Омерзительная десятка. Топ кинозлодеев, которые впечатлили меня больше всего

Яркий антагонист — это приправа, которая способна сделать удобоваримым даже самый заурядный кинопродукт. Порой уже и название фильма забыл, и главный герой в памяти замылился, а вот главгада с его ужимками и поступками помнишь очень хорошо…

Когда я задумался о том, кого могу назвать своим любимым кинозлодеем, нижеописанная десятка собралась буквально за пару минут. Вносить правки в столь быстро сложившуюся “команду по уничтожению мира” я не стал. Решил поделиться первозданными эмоциями без лишних примесей.

Пара коротких ремарок:

1. Форма слова “кинозлодеи” — условность для сокращения заголовка. В тексте будут и злодейки.

2. На всякий случай обозначу очевидное. Я восхищаюсь художественной мощью актёров и режиссёров, но осуждаю действия персонажей и порицаю их взгляды.

3. Мой текст — не рейтинг, а просто перечень с рандомным порядком. Список сугубо персональный, я не претендую на объективность. Поэтому тут, например, нет Джокеров, Ганнибала Лектера, Т-1000, Сидни Суини и Экспедиции 33. Пардон муа.

А теперь давайте начинать!

Злодейский типаж: «Людоед с обаятельной улыбкой».

Картины Тарантино всегда были актёрскими: в его фильмографии полным-полно отличных персонажей, которых можно с размахом воплотить на экране. Но всё равно удивляешься, насколько легко и непринуждённо совсем не именитый на тот момент Вальц “переехал” всех голливудских корифеев и взял Оскар с первой попытки.

Впрочем, ему, как говорится, было, что играть. Кокетливый, интеллектуальный, беспощадный и при этом невероятно рациональный штандартенфюрер Ланда — самая очаровательная гадина в кинематографе 21 века.

У Ганса протеичная природа злодейства, его манеры и интонации сиюминутно меняются и подстраиваются под обстоятельства. В одной сцене он на чилле раскуривает шерлоковскую трубку и ненароком “прощупывает” пульс окружающих, в другой — откровенно угарает над гениями итальянского кинематографа, а в третьей — беспощадно душит несчастную “золушку-альпинистку”.

В некотором смысле Кристоф Вальц сыграл здесь актёра, неустанно меняющего маски лицедея. И как же приятно, что даже на эту хитрую моську нашёлся-таки в итоге лейтенант Альдо Рейн, обладатель острого ножа и просто чудовищного итальянского!

Кстати: Квентина Тарантино уже четвёртый десяток лет упрекают в романтизации насилия и обилии негатива, но, если вдуматься, злодеи в его фильмах ВСЕГДА получали по заслугам. Без исключений.

Злодейский типаж: «Очень плохая училка».

Если вы искренне считаете главным антагонистом фильмов поттерианы безносое манерное нечто по имени Волан-де-Морт, то я столь же искренне с вами не согласен. Его киношная версия слишком уж картонная и невыразительная. То ли дело «каштанка в законе», любительница розового сахара и телесных наказаний по имени Долорес!

Джоан Роулинг удалось создать поистине дивный (достойный пера Гоголя) собирательный образ всех мелких чинуш, в скудном разуме которых синдром вахтёра стремительно превращается в комплекс бога.

Имельда Стонтон же была столь убедительна в роли этой Жабы-полукровки, что все остальные сюжетные ветки фильма в одночасье стали второстепенными. Да что уж там, в этой же картине она затмила своим “злодейством” Хелену Бонем Картер, играя на её же поле, — поистине титаническое актёрское деяние!

Готовя этот текст, я располагал свою омерзительную десятку в случайном порядке. Но есть ощущение, что подсознание сыграло со мной в забавную игру, заставив поставить Долорес сразу после Ганса.

Типологически это крайне схожие фигуры.

И пускай Амбридж не достаёт изящества, но вот её методы работы наверняка пришлись бы опальному штандартенфюреру по душе (которой у него, впрочем, нет).

Кстати: Если всё-таки выбирать лучшую экранную версию Волан-де-Морта, то я, ни секунды не сомневаясь, укажу на первую половину первого же фильма. Лучший Волан-де-Морт — это развоплотившееся зло, которое витает в воздухе, вызывает оторопь и заставляет переходить на полушёпот. Оно, вроде как, миновало, но все до одури боятся возможного возвращения…

Это в литературе действует принцип “показывать, а не рассказывать”. В кино же, зачастую, куда полезнее оставить самое страшное за кадром…

Злодейский типаж: «Тот ещё фрукт».

