Хранитель забытых колыбельных
Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф
В ту ночь, когда туман лёг на город так густо, что казалось — можно резать его ножом, маленькая Варя никак не могла уснуть. Она лежала в своей кроватке и слушала, как тикают старые напольные часы в прихожей, как скрипят половицы под чьими-то невидимыми шагами, как шепчется ветер с занавесками на приоткрытом окне.
И вдруг она услышала музыку — тоненькую, едва уловимую мелодию, которая словно сочилась из стен. Это была колыбельная, но не та, что пела мама, и не та, что бормотала бабушка. Эта песня была старше — древняя, как сам сон, нежная, как первый снег.
Варя села на кровати. Лунный свет, пробивавшийся сквозь туман, рисовал на полу серебряную дорожку, и девочка, сама не зная почему, спустила ноги на холодные доски и пошла за музыкой.
Мелодия вела её через тёмный коридор, мимо зеркала в тяжёлой раме, в котором отражалось что-то странное — не Варя, а силуэт девочки в старинном платье с кружевным воротником. Варя моргнула, и отражение снова стало обычным, только в углу зеркала мелькнул и исчез пушистый хвост.
Колыбельная становилась громче, и Варя поняла, что она доносится из чердака. Лестница туда всегда была заперта — мама говорила, что там пыльно и опасно. Но сейчас дверь стояла приоткрытой, и из щели сочился мягкий золотистый свет.
Девочка поднялась по скрипучим ступеням и замерла на пороге.
Чердак преобразился. Вместо пыльных коробок и старой мебели здесь раскинулась настоящая мастерская. На стенах висели тысячи маленьких стеклянных флаконов, и в каждом мерцал огонёк — голубой, розовый, золотой, серебряный. Они покачивались от невидимого ветра и звенели, как колокольчики.
Посреди комнаты в кресле-качалке сидел старик. У него была борода цвета лунного света и глаза, похожие на осколки неба. На коленях у него лежала потрёпанная нотная тетрадь, а в руках он держал странный инструмент — что-то среднее между шкатулкой и маленьким органом.
— Ты меня слышишь? — спросил старик, и голос его был похож на шелест страниц. — Это редкость. Дети обычно уже не слышат. Взрослые — никогда.
— Кто вы? — прошептала Варя.
— Меня зовут Лукьян. Я Хранитель забытых колыбельных. — Он указал на флаконы. — Видишь эти огоньки? Каждый — это колыбельная, которую кто-то пел когда-то. Мамы, бабушки, няни, отцы — все, кто укачивал детей на руках и напевал им песни. Когда колыбельную забывают, она прилетает сюда, и я храню её.
Варя подошла ближе. Теперь она видела, что между флаконами ходит кот — угольно-чёрный, с глазами цвета янтаря. Он тёрся о стеклянные сосуды, и они отзывались нежным звоном.
— А почему вы здесь? На нашем чердаке?
Старик улыбнулся.
— Я везде, где есть забытые колыбельные. В каждом старом доме, в каждом чердаке, в каждом месте, где когда-то качали детей. Но найти меня может только тот, кто по-настоящему не может уснуть. Тот, чья душа ищет песню.
Он открыл свою нотную тетрадь, и Варя увидела, что страницы исписаны странными символами — не нотами, а чем-то вроде узоров, похожих на снежинки и звёзды.
— Твоя прабабушка, — сказал Лукьян, — пела удивительную колыбельную. Она сама придумала её, когда качала твою бабушку, а потом бабушка пела её твоей маме. Но когда твоя бабушка состарилась, она забыла слова, а мама... мама так и не вспомнила мелодию.
Он потянулся к одному из флаконов — в нём мерцал огонёк цвета сирени — и осторожно снял его с крючка.
— Вот она. Хочешь послушать? Читать далее →
Подпишись. Толстой бы не успел