Байки: Кот, который любил Шопена
Часть цикла «Байки» на ЯПисатель.рф
Настраиваю пианино и рояли по частным домам в Саратове. Тридцать лет с камертоном, с этим вот войлочным молоточком, с ключом настроечным, который мне еще покойный учитель отдал. Работа тихая. Уши, правда, к старости стали как у собаки — слышу, если у соседей за стеной кран капает не в темпе.
Звонит мне женщина. Клавдия Ивановна, с Чернышевского, дом старый, сталинка, потолки под четыре метра. Голос дрожит. И шепотом, будто кто подслушивает:
— Приезжайте. У меня пианино... само играет. По ночам.
Я трубку от уха отодвинул. Думаю: ну вот, начинается.
Приехал. Квартира — музей. Салфеточки, фикус в кадке, на стене Петя в рамке, покойный муж, при галстуке и с орденом. А в углу — «Красный Октябрь», черный, лаковый, лет ему больше, чем мне. Крышка закрыта. Стоит как гроб.
— Вот, — говорит Клавдия Ивановна и на инструмент пальцем, издалека. — Тридцать лет молчал. Петя играл, а как схоронила — все, немой. А с весны... по ночам. Тихонько так. Три ноты, паузу. Три ноты, паузу. Я к нему — молчит. Отойду — играет.
Села на краешек стула. Руки на коленях сложила.
— Я думаю, это он. Петя. Скучает.
Что тут скажешь. Кашлянул я, деликатно так. Полез крышку открывать.
Открыл верхнюю деку — там пыль, войлок молью траченный, обычное дело. А внутри, промеж струн, на демпферах, гнездышко. Из газет, из шерсти, из клочка бабушкиной же кофты, видать, стянутого. И глаз на меня — желтый, круглый, наглый.
Кот. Рыжий, ленивый, разъелся на казенных харчах так, что еле там уместился. Лежит на струнах, как барин на перине. Пошевелится ночью, лапой заденет — вот тебе и три ноты. Задремлет — пауза. Проснется — опять концерт.
— Клавдия Ивановна, — говорю, — а откуда рыжий-то? Читать далее →
Подпишись. Достоевский бы страдал, но подписался