За несколько десятилетий до того, как незабвенная Зоя Вексельштейн выдала базу про “fabric и количество details”, мой добрый droog Алекс уже вовсю шпрехал на Надсате — и делал это очень horrorshow!

В этой хитроvidymannoy лингвистической мешанине, как мне кажется, и кроется ключ к пониманию магнетизма одного из самых скандальных киношных персонажей семидесятых, который любил moloko никак не меньше Ганса Ланды!

Писателю Энтони Бёрджессу удалось в своей книге невероятно точно передать всю расхристанность и СДВГ-шную непостоянность подросткового разума: когда нравственные ориентиры предельно туманны, а насилие воспринимается как акт искусства.

Кубрик же в своей картине отошёл от избыточного психологизма, но на отличненько выкрутил до максимума всё, что касается стиля и харизмы.

Во второй половине картины арбузер сам оказывается жертвой — весьма нетривиальный троп для тех лет… Но если в книге Бёрджесса прошедший через чистилище научных экспериментов по выкорчёвыванию зла из организма Алекс ДеЛардж по итогу “взрослеет, скуфится и обретает почву под ногами”, то в фильме Стенли Кубрика (автора, который никогда не питал иллюзий насчёт человечества) он торжественно возвращается на тёмную сторону!

И что самое удивительное, за него в этот момент даже как-то радостно… Ибо целее будет.

Кстати: У книжного первоисточника интересная история создания: Бёрджесс написал свой роман после того, как врачи диагностировали у него опухоль мозга. Доктора заявили, что жить ему осталось около года. Своевременно “излив темноту” на бумагу, автор счастливо прожил ещё тридцать лет!

Злодейский типаж: «Откройте, полиция».

Будучи великим актёром, Олдман никогда не гнушался “запрещённых” приёмов, ставя во главу угла силу воздействия на зрителя. Так, в “Леоне”, дабы придать и без того ужасающей скотине ещё большую психопатичность, Олдман начал намеренно переигрывать. Рисковая ставка, которая в 99 случаях из 100 обернулась бы проигрышем и профессиональной катастрофой, к счастью, сыграла — мы получили один из классических образчиков отрицательного персонажа.

Если Долорес Амбридж меня раздражает, а Алекс ДеЛардж вызывает некое сочувствие, то коррумпированный коп-психопат Стэнсфилд из раза в раз реально меня пугает! Короче, там, где Дракулы учились, Олдман преподавал…

И снова постфактум я замечаю, что порядок злодеев в моём списке не столь уж и случайный: так, полицейского из «Леона» и Алекса из «Заводного апельсина» связывает не только тяга к насилию, но и неистовая любовь к классической музыке. В частности — оба тащатся по Бетховену!

Кстати: Хотите прикол? Свою первую номинацию на Оскар Гэри Олдман получил в… 53 года! Столько лет игнорить актёра такого масштаба — это ещё надо постараться.

Злодейский типаж: «Вдох-выдох, и мы опять играем в любимых».

В фильмах моего любимого Дэвида Линча зачастую всё шиворот-навыворот — такой уж у этого великого художника был фирменный стиль. Вот и в “Синем бархате” якорем рациональности выступает… главный антагонист картины! Это легко объяснить: ленты Линча с их сновидческим аудиовизуалом зачастую размывают границу между порядком и хаосом, реальностью и зазеркальем. И в случае с “Бархатом” зловещая актёрская игра Денниса Хоппера выступает своеобразным экранным нашатырём — он в этом фильме, конечно, тоже поехавший, но ты хотя бы понимаешь, что “этот чувак точно злой”.

Важная капля определённости в море абстракции…

Вообще, эта картина — во многих отношениях стала “демкой” грядущего революционного “Твин Пикса”. И в великом сериале, и в самом своём “бархатном” фильме Линч то и дело разбавлял иррациональность сценами повседневки, смешивал быт и ритуалы. Но сериальное зло Дэвид всё-таки прятал: то за занавески, то в тёмном лесу… А вот Фрэнк Бут, со всеми своими закидонами, — это персонаж, который то и дело порывается сократить дистанцию между собой и зрителем.

