«Призрак рая»: безумный психоделический мюзикл о композиторе, продавшем душу дьяволу [Фильмография Брайана Де Пальмы #7] [ЛОНГ РИД]
Призрак рая (первый просмотр)
Реж. Брайан Де Пальма (Brian De Palma)
Фильм предназначен исключительно для лиц старше восемнадцати лет. В материале упоминаются фильмы с рейтингом 18+
В фильме присутствуют спойлеры
Из всех представителей «нового Голливуда» («Movie Brats», по выражению влиятельного кинокритика Полины Кейл) Брайан Де Пальма, яркий режиссер независимого кино Нью-Йорка 1960-х годов, пожалуй, был ближе всего к контркультуре. Влияние этой свободной среды, в которой он снимал свои ранние фильмы, особенно заметно в одном из самых необычных, и в то же время лучших его фильмов – «Призраке рая». Де Пальму возмущало то, как, по его мнению, деградировала массовая культура и индустрия развлечений в ту эпоху. Идея фильма пришла к режиссеру, когда в торговом центре он услышал песню The Beatles «A Day in the Life», звучавшую как фоновая музыка. Он осознал, насколько опошляется искусство и решил выразить свое отношение к происходящему в исключительно мрачной сатире на музыкальную индустрию – «Призраке рая». Это - безумная смесь хоррора, черной комедии и мюзикла, сочетающая в себе мотивы «Фауста», «Призрака Оперы» и «Портрета Дориана Грея» и беспощадно критикующая шоу-бизнес. По утверждению режиссера, сценарий был написан еще в 1969 году - задолго до того, как в 1973 году параллельно со съемками «Призрака рая» в Лондоне состоялась премьера внешне похожего мюзикла «Шоу ужасов Рокки Хоррора».
Фильм открывается закадровым текстом, который читает Род Серлинг, легендарный создатель сериала «Сумеречная зона» (его имя не указано в титрах). По сути, это зловещий пролог, предупреждающий нас о том, что мы входим в сумеречную зону музыкальной индустрии. Затем на фоне вступительных титров выступает модная группа The Juicy Fruits. Её продвигает невероятно успешный, и столь же невероятно коварный музыкальный продюсер Свон (Пол Уильямс) - владелец успешного лейбла Death Records. Он предстает в фильме как движущая сила всех актуальных музыкальных трендов; это человек, продавший душу дьяволу ради вечной молодости, и потому он всегда знает, что нужно молодым фанатам поп-музыки. Он ищет нечто особенное для открытия своего нового рок-дворца - концертного зала под названием «Рай». И он находит то, что искал, когда певец и композитор Уинслоу Лич (Уильям Финли), молодой, талантливый, но очень наивный композитор начинает играть на пианино фрагменты своей кантаты «Фауст». Он вложил в это масштабное, амбициозное музыкальное произведение всю свою душу. Эту музыку и хочет присвоить Свон. А исполнять ее должны артисты, обладающие, по его мнению, коммерческим потенциалом.
Свон поручает своему подручному Арнольду Филбину (персонаж назван в честь Мэри Филбин, сыгравшей Кристину в экранизации «Призрака Оперы» 1925 года) заполучить музыку Лича. Уинслоу неохотно расстается со своими песнями - ведь это лишь фрагменты грандиозного произведения, основанного на легенде о Фаусте, - но соглашается, поверив обещанию Филбина, что Свон хочет выпустить этот материал на пластинке. Уинслоу пытается встретиться со Своном сначала в офисе Death Records, а затем у него дома. Там он встречает певицу с чудесным голосом по имени Феникс (Джессика Харпер) и мгновенно влюбляется в нее, услышав, как она исполняет одну из его песен. Но композитора быстро выставляют вон; та же участь постигает и Феникс, когда она понимает, что «прослушивание» - это лишь способ пополнения гарема фанаток Свона, и отказывается от участия в проекте. После еще одной попытки добиться встречи со Своном, Уинслоу избивают, а затем бросают в тюрьму Синг-Синг по сфабрикованному обвинению.
