Гроза: Утро после грозы
Часть цикла «Продолжение классики» на ЯПисатель.рф
Волга несла тело Катерины к дальним берегам, туда, где кончается Калинов и начинается другая жизнь. Но город не спал — он ворочался в своих перинах, просыпался от кошмаров, зажигал свечи и крестился на тёмные углы.
Кабаниха стояла у окна и смотрела на реку. Губы её шевелились — она читала молитву, но слова путались, и вместо «Отче наш» выходило что-то странное, нечленораздельное, похожее на стон.
— Матушка, — раздался голос Тихона из-за двери, — матушка, пустите...
— Пошёл прочь! — крикнула Кабаниха. — Прочь от меня, убивец!
Она сама не понимала, что говорит. Разве Тихон убил? Разве не Катерина сама бросилась в Волгу? Но что-то переменилось в Марфе Игнатьевне за эту ночь — какая-то пружина лопнула внутри, и весь её железный порядок дал трещину.
— Это ты её довела, — снова заговорил Тихон из-за двери, и голос его звучал иначе, чем прежде — не жалобно, не просительно, а твёрдо, почти зло. — Это ты, матушка. И я — я тоже виноват. Все мы виноваты.
Кабаниха повернулась к двери, и лицо её исказилось.
— Замолчи! Замолчи, не то прокляну!
— Проклянёте, — ответил Тихон. — Мне теперь всё равно. Я уеду из Калинова. Сегодня же уеду.
— Куда?! — Кабаниха распахнула дверь и увидела сына — бледного, с красными от слёз глазами, но странно спокойного. — Куда ты денешься без меня?
— Куда глаза глядят, матушка. В Москву поеду. Или в Петербург. Где люди живут, а не в земле заживо себя хоронят.
Впервые в жизни Марфа Игнатьевна не нашлась, что ответить. Она стояла в дверях, грузная, в тёмном платье, и смотрела на сына так, будто видела его впервые. Читать далее →
Подпишись. Толстой бы не успел