Арсенал его приёмов нехитрый, но действенный: то рассмеётся внезапно, то четвёртую стену сломает.

Получается вполне себе классическое “линчевание” реальности: истории выдающегося американского режиссёра столь замысловаты, что обычные приёмы срабатывают в них с удвоенной силой — вспомнить хотя бы тот знаменитый скример из “Малхолланд драйв”.

Кстати: Деннис Хоппер вообще чудо как хорош в злодейских амплуа. Взять ту же “Скорость” с Киану Ривзом…

Злодейский типаж: «Человек, который не вернулся с войны».

Данила Багров — безальтернативно самый яркий персонаж отечественного кинематографа последних тридцати лет и, вероятно, главный культурный герой современной России.

Можно было бы съязвить, мол, “какая культура, такие и герои…”, но этого я делать не стану. В конце концов, Уолтер Уайт и Тони Сопрано — персоны во многих смыслах ещё более зловещие, и ничего… Тоже разошлись на цитаты, перекочевали на майки и в фольклор.

Симптоматично другое — ангела смерти, оставившего после себя в одном только первом фильме гору из восьми трупов, у нас в какой-то момент стали воспринимать как сугубо положительного персонажа, чьи фразы формата “спасибо, кэп” обязательно надлежит высекать в граните.

Объяснений у этого феномена может быть несколько.

Во-первых, неистовая харизма Бодрова. Выскочившая на сцену кошка всегда будет естественнее любого великого актёра — вот и Сергей в этой роли был столь органичен, что начисто затмил таких монстров актёрки, как Сухоруков и Кузнецов.

Во-вторых, острая потребность в “социальной справедливости”, которая к концу девяностых достигла в РФ своего пика. Мы же всего лишь фильм снимаем, так что моралью и смысловой нагрузкой можно пренебречь, не так ли? Ну и что с того, что этот мужик француз — сказано ему “Скоро всей вашей Америке — кирдык”, вот и нефиг с этим спорить!

И в этом смысле Данила — это, конечно, наш ответ такому же во всём правому Рэмбо (с ударением на первый слог, конечно же).

В-третьих, на восприятие, полагаю, сильно повлияла трагическая смерть Сергея Бодрова. Она не просто окончательно возвела его главного киноперсонажа в статус культового, всё намного страшнее! В какой-то момент грань между Бодровым (светлый мальчик из интеллигентной семьи, который знал несколько языков и изучал искусство в Италии) и Багровым (жестокий убийца и разбойник с претензией на благородство, этакий Вова-Адидас на максималках) в массовом сознании стёрлась окончательно.

Лично несколько раз слышал от разных людей фразы в духе: “Как жаль Данилу, рано нас покинул. А такой мужик был крутейший!”

Ну… Я, уж простите, не согласен.

Данила Багров — отличный персонаж, недаром он попал в этот список. Но тьмы в нём лично я вижу куда больше, нежели света…

Занятно, что и сам Бодров, и режиссёр Балабанов к созданному герою относились в высшей степени иронично. А потом ирония кинула ответочку: Данила пережил обоих своих создателей. И нас всех, видимо, тоже переживёт.

Кстати: Сила — в ньютонах.

Злодейский типаж: «Махаца будешь?».

Ненадолго сойдём с курса метафизики и сложносочинённых персонажей. Ведь хороший злодей может быть максимально незамысловатым. Берешь на роль харизматичного актёра с жутковатой внешностью, наделяешь его великой силой и великой безответственностью, прописываешь в сценарии парочку злодейств — и нормально! В классических боевиках чаще всего именно так и делали.

Вот и кровожадный чемпион по муай-тай Тонг По — это персонаж простой, словно кусок арматуры. Тот самый кусок, которым тебя жестоко отмудохали.

На месте Тонг По вполне могли бы быть и другие антигерои эпохи VHS, в частности — один из персонажей незабвенного Боло Янга (например, Мун из “Двойного удара”) или Шан Цунг в исполнении блистательного Кэри-Хироюки Тагавы. Но в моей иерархии персонаж Мишеля Кисси стоит всё-таки чуть повыше: он чуть более реалистичен, имеет чуть больше экранного времени и чуть фактурнее как боец.