Поворотный момент наступает, когда Уинслоу, находясь в заключении, слышит по радио свою украденную музыку – искаженную и неузнаваемую. Он приходит в ярость, совершает побег и проникает в офис Death Records. Здесь тональность фильма меняется: начинается мрачная история мести, в центре которой оказывается фигура в маске.
Превращение Уинслоу в Призрака, пожалуй, самая сильная с точки зрения эмоционального и физического воздействия сцена фильма. Пытаясь уничтожить тираж своей переделанной музыки, Уинслоу попадает в пресс для грампластинок, которая уродует его лицо и уничтожает голосовые связки.
Физическое увечье становится внешним воплощением того, что уже произошло с ним внутри: он лишился своей творческой идентичности. Облачившись в кожу, надев шлем, напоминающий голову хищной птицы, и плащ, он становится Призраком - фигурой, чья цель заключается в уничтожении Свона и самого «Рая» (Кстати, именно этот облик в конечном счете повлиял на визуальный стиль группы Daft Punk). В рок-мюзикл вторгается хоррор. Уинслоу рыщет по коридорам театра «Парадиз», одержимый жаждой мести и твердым убеждением: исполнять его музыку должна только прекрасная певица Феникс, обладающая ангельским голосом и пленившая его сердце.
Уинслоу страдает из-за изуродованного лица и потерянного голоса, однако перевоплощение в Призрака в какой-то мере высвобождает его творческую страсть. Это подчеркивается той легкостью, с которой Свон соблазняет его вернуться к переработке «Фауста». В итоге Уинслоу вместо мести получает контракт, который подписывает собственной кровью: он закончит кантату «Фауст» для Феникс.
Гениальность Свона как творца и манипулятора талантами блестяще показана в сцене, где он настраивает электронное устройство, через которое Уинслоу должен говорить и петь; с помощью студийной аппаратуры он превращает хриплый, искаженный голос в мягкое, бархатистое пение. Свон способен превратить любого урода в поп-идола - и наоборот. Стоит отметить, что образ Призрака у Де Пальмы (который дружил с Джорджем Лукасом) явно повлиял на внешний вид и концепцию Дарта Вейдера; тот, в свою очередь, тоже предстает своего рода воскресшим Призраком. Разумеется, Свон планирует обмануть Уинслоу, делая вид, что дарует ему вторую жизнь.
Завершив работу над «Фаустом», Уинслоу оказывается замурованным в студии по приказу Свона; однако, осознав, что его снова предали, и что его музыку исполняет бездарный халтурщик, он вырывается наружу. На главную роль Свон выбрал не Феникс (которую он переводит в бэк-вокалистки), а Бифа, профессионала шоу-бизнеса. Биф занимает место Карлотты - примадонны из «Призрака Оперы», которую под угрозой расправы заставляют уступить сцену фаворитке Призрака. В пародийной вариаций эпизода убийства в душе из «Психо», Уинслоу прорезает ножом занавеску, но вместо того, чтобы ударить жертву, втыкает вантуз в лицо Бифа и озвучивает свое предупреждение. Тем не менее, Биф выходит на сцену, где его эффектно убивает Уинслоу, сбросив на него неоновую вывеску в форме молнии.
