The Boston Globes: Inside View

24 ноября 2001 года. В этот день наш глубоко уважаемый коллега Ричард «Стинг» Гилман отправился из Бостона в Аркхэм. Тайна, которая сподвигла его на эту поездку, навсегда останется в застенках Аркхэмской психиатрической больницы, где, некогда успешный журналист коротает одинокую старость.

По многочисленным просьбам читателей мы, с позволения отпрыска Ричарда — Фредерика Гилмана, — помещаем выдержки из дневника его отца, написанного в лесу ночью 27 ноября, когда, вероятно, его сознание ещё не покинуло окончательно свою обитель... Впрочем, безумие уже на момент написания нанесло непоправимый удар по его рассудку. Судите сами.

«Выехав 24 ноября пополудни, я без особых проблем добрался туда в надежде найти хоть какие-то зацепки...

Сейчас 27 ноября, ночь. Я сижу возле костра в лесу и делаю то, что у меня лучше всего получается. Я пишу эти строчки для себя, дабы оправдать своё существование или низринуть себя в пасть безумия, которое меня поглощает.

Опуская подробности, попытаюсь кратко пересказать себе, откуда взялись эти страхи. Будучи человеком уравновешенным настолько, насколько может себе позволить журналист, находясь посреди
тарантулов, пожинающих плоды безвременья у его ног, я уже не раз копался в самых, что ни на есть, грязных материалах для своих статей. Я помню Люси Мак-Грегор, похоронившую ни одно своё дитя на злополучном чердаке, оставляя их бездушные тела на общество крыс и пауков («Семена Дьявола из Оклахомы», 1993, прим. ред.); помню «Стратфордского повара»... дегенерат терроризировал весь центральный Коннектикут в поисках детских почек, которые пожирал, наивно полагая, что таким образом он станет ближе к Богу! («Деликатесы», 1995, прим. ред.) Вот дрянь! Неудивительно, что Шелли (Шелли Куинс, один из ключевых авторов нашего «Взгляда Изнутри», трагически погибла в ночь с 6 на 7 июля 1997 г., прим. ред.) покончила с собой, напялив в ванной, полной камелий, на голову пакет с какой-то дрянью... В «Изнутри» нет места таким как она!

Но какого чёрта?! Я пишу о себе! Собраться с мыслями...

Эту дрянь я заметил не сразу. Время, что было потрачено на поиски и просмотр содержимого не сравнится с мгновением, когда я перед уходом обернулся к НЕМУ. ЕГО строгие формы с математической точностью множества Мандельброта... Нет, я не передам его суть, непостижимую даже для врубелевской кисти или пера Айлетта. Я дёрнулся к НЕМУ... (неразборчиво) нежное фиолетовое свечение... (неразборчиво) бегство от вони и топота ЕГО отвратительных клешней, на которых оно умудрялось скакать в чёртовом лабиринте
недосказанной правды! И, чёрт возьми, если я... (неразборчиво) В комнате было светло и тихо. Я вошёл в правую дверь и медленно поплёлся по длинному коридору, по форме напоминающему утробу, стараясь не чувствовать рези в ноге.

Так я и вышел на опушку, неподалёку от которой нахожусь и сейчас. Может быть даже меня и найдут, но едва ли я теперь смогу мыслить прежними категориями, достойными наших жалких людских умов. Встреча с НИМ дала мне лишний повод усомниться... (далее неразборчиво с вкраплениями символов)»

Данный отрывок, любезно предоставленный нам сыном Гилмана, даёт отличную возможность читателю увидеть, как далеко способно привести человека помутнение рассудка. Сегодня, как мы писали ранее, Ричард находится в психиатрической больнице Аркхэма, где ему оказывается самый современный уход, включаю новейшую в клинической психиатрии японскую разработку — «метод Людовика».

В следующем номере мы опубликуем подробнейшее интервью с доктором Косаку Амигатой — лауреатом Нобелевской премии и всемирно известным учёным, начинавшим свою разработку
«метода» во время лечения Гилмана.

Майкл С. Ричард