Николас Виндинг Рефн / Вознесение в Вальгаллу
Вспомнился фильм с Мадсом Миккельсоном, снятый почти три десятилетия спустя после «Конана», но также посвященный воину и обладающий отличной атмосферой.
Хотя атмосфера здесь совсем иного рода, без гипертрофированных образов. Это, скорее, реализм и фольклорная монументальность.
Вступительное слово говорит: «В начале был человек и природа, затем пришли люди с крестами и изгнали язычников на край земли». Так режиссер обозначает конфикт — столкновение двух миров, языческого и христианского. Отсюда и следует читать образы.
Далее — описание сюжета с разделением на главы, ибо такую структуру предложил сам режиссер.
Часть первая: Гнев.
Раб по прозвищу Одноглазый участвует в боях на потеху племенного вождя. Служение продлилось пять лет, срок истекает и за невольником приходит новый владелец, который предлагает купить Одноглазого.
Одноглазый — язычник-пикт, представитель народа, жившего в первом тысячелетии новой эры на территории современной Шотландии. Пиктами этих людей прозвали римляне из-за традиции украшать свое тело рисунками.
Одноглазый соответствует традиции, тело его покрыто шрамами и росписью, бьется он жестоко и не знает поражений. Вождь говорят о нём: «Им движет ненависть и потому он непобедим». Также язычник говорят и о христианах: «У нас много богов, а у них лишь один, посмотрим, кто победит».
После очередного боя Одногразый видит сон с источником для омовения. Оказавшись наяву в купели, раб ныряет под воду и находит наконечник стрелы, который использует чтобы освободиться от оков.
Часть вторая: Безмолный воин.
Одноглазый действительно не произносит ни слова за весь полуторачасовой хронометраж. И это хорошо.
Сразу можно заявить, что эта одна из лучших ролей Миккельсона. Актер ИГРАЕТ, а не сообщает зрителю посредством утомительного количества реплик, что происходит на экране, почему это происходит и как зрителю следует реагировать.
Помните работу Кристофера Маккуорри, в которой Итан Хант подробно рассказывал про очередную невыполнимую миссию, а публика терпеливо слушала? Или Мэтта Деймона с историей о том, как стриминговые платформы заставляют режиссеров проговаривать события фильма, чтобы подписчики, которые листают инстаграм и теребят твиттор, не забывали, что там Нетфликс снова им продает?
Николас не пускается в объяснения. Европейское кино гораздо меньше пострадало от зрительского СДВГ. «Вознесение в Вальгаллу» — фильм 2009-го года, но звучит так, словно снят в прошлом столетии. Много тишины и мало реплик, зато каждый диалог интересен.
Здесь вспоминается фильмография Миккельсона, часто игравшего отрицательных персонажей. Причем если Гари Олдман, также известный отличными злодеями, играл экспрессивно, то Миккельсон играет злодея-интроверта.
Хотя злодейство тут условное. Пикт был использован в боях насмерть, затем освободился, отрубил вождю голову и насадил ее на специальный шест для проклятий (нитинг, если вам незнакомы обряды пиктов, то наверняка известен шест с лошадиным черепом из «Ведьмака»).
Коротко говоря, Миккельсон в роли интересен. «Казино Рояль», «Полярный», «Ганнибал Лектер» — каждая актерская работа содержит образ, скрытый внутри человека, в его мимике, жестах, взгляде, молчании. Шкатулка Пандоры вместо ярмарочного паяца.
Освободившегося Одноглазого встречают воины Христа и зовут с собой в Иерусалим, ибо война людей с людьми бесконечна и только на Святой земле можно обрести покой.
Часть третья: Слуги Господа.
К третьей части образы формируются окончательно:
Одноглазый, как языческая сила, пожирающая собственных соплеменников. Слуги Господа, принявшие новый мир, но пришедшие из прежнего мира крови и зла + спутник Одноглазого, юный мальчуган, который наблюдает за путешествием на Святую землю, совершая собственное паломничество.
Мальчишка — единственный, кто свободен от греха и может спастись.
Так в одной лодке на пути к Христу оказываются язычники, христиане и новое поколение, свободное от деятельного греха. Главное на пути к спасению — это самое поколение защитить. Потому что даже в этой лодке человека будет наполнять злость и стремление убивать.
Часть четвертая: Святая земля.
Эпизод со Святой землей может удивить, но тем лучше. Хорошо, когда режиссерский замысел не читается насквозь и декларируемый путь назвачения не совпадает с тем, которого удается достичь. Совсем как в жизни.
Путешествие сквозь туман оказывается пересечением Атлантики, в результате которого группа воинов достигает Северной Америки и вместо спасения сталкивается с той же кровью, жестокостью, враждой и смертью.
Как оказывается, для новой жизни недостаточно оставить позади разоренные поселения, оттолкнуть лодку от берега и сказать, что душа ищет спасения.
Берега меняются, но на землю сходит всё тот же человек.
Часть пятая: Ад.
Ад оказывается в человеке и у каждого он свой. Кто-то ударяется в фанатизм, кто-то в ярости проклинает и терзает землю, которую только что открыл, кто-то насилует вчерашнего компаньона по пути к спасению. И юное поколение за всем этим с ужасом наблюдает.
Наверное, такая трактовка человеческой натуры покажется слишком мрачной. Всегда в противовес преступлениям, войнам, взаимному уничтожению и эксплуатации в дискурсе возникают имена Аристотеля, Леонардо, Циолковского, в конце концов. Как будто бы люди другие, есть в них не только черное, но и белое.
А что, если белого в людях нет? Если моцарты и коперники — это мутация, которая никогда не закрепится в цивилизационном геноме, так как процент ее пренебрежительно мал?
Каждый сам по себе на этой Земле. Каждый сам находит иллюзию по вкусу, которая помогает человеку пережить чудовищные поступки, творимые другими людьми — или совершить свои.
Очень скоро поход к Святой земле оборачивается новой кровью и мальчуган понимает, что в аду лучше быть с честными чудовищами, а не с проповедниками, вонзающими нож в спину. По крайней мере до тех пор, по у самого мальчугана не вырастут кулаки.
Часть шестая: Жертва.
К смерти старого мира и надежде на то, что новый мир будет лучше. По крайней мере, это самая оптимистическая трактовка изложенных событий.