Фильм не для всех — такую характеристику применяют к кино слишком часто. Фильм может быть не для всех, но для многих. «Ее личный ад» можно назвать фильмом ни для кого. Его название очень точно описывает содержание. Оно указывает на приватный субъективный опыт, отличный от любого другого. Обычно кино, получающее прокатное удостоверение, понятно зрителю: оно общается со зрителем на привычном языке, чаще оно приятно обслуживает зрителя, отвечая его запросам, удовлетворяя его желания. «Ее личный ад» не вступает со зрителем в диалог, он ничего ему не обещает, он наполнен авторской рефлексией и фантазиями. «Ее личный ад» — это субъективный ад дочери, оставленной отцом. Личный ад для каждого будет свой, он не должен быть понятен — это то, что по определению недоступно другому. Если продвинуться еще дальше, может, и не доступно самому автору: это самые сокровенные страхи, настолько личные, что автор может их прятать сам от себя. Их даже может скрывать туман, в котором существует Кожаный человек.

Поэтому лучшие трактовки этого фильма, вероятно, предложат не кинокритики, а психоаналитики. Как признается Рефн, истинное удовольствие ему приносит сам творческий процесс, преодоление препятствий. В этом фильме более чем в других многое было спонтанным и придумывалось уже по ходу съемок. Поэтому он кажется таким хаотичным. Кинокритика традиционно ищет смыслы в драматургии, символике, кино-референсах. Психоанализ ищет повторяющиеся образы, вытеснение, ассоциации, бессознательное. А «Ее личный ад» будто вообще не хочет быть рассказанной историей. Для его прочтения нет универсального ключа, это не головоломка, а туманный сон — насколько страшный, настолько же и красивый. Это представление ада, построенное на образах, плавающих в сознании художника, осмысляющего свою смерть.

«Ее личный ад» — первый фильм датчанина вышедший спустя 10 лет после «Неонового демона» и первый фильм после того, как Рефн перенес остановку сердца. Этот опыт, кажется, стал одним из главных источников мотивации для создания этого фильма. После клинической смерти Рефн признавался, что больше всего боялся оставить младшую дочь без отца.

Рефн отмечает, что решение сделать фильм таким пришло к нему уже на этапе монтажа. Он обратился к Пино Джордано: «Я сказал: "Ты должен написать оперу. Мне нужно больше музыки, чем ты когда-либо писал для фильма"». Поэтому он так слабо похож на то, что мы привыкли называть фильмом. В опере музыка управляет эмоцией, логика вторична, психологизм почти исчезает, важнее становится настроение.

Символика не подносится сюжетом, а скорее раскрывается через персонажей. Где-то в центре размытого повествования таится треугольник: отец — дочь — мачеха. Ревность Эль к новой отцовской пассии выходит за пределы обычной неприязни, юнгианец бы увидел в этом проявление комплекса Электры — бессознательного соперничества дочери с матерью или ее образом за внимание отца. Может, поэтому главную героиню зовут Эль. Или ее так назвали в честь прошлой музы Рефна, актрисы из «Неонового демона» Эль Фаннинг? Все интерпретации зависят от взгляда зрителя. «Ее личный ад» — до крайности формалистическое произведение: на начало съемок финал не был известен и самому Рефну. Поэтому, если вы ничего не поняли после просмотра, — абсолютно нормально. Куда страннее будет, если вы все поняли.

Рефн признается, что полуживой сонный темп в фильме и гамлетовские паузы в диалогах — намеренное решение сделать современному зрителю плохо. Этот зритель может назвать это кино претенциозным, тем более если он не видел других картин режиссера. Таков режиссерский метод, своего рода провокация. «Я подумал: что ж, в эпоху тик-тока я сделаю все наоборот. Я пойду и сделаю именно то, что больше всего разозлит людей: нечто спокойное и неторопливое. Потому что они запомнят это навсегда».

Вот почему этот фильм настолько раздражает многих зрителей. Он не пытается понравиться. Не ускоряется. Не объясняет. Не помогает. Он заставляет смотреть в чужое бессознательное так же долго, как человек иногда вынужден смотреть в собственное.