться представления о нём. Поэтому январский прогноз стоит регулярно сверять с отчётами, реальными продажами и собственной практикой. В таком сопоставлении появляются основания для профессиональных решений.