Де Пальма никого не жалеет, ведь и сам мир шоу-бизнеса никого не щадит: даже талантливая и умная Феникс легко поддается на уловки Свона. Он соблазняет ее и обещает жениться на ней, хотя на самом деле планирует убить ее прямо на сцене, чтобы устроить из этого убийства грандиозное шоу. Выясняется, что Свон действительно заключил сделку с дьяволом ради сохранения молодости, превратив свою привычку снимать всё вокруг на видео в средство, обеспечивающее ему бессмертие - подобно тому, как это происходило с Дорианом Греем. Характерный для творчества Де Пальмы интерес к теме вуайеризма выходит на первый план в одной из самых эффектных сцен фильма. Уинслоу на крыше через стекло наблюдает за тем, как Свон занимается любовью с Феникс, а Свон в это же время следит за тем, как Уинслоу шпионит за ним и записывает всё это на камеру. Кажется, от наблюдения за искаженным яростью лицом Уинслоу Свон получает наслаждение больше, чем от секса. Уинслоу пытается покончить с собой, но обнаруживает, что подписанный контракт обрек его на вечную жизнь вместе со Своном, и умереть от нанесенной самому себе раны он сможет лишь тогда, когда умрет его заклятый враг.
Грандиозный финал превосходит всё увиденное ранее, объединяя напряженную сцену с участием снайпера и телевизионную трансляцию свадебного торжества в одно безумное, захватывающее зрелище. Жуткая гибель персонажей воспринимается толпой ничего не подозревающих зрителей и артистов как часть шоу. Ведь show must go on.
В основе сюжета «Призрака Рая» лежит легенда о Фаусте. Сделки, которые заключает Свон, — это фаустовские сделки в самом буквальном смысле: обмен чего-то бесценного (свободы творчества, независимости и, в конечном счете, самой жизни) на нечто желанное (совершенство, славу, возможность быть услышанным). Контракт, подписанный кровью, — это не просто метафора, к которой Де Пальма прибегает ради красного словца; это драматургический фундамент фильма. Уинслоу оказывается проклят дважды: сначала из-за того, что Свон украл его музыку, а затем — из-за его собственной готовности иметь дело с человеком, который его погубил. Фаустовская модель позволяет Де Пальме представить коммерческую логику музыкальной индустрии как нечто поистине дьявольское.
Роман Гастона Леру «Призрак Оперы» также служит сюжетообразующей основой фильма. Увечье Уинслоу, его жизнь в маске в подземельях театра, одержимая привязанность к одной-единственной исполнительнице, его способность управлять сценой, оставаясь в тени, — всё это напрямую отсылает к мифологии Призрака Оперы, которая разворачивается в декорациях рок-культуры 1970-х, где музыка гремит так, что сотрясаются стены.
Третьей важной литературной составляющей фильма становится роман Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея». Отношение Свона к собственному образу — одержимость сохранением молодости и скрытая цена его кажущейся неуязвимости — с поразительной точностью перекликается со сделкой Дориана Грея. Если у Дориана следы разложения запечатлены на портрете, то у Свона – на видеопленке. Принцип остается неизменным: публичный облик сохраняет красоту, в то время как удар принимает на себя нечто иное. Де Пальма использует этот мотив, чтобы углубить сатиру на шоу-бизнес. Гламурный имидж Свона искусственен, его власть заимствована, а скрывающееся за этим гниение - плата за сделку. Режиссер словно намекает: в индустрии развлечений у каждого где-то спрятан свой «портрет».
Одна из черт, отличающих «Призрак Рая» от других комедийных хорроров той эпохи, — это особое отношение к возможностям музыки. Песни в фильме не служат лишь украшением или интерлюдией, задающей настроение между сюжетными сценами. Они становятся способом прямого выражения внутреннего мира героев - их желаний, амбиций и тревог. Когда персонаж «Призрака Рая» поет, мы слышим его внутренний монолог. Де Пальма использует музыкальный номер не для того, чтобы приостановить повествование, а чтобы углубить его, открывая зрителю доступ к эмоциональным состояниям, которые в рамках простого диалога выглядели бы упрощенными. Музыка становится тем инструментом, через который выражаются все конфликты фильма.
