Мир Аркадия Петровича съежился до размеров кровати у окна и расписания уколов. Он уплывал. Сознание, как дырявая лодка, то зачерпывало мутную воду забвения, то вдруг выныривало на гребень острой, ясной секунды.
В этом тумане он уже не помнил, как сорок лет крутил баранку грузовика, как стучал счетами в пыльной конторе, как ночами охранял гулк…