Главное — ни при каких обстоятельствах не смотреть многочисленные продолжения “Кикбоксёра”, ибо там один из крутейших антагонистов в истории жанра превращается в нечто печальное и непотребное. Дошло до того, что последнем на данный момент перезапуске роль Тонг По исполнил Дейв Батиста…

Кстати: Роль брата главного героя, которому Тонг По ломает спину в начале фильма, должен был исполнить Чак Норрис. Но он, прочитав сценарий, отказался. Интересно, почему?

Злодейский типаж: «Ты будешь бояться моей прически».

Как известно, Антон Чигур никого не убивал. Но это не помешало ему с ноги влететь в мой список любимых злодеев. Уж слишком серьёзный у него набор странностей психики и характера.

Терминаторская непроницаемость, абсолютная безжалостность и весьма нетривиальный выбор главного оружия (пневматический пистолет для забоя скота) — всё в его личине работает на создание устрашающего и крайне реалистичного образа.

Больше всего в Чигуре пугает его бесстрастность: он “работает” с грацией металлического пресса, не испытывая ни удовольствия, ни сострадания.

Никоим образом не умаляя заслуг братьев Коэнов, предположу, что столь выпуклым и фактурным персонаж получился во многом благодаря сильнейшей книжной первоосновы за авторством Кормака Маккарти.

Кстати: Занятно, что Антона Чигура — аутичного и неразговорчивого убийцу, который гасит всех без разбору и наводит свои порядки в чужом городе, — никто положительным героем не считает.

Может, дело в причёске? Или в том, что Чигур не слушает “Наутилус”...

Злодейский типаж: «Абсолютное зло».

Окинув свою десятку беглым взором, я осознал, что сразу два персонажа имеют прямое отношение к немецким зверствам сороковых. Но при ближайшем рассмотрении очевидно, что Вальц и Файнс играли всё-таки разное.

Ланда из “Ублюдков” — это зло маскирующееся. Он хочет остаться в истории этаким “Шерлоком Холмсом курильщика”, жестковыйным авантюристом-интеллектуалом, который шёл на компромиссы с совестью, но был умным и хорошо одевался.

Гёт из “Списка” — не лишен, конечно, этого напускного лоска, но куда более прямолинеен и неприятен для зрителя. Он — зло абсолютное. Даром, что этот “человек” существовал в реальности, и его зверства в фильме, скорее, преуменьшили, чем приукрасили…

Эта роль — актёрский пик Ральфа Файнса. Он настолько вжился в роль, что на съёмках напугал консультанта Милу Пфефферберг — одну из выживших узниц концлагеря, знавшую Гёта лично. Когда она увидела актёра в форме, ей стало настолько плохо, что пришлось даже вызвать доктора…

Кстати: Для фильма Рэйфу пришлось набрать 13 килограммов. Он использовал “подпивасный” метод — с утра до вечера пил «Гиннесс».

Злодейский типаж: «Змеюка подколодная».

“Чел, лечись”, “Ну у тебя и вкусы”, “Как ЭТО вообще может нравится” — такими были отклики, когда я добавил это персонажа в свой список десяти красавиц из фильмов и сериалов, в которых я влюблялся.

Реакция, в общем-то, понятна. Эми Эллиотт-Данн — феерическая мегера. Но насколько же сильна её персональная харизма!

Это тот тип темноты, который притягивает и завораживает. Он подобен стихийному бедствию: ты не хотел бы оказаться в эпицентре, но глянуть со стороны — это да!

К слову, многие радикальные феминистки приняли фильм в штыки: мол, не то сейчас время, чтобы делать из женщины абьюзера. А вот мне кажется, что сама идея того, что омерзительным и грандиозным в своих злодействах могут быть не только кинозлодеи, но и кинозлодейки, — весьма прогрессивна. А то так и не уйдём от клишированных “типа злодеек, которые не самом деле добрые”, навроде Малефисенты.

Кстати: Мне, как поттероману, до одури обидно, что Розамунд в своё время отказалась исполнить роль Риты Скитер в фильме «Гарри Поттер и Кубок Огня». Вот уж где был бы идеальный кастинг!

Знаю, что список вышел спорным и очень субъективным, но что поделать — я так чувствую.

Буду рад в комментариях почитать про ваших любимых кинозлодеев — наверняка вы вспомните кого-нибудь, кто заставит меня с досадой цокнуть языком и подумать о том, что в моём списке этот персонаж тоже мог бы быть!

Спасибо всем, кто дочитал!