Попытка создать оригинальный рок-мюзикл с нуля ставит перед композитором сложную задачу: нужно написать целый альбом песен, которые не только органично вписывались бы в сюжет, но и были достаточно сильными, чтобы восприниматься как самостоятельные, яркие музыкальные номера. И здесь невозможно переоценить вклад Пола Уильямса в создание фильма. Он написал все десять песен для саундтрека, и каждая из них привносит в историю что-то новое. Особого внимания заслуживает тот факт, что Пол Уильямс выступает здесь сразу в двух ипостасях: он создатель музыки и олицетворение сил, ее искажающих и опошляющих (кстати, на роль Свона рассматривали Мика Джаггера, но в итоге утвердили Уильямся). Его песни охватывают невероятно широкий диапазон — от стилизаций под ду-воп и глэм-рок до нежных баллад. Все они скрепляют воедино постоянно меняющиеся тональности картины.
«Goodbye Eddie Goodbye»
Открывающий номер исполняет вымышленная группа The Juicy Fruits, пародирующая стиль ду-воп 1950-х годов. Уже в этой вступительной сцене мы видим гротескные и даже жутковатые моменты: певцы бесцеремонно лапают зрительниц, едва не ввязываясь в драки, и всё это - под абсурдную песню об авторе песен, который придумывает необычный способ обеспечить сестре средства на жизненно важную операцию. Кстати, в ней слышны отголоски трагического самоубийства Джонни Эйса, застрелившегося во время игры в русскую рулетку на Рождество 1954 года - событие, которое вывело его хит «Pledging My Love» на вершины чартов. Выступление The Juicy Fruits совершенно искусственное: сценический образ группы сконструирован продюсером, а музыка исполняется для аудитории, которая жаждет симуляции, а не подлинности. Де Пальма дает понять: мы наблюдаем мир искусственно созданных поп-образов. Здесь нет ничего органичного. Всё - лишь товар.
«Faust»
Песня «Faust» - та самая, из-за которой у Уинслоу возникают серьезные неприятности, — звучит в фильме неоднократно. Сначала она служит для представления зрителям наивного и добродушного Уинслоу, а позже мы слышим ее в перегруженной аранжировкой версии Свона. Самый запоминающийся момент - тот, где Свон восстанавливает изуродованные голосовые связки Призрака, фактически даря ему собственный голос (в этой показательной детали эгоманьяк Свон называет новый голос «идеальным»).
«Upholstery»
Свон раз за разом берет глубокие, эмоциональные песни и выхолащивает их, подменяя их безвкусными мелодиями. Композиция «Upholstery» — яркий этому пример. Это легковесная, пустая поп-аранжировка произведения Уинслоу, подчеркивающая бездушность искусственно созданной музыки. Песню исполняет группа Свона, сменившая название на The Beach Bums (что служит довольно прозрачной пародией на The Beach Boys); в ней вся глубина «Фауста» приносится в жертву примитивному, банальному донельзя тексту («Карбюраторы, чувак! Вот в чем смысл жизни!»). В этом эпизоде Де Пальма пытается превзойти виртуозный план, снятый одним дублем Орсоном Уэллсом в картине «Печать зла». Здесь камера следует за автомобилем, в багажнике которого заложена бомба, но амбициозный Де Пальма идет еще дальше, разделяя экран надвое: одна камера сопровождает машину, а другая сфокусирована на группе, исполняющей песню, в то время как бомба отсчитывает секунды до взрыва.
«Special To Me»
Композиция, которую исполняет на прослушивании Феникс, - идеальное представление Джессики Харпер. Глядя прямо в камеру, Харпер держится с такой уверенностью, что трудно поверить, будто это была ее первая роль в кино. Особенно поражает причудливый «танец цыпленка» в финале номера - движение, которое актриса часто повторяла на фанатских конвентах и встречах с поклонниками.
«The Phantom’s Theme»
Эта меланхоличная, западающая в память песня с полным скорби вокалом отражает трагический путь Уинслоу. Она звучит на фоне монтажной нарезки, показывающей течение времени.
«Somebody Super Like You»
На протяжении всего фильма группа Свона The Juicy Fruits появляется в самых разных образах, исполняя вариации произведений Призрака. Для этого номера участники группы облачились в костюмы сомнамбулы Чезаре из фильма «Кабинет доктора Калигари», а декорации воссоздают атмосферу немецкого экспрессионизма. Этот гимн, вдохновленный образом Франкенштейна (группа здесь выступает под названием The Undead), воспевает идеального мужчину, собранного из различных частей тела, — зрелище одновременно гротескное и жуткое. Это пародия на ницшеанского сверхчеловека, который возрождается в образе глэм-божества по имени Биф. Здесь Де Пальма показывает, как публика, приветствующая The Undead, добровольно становится жертвой ради создания Бифа. Но вместо душ они отдают своему кумиру части тел, чтобы вдохнуть в него жизнь. Именно эта песня из саундтрека заняла самую высокую строчку в чартах. А в Канаде весь альбом получил статус «золотого». Существуют разногласия по поводу того, был ли грим The Undead позаимствован у недавно созданной группы Kiss или же это просто совпадение. Сами Kiss настаивают на первом варианте, но это вряд ли. В то время они не так уж и были известны. А вот театральность в духе «шок-рока» смахивает на стиль уже состоявшейся к тому времени звезде - Элису Куперу, известному своим гримом. К тому же его имя видно на карточке в картотеке у стойки регистрации офиса Death Records.
«Life At Last»
Персонаж Геррита Грэма по прозвищу Биф — один из самых ярких в фильме; это экстравагантный рокер, которого Свон нанимает исполнить кантату Призрака вместо Феникс. Бифа вынуждают выступать, несмотря на прямую угрозу со стороны Уинслоу. Партию вокала за Геррита исполнил певец Рэй Кеннеди, хотя, услышав, как Грэм поет в кадре во время сцены в душе, и Де Пальма, и Уильямс пожалели, что не позволили ему самому исполнить эту песню. Это великолепная пародия, блестяще снята Де Пальмой, а Грэм привносит в выступление незабываемую энергию.
«Old Souls»
Песня «Old Souls» - звездный час Джессики Харпер. Это невероятно мелодичная баллада, раскрывающая глубокий, проникновенный низкий голос Харпер. «Old Souls» передает мысль о том, что «великая любовь рождается до нас и продолжает жить после нас». Уильямс называет эту песню своей любимой работой для данного фильма, и нетрудно понять почему.
«The Hell Of It»
«Хоть музыка твоя и будет жить, мы рады, что тебя уж нет». На мой взгляд, это лучшая песня фильма и звучит она на финальных титрах. Изначально планировалось поставить ее во время похоронной процессии Бифа - сцены, которую в итоге вырезали. К счастью, Де Пальма оценил достоинства композиции и понял, что ее необходимо так или иначе включить в картину. Это задорно исполненное, но исключительно мрачное произведение – едкий приговор и эпитафия человеку и всему шоу-бизнесу, которых невозможно не презирать. Вокал Уильямса здесь просто великолепен.
По ходу действия артисты клуба «Рай» (Paradise) примеряют на себя различные жанровые воплощения: одна и та же группа, но в новой «упаковке» и с иным позиционированием на рынке. В этом заключается прямой сатирический посыл фильма, касающийся отношения музыкальной индустрии к исполнителям: они — взаимозаменяемые носители стиля, которых можно переделать под требования рынка. Музыка Уинслоу проходит через множество жанровых фильтров, прежде чем обрести форму, хоть сколько-нибудь близкую к первоначальной. Каждое преображение - это своего рода насилие над душой произведения. А в роли насильника выступает Свон.
Невысокий, безупречно одетый, обладающий непринужденным обаянием, Свон действует как путем принуждения, так и посредством соблазнения. Его власть зиждется на полном контроле над клубом «Рай», над контрактами на звукозапись и над самой технологией создания славы. «Рай» - это рок-дворец Свона, однако в фильме он играет роль, выходящую далеко за рамки простой площадки для выступлений. Это физическое пространство, где власть Свона над музыкой, исполнителями и самим зрелищем обретает реальное воплощение. Любое выступление в этих стенах проходит на условиях Свона, ради целей Свона, принося ему доход и укрепляя его репутацию. Этот клуб - одновременно и пространство мечты (место, где жаждет выступить каждый начинающий музыкант), и ловушка. Попасть в «Рай» — значит оказаться в юрисдикции Свона. Название, разумеется, выбрано не случайно. «Рай» — это то, что он обещает. А то, что он дает на деле, — это полный контроль. Это ад.
Свон может как создавать карьеры, так и губить их, причем делает и то, и другое с одинаковой легкостью. Уильямс на личном опыте знает индустрию изнутри (в то время он был популярным авторов песен в Америке), и это знание придает манипуляциям Свона особую убедительность. Это не карикатурный злодей. Это человек, который точно понимает, как работает система, и занимает в ней центральное место. Когда Уинслоу, приняв облик Призрака, возвращается в «Рай» (Paradise), жаждая разрушения, Свон предлагает ему нечто, от чего трудно отказаться: сделку. Музыкальное совершенство. Звездный статус для Феникс. Шанс услышать свои произведения в том исполнении, о котором Уинслоу всегда мечтал. Контракт скрепляется кровью. Свон ловит своего противника в ловушку не силой, а через его желания — и именно так эта индустрия работала всегда. В мире Свона творческие амбиции — это уязвимость. Стремление выступать, быть услышанным и добиться успеха становится механизмом, с помощью которого людьми пользуются. Индустрия развлечений не дает таланту раскрыться — она его захватывает.
Уинслоу Лич предстает в начале фильма как пример эксплуатируемого творца: талантливый, искренний и совершенно беззащитный перед силами, которым нужно его творчество, но не он сам. Его сюжетная линия очень жестокая даже по меркам 70-х. Он проходит путь от композитора-идеалиста через тюремное заключение к физически изувеченному Призраку. Уинслоу становится по-настоящему трагической, а не просто жалкой фигурой, потому что его борьба за справедливость неразрывно связана с одержимостью и саморазрушением. К тому моменту, когда он превращается в Призрака, жажда мести и верность творческим принципам сливаются воедино, образуя нечто, что со стороны выглядит как безумие. Его превращение в Призрака — это образ того, что индустрия делает с творцами: она забирает то, что они создают, отбрасывает то, чем они являются, и оставляет после себя нечто чудовищное.
Уильям Финли, долговязый, разноплановый актер, снимавшийся в ранних картинах Де Пальмы, играет эту свою первую и последнюю главную роль с невероятной выразительностью. Финли был одним из тех актеров, чей талант использовался непростительно мало. Он блестяще сыграл роль одержимого доктора в картине «Сестры» Де Пальмы. А в «Призраке рая» он сотворил настоящее чудо: с первых же кадров он увлекает зрителя своей страстностью и наивностью. Как справедливо заметил Пол Уильямс, даже скрытый за маской Призрака и используя лишь один глаз, он был способен передать больше эмоций, чем многие другие актеры - всем лицом.
Героиня Джессики Харпер обладает подлинным талантом и амбициями; именно эти качества делают ее идеальной мишенью для эксплуатации в мире Свона. Уинслоу уверен, что только она способна исполнить его музыку так, как она того заслуживает, — и эта убежденность становится для Свона рычагом давления на композитора. Устремления Феникс искренни, ее дар реален, но система, в которой она пытается найти свой путь, воспринимает и то, и другое лишь как «сырье». Примечательно, что Джессика Харпер в фильме «Суспирия» Дарио Ардженто также играет талантливую девушку, попадающую в прекрасное на вид заведение, которое на деле выстроено так, чтобы погубить её. Харпер в обоих фильмах воплощает образы людей, оказавшихся внутри систем, которых она не в силах разглядеть целиком.
Выступая одновременно сценаристом и режиссером, Де Пальма стремительно развивает действие фильма, опираясь на визуальный стиль, где фантазия переплетается с реальностью, и на лаконичное повествование, не требующее соблюдения законов логики реального мира. Так, побег Уинслоу из тюрьмы сводится к тому, что он просто ныряет в ящик (на глазах у всех), а спустя мгновения вырывается наружу, когда этот ящик падает из грузовика. Если вдуматься, это лишено всякого смысла, но в фильме сцена работает безупречно, занимая всего, примерно, пятнадцать секунд экранного времени.
Фирменный режиссерский почерк идеально раскрывается в частых кадрах с субъективной камерой (например, когда Уинслоу находит маску, чтобы скрыть свое изуродованное лицо) и в использовании полиэкрана. Картина также отличается великолепным визуальным рядом: помимо прекрасной операторской работы Ларри Пайзера, стоит отметить эффектные декорации замечательного художника-постановщика Джека Фиска, который позже работал над многими фильмами, включая «Малхолланд Драйв» (2001) Дэвида Линча, «Нефть» (2007) Пола Томаса Андерсона, «Марти Великолепный» (2025) Джоша Сэфди.
Перед премьерой фильма на Хэллоуин 1974 года судебные иски на авторов картины подали как студия Universal Pictures (из-за предполагаемого сходства с их картиной 1925 года), так и группа Led Zeppelin — претензии касались названия вымышленного лейбла Свона, Swan Song Enterprises, которое оказалось слишком похожим на название лейбла самой группы, Swan Song Records. «Нам пришлось физически переделывать негативы, заменив название лейбла на Death Records» , - вспоминал продюсер Эдвард Р. Прессман. Что привело к появлению довольно небрежного эффекта наложения, перекрывающего старый логотип. Впрочем, даже это органично вписывается в картину, добавляя сюрреализма ленте, которая остается безумной от начала и до конца. Когда разногласия с истцами были улажены, а для фильма придумали убойный слоган — «Он продал душу ради рок-н-ролла» — казалось, что ничто не сможет остановить «Призрака». Но фильм провалился в прокате, хотя и получил номинации на премию «Оскар» и «Золотой глобус» за музыку. Он был слишком странным для массовой аудитории, но слишком необычным, чтобы его игнорировать.
«В прокате фильм с треском провалился, — рассказывал Геррит Грэм, сыгравший в картине эпатажного глэм-рокера по прозвищу Биф. — Проблема была в том, что студия Fox понятия не имела, как его продвигать, поскольку фильм невозможно было втиснуть в рамки какого-либо жанра». Позже он добавил: «То, что казалось Fox неудобным и проблемным - едкий юмор, печальная история любви и странность некоторых персонажей - стало причиной, по которым люди любят этот фильм сегодня».
Хотя продюсер Прессман и выпустил картину повторно на второстепенных рынках, и в конечном счете она принесла прибыль, во многих крупных городах фильм просто исчез из поля зрения. Ее затмила более популярная экранизация мюзикла «Шоу ужасов Рокки Хоррора», вышедшая на экраны в 1975 г. Но, возможно, именно это раннее исчезновение и заложило основу нынешнего культового статуса «Призрака». Он получил признание таких режиссеров, как Гильермо дель Торо и Эдгар Райт; его чествуют фанаты на тематических фестивалях Phantompalooza. В числе преданных поклонников «Призрака» оказались музыкальный дуэт Daft Punk и Джерард Уэй, фронтмен группы My Chemical Romance. Что ж, неудивительно. Эта мрачная, безумная, завораживающая, порой раздражающая китчевая лента, несмотря на то, что острота её сатиры со временем притупилась, даже спустя 52 года производит сильное впечатление.
IMDB – 7,3
Кинопоиск – 6,9
Моя оценка – 9/10