Из другого мира.
За начало 90-х было переиграно огромное количество игр. Во-первых, позволяло время, когда не было полноценных "взрослых" забот — всё же учёба в универе это довольно лайтовая нагрузка, как потом выяснилось, хе-хе. Во-вторых, игры были все же в новинку и удивляли гораздо чаще. И сейчас, когда садишься писать про какую-то игру, внезапно вспоминаешь, что пропустил важные вехи. Но мы же не привязаны жёстко к линии времени, поэтому можно вернуться.
Дело было во втором семестре первого курса. Читали нам в первом семестре язык программирования Pascal, а во втором дали курсовую на нём. Я извертелся ужом, пытаясь начать делать её на своём Спектруме, но это было, конечно, то ещё занятие. Единственное, что на нём было комфортно — встроенный BASIC. В итоге отец, через своих знакомых, пристроил меня к админу одного из ВЦ в универе, чтобы я мог на нормальном ПК доделать курсовую. Ну я ходил два раза в неделю и пару часов работал на админской машине. Это был 386, довольно шустрый по тем временам ПК, ещё и с картой Sound Blaster — что тогда считалось совсем круто. Тут же, на втором ПК, крутилась BBS-ка админа, там же была и фидошная нода. Это я всё узнал позже, а тогда, при втором посещении этого священного места, я застал админа за игрой в нечто невероятное по красоте — особенно для меня, владельца Спектрума.
Человек плавно бегал, стрелял по каким-то пришельцам, а особенно запомнился начальный ролик, где чувака в ходе эксперимента затянуло вместе с офисным столом в какую-то дыру — и он упал в бассейн в какой-то черте где. Пока админ доигрывал, я с интересом следил, потом спросил, что за игра. Это оказалась Another World.
Сильно позже, уже имея свой 396 IBM, перебирая "общие дискетки" нашей компании, я наткнулся на дискетку с этим названием. Как вы понимаете, мимо такого я пройти не мог.
Запустив игру, я сразу почувствовал, что она не из этого мира — во всех смыслах. Вместо привычного меню — тишина. Чёрный экран. Затем — видеовставка, целиком на векторной анимации. Никаких пикселей, никаких спрайтов — всё словно нарисовано от руки, живое, пластичное.
Лестер, молодой физик с копной рыжих волос, запускает ускоритель. Гроза. Молния бьёт в лабораторию. И вот он — вместе со своим чёртовым столом — уже тонет в воде в ином мире. Даже сейчас, когда столько лет прошло, у меня мурашки — не от ностальгии, а от того, насколько чуждо и притягательно выглядела эта сцена в контексте начала 90-х.
Ты не читаешь объяснения. Ты не знаешь, кто враг, не знаешь, где ты, и даже куда бежать. Но ты бежишь, потому что на тебя тут же охотятся. Зверь. Потом тюрьма. Потом друг — немой и такой же чужак, как ты. Эта связь без слов, без диалогов — она была настоящей, глубже, чем во многих RPG с тысячей строчек текста.
Another World — не про комфорт. Это игра про уязвимость. Каждый шаг может стать последним, но ты хочешь идти дальше, потому что тебе реально важно узнать, чем закончится история. Это как смотреть артхаусный фильм, только ты — не зритель, а актёр. Каждое действие становится сценой. Каждое препятствие — драмой.
Он не объяснял ничего — и в этом была сила. Игра строилась на ощущении. Ты не знал, что происходит, и именно поэтому хотел идти дальше.
Шайи вдохновлялся всем сразу: фантастикой 80-х вроде "Инопланетянина" и "Хищника", научпопом о параллельных мирах, и своей мечтой — создать игру как фильм, но в которой ты — актёр, а не зритель. И у него получилось. Another World стала одной из первых “авторских игр”, задолго до того, как это стало трендом.
Когда ты играл в неё — ты чувствовал почерк. Ты понимал, что за всем этим стоит не студия, а конкретный человек создавший мир через призму своего опыта, фантазии и взглядов.
Из архивов Горбушки | Подготовил спецкор CHLB