Деревня в час быка: 30 жертв за одну ночь, 1 убийца
Рассказываю о том, как из мести за социальную изоляцию родилось культовое кино
Что плохого в том, чтобы быть демоном?
21 мая 1938 года в японской глубинке близ Цуямы некий юноша Муцуо Тои, дождавшись глубокой ночи и вооружившись самозарядным ружьем и катаной, приступил к воплощению плана «главного сражения» в своей жизни. К рассвету ему удалось забрать жизни 30 ни о чём не подозревавших жителей, мирно спавших в своих домах. Для Японии это событие стало беспрецедентным и запомнилось на многие годы, став источником вдохновения для различных форм искусства: от похождений детектива Киндаичи до культовой Forbidden Siren. На этот раз речь о фильме 1983 года «Деревня погибели» (яп. Ushimitsu no mura, то есть «Деревня в час быка»), который основан на этих трагических событиях.
Действующее лицо истории — Цугио, скромный, но преуспевающий в учёбе юноша, воодушевленный идеалами о бравом японском солдате, творящем подвиги на чужбине. Но в одно мгновение происходит переломный момент, после которого из раза в раз подпитывается ненависть героя к пасторальной действительности: замшелые традиционные взгляды, жестокость к чужакам, внутренние противоречия, вмиг обретенное неприятие окружающих, страх смерти. Всё это вместе приводит к ужасающим последствиям, известным как массовое убийство в Цуяме.
Забавно наблюдать, насколько более романтизированный образ массового убийцы получился в фильме. Пожалуй, в этом есть вина и исполнителя главной роли Масато Фуруои, который на фоне небритой деревенщины выглядит интеллигентно и в хорошем смысле чужеродно (особенно учитывая, что актер ангелом никогда не был). Тем интереснее наблюдать его постепенное обращение в «демона», особенно в последней трети фильма. А каноничный образ героя в финале впечатывается в память своим устрашающе функциональным дизайном и навевает мысли о легендах об Уси-но токи маири — разве что на смену свечам пришли карманные фонари.
В отличие от реальных событий, суровые деревенские мужики вершат самосуд, следуя собственным представлениям о справедливости. Естественно, подобное поведение не приходится по нраву Цугио, что добавляет несколько баллов к «привлекательности» героя для зрителя. Было ли «реальному Цугио» (Муцуо Тои) какое-либо дело до сельской самоорганизации — вопрос открытый.
Если реальный случай был скорее местью за социальное отторжение и изоляцию, то в фильме инцидент больше походит на крайне жесткую форму протеста. Зрителя постепенно подводят к 20-минутной кровавой кульминации, показывая столкновение идеалов и остракизма внутри закрытого сообщества.
Немного важного исторического контекста: Азия накануне Второй японо-китайской войны. В Японии происходит мобилизация, в результате чего молодые мужчины массово отправляются нести службу. В итоге в деревнях складывается ситуация: женщин много, а из мужчин в основном старики и дети. И всё это подводит к тому, что в фильме будут сексуальные сцены — и их будет не две и не три. Звучит в духе эксплуатационного кино, но поверьте, это важно для сюжета.
Фильм красив: сочная картинка, аутентичные костюмы и декорации, прекрасная японская природа, интересная работа с камерой (не корите меня за краткость — плохое кино значительно проще поддаётся описанию). Кульминационный момент вообще удивляет качеством и изобретательностью, особенно для японского фильма начала 80-х (да, можно вспомнить работы Теруо Исии из 60-х, но тамошняя постановка экшена выглядит сейчас скорее дёшево и сердито). А затем происходит переход к заключительной сцене, полной умиротворения и обреченности среди горного леса под облачным рассветным небом, — всё это создаёт впечатляющий контраст. Весь фильм сопровождает довольно нетипичный, «кислотный» электронный (?) саундтрек, который сперва создает ощущение просмотра телевизионной мелодрамы, а затем придает некоторую сюрреалистичность происходящему.
В итоге получаем чуть больше полутора часов крайне любопытной драмы с густым японским колоритом, которая неспешно разгоняется, чтобы подготовить зрителя к динамичному и мрачному финалу. Было интересным опытом после просмотра ознакомиться с деталями массового убийства в Цуяме и обнаружить, что фильм трепетно старается следовать событиям, произошедшим в деревне Камотё-Юкисигэ, хоть и делает это с долей художественного